XXXIV.
Четырехногая благодѣтельница.
Осада продолжалась около двухъ недѣль, и все-таки дезертиръ не сдавался. Никто не могъ понять, чѣмъ онъ существовалъ, такъ какъ всѣ пути снабженія съ пещерою были блокированы, и ни одно человѣческое существо не могло оказать ему помощи ни съ моря, ни съ суши. Еслибъ по временамъ не видѣли издали его фигуры, то можно было бы предположить, что онъ уже умеръ. Но онъ былъ живъ и не только не обнаруживалъ желанья сдаться, а постоянно былъ насторожѣ. Терпѣніе осаждающихъ готово было лопнуть, и Пипріакъ въ глубинѣ своей суевѣрной души начиналъ уже думать, что дѣйствительно имѣлъ дѣло съ призракомъ, потому что никакой человѣкъ не могъ такъ успѣшно противостоять закону, Пипріаку, Наполеону. Онъ былъ вполнѣ убѣжденъ, что никакая человѣческая рука не приносила пищи дезертиру, и все-таки онъ былъ живъ, а чтобъ жить, онъ долженъ былъ ѣсть, откуда же онъ доставалъ пищу? Или его таинственно питала рука ангела, чтобъ не сказать -- дьявола, или онъ самъ былъ существомъ сверхъестественнымъ, и тогда борьба съ нимъ была тщетной, нелѣпой. Пища въ наше время не падаетъ съ неба, и нельзя было ее найти въ пещерѣ или на утесахъ. Какимъ же образомъ дезертиръ доставалъ себѣ средства къ пропитанію? Этотъ вопросъ ставилъ всѣхъ втупикъ.
То, чего не могъ отгадать прямой, простодушный солдатъ, горячій характеръ котораго не допускалъ хладнокровныхъ подозрѣній, выяснилъ хитрый, злобный Мишель Гральонъ. Все это время онъ не покидалъ осаждающихъ и постоянно являлся къ нимъ, продолжая исполнять взятую на себя роль шпіона. Пипріакъ смотрѣлъ на него съ презрительнымъ отвращеніемъ, но у него былъ мѣдный лобъ, и онъ на это не обращалъ вниманія. Онъ теперь думалъ только объ одномъ, какъ дезертиръ продолжаетъ жить, а не умираетъ съ голода, что давно сдѣлалъ бы всякій на его мѣстѣ. Такъ какъ Гральонъ не былъ суевѣренъ, то онъ былъ убѣжденъ, что Роанъ получалъ пищу простую, физическую и простымъ, естественнымъ путемъ, но какъ, откуда и съ помощью кого?
Неожиданно этотъ трудный вопросъ былъ разрѣшенъ Гральономъ, когда онъ однажды увидалъ, что по крутизнѣ утесовъ спускалась коза по направленію къ пещерѣ.
-- Смотрите, сержантъ, смотрите,-- воскликнулъ онъ, подбѣгая къ Пипріаку, который, насупивъ брови, сидѣлъ на камнѣ среди своихъ жандармовъ.
Пипріакъ посмотрѣлъ на него очень нелюбезно и гнѣвно послалъ его къ чорту.
-- Смотрите,-- повторилъ Мишелъ:-- вонъ идетъ коза.
-- Ну, такъ чтожъ?
-- Она постоянно ходитъ изъ хижины вдовы Гвенфернъ въ пещеру и обратно. Она очевидно носитъ пищу дезертиру, а мы, дураки, этого до сихъ поръ не сообразили.
-- Пустяки,-- произнесъ Пипріакъ съ презрительной улыбкой.
-- Нѣтъ, я увѣренъ, что подъ ея шерстью скрываютъ для него пищу, хоть бы корку хлѣба. Посмотрите, она спустилась прямо въ пещеру.
Пипріакъ пристально посмотрѣлъ на Мишеля Гральона, поворчалъ что-то и, поднявшись на ноги, собралъ военный совѣтъ, который рѣшилъ подвергнуть козу строгому осмотру.
На слѣдующее утро Янедикъ остановили и старательно обыскали, но ничего не нашли и потому отпустили на свободу. На другой день Пипріакъ, однако, былъ счастливѣе, и самъ отыскалъ подъ бородой козы привязанный веревкой вокругъ шеи маленькій коробокъ, сплетенный изъ тростника, съ двумя кусками чернаго хлѣба и сыра. Очевидно Мишель Гральонъ былъ правъ, и Янедикъ снабжала дезертира съѣстными припасами.
-- Ее слѣдовало бы застрѣлить за измѣну императору,-- произнесъ одинъ изъ жандармовъ.
-- Нѣтъ,-- отвѣчалъ Пипріакъ,-- пустите ее, она не знаетъ, что дѣлаетъ, но,-- прибавилъ онъ про себя,-- она сегодня не будетъ такимъ желаннымъ гостемъ, какъ всегда, въ пещерѣ.
Жандармы со смѣхомъ съѣли хлѣбъ и сыръ, а Пипріакъ еще болѣе насупилъ брови, такъ какъ въ сущности ему стыдно было за себя, хотя долгъ побуждалъ его исполнять свою обязанность.
Съ этихъ поръ стало уже невозможнымъ превращать Янедикъ въ гонца съ припасами: жандармы день и ночь караулили хижину бѣдной вдовы. Имъ приказано слѣдить болѣе всего за козой, которая теперь очень рѣдко и на короткое время отлучалась изъ дома, потому что маленькій козленокъ требовалъ ея постоянныхъ попеченій. Когда же однажды ночью козленокъ околѣлъ, то жандармы не обратили на это никакого вниманія.
День шелъ за днемъ, а дезертиръ все не умиралъ отъ голода. Вѣтеръ страшно дулъ на берегу, море волновалось, шелъ дождь и градъ; осаждающіе все болѣе и болѣе выходили изъ себя: они, вѣрные слуги императора, промокали до костей, а онъ, измѣнникъ, укрывался отъ непогоды въ своемъ убѣжищѣ. Неужели не будетъ этому конца?
Карауля дезертира днемъ и ночью, Пипріакъ и жандармы получали отъ времени до времени извѣстія о движеніяхъ Наполеоновской арміи. Великому императору что-то не везло въ послѣднее время: онъ потерпѣлъ нѣсколько легкихъ неудачъ, и нѣкоторые изъ его старыхъ друзей отвернулись отъ него; но Пипріакъ и жандармы презрительно смѣялись надъ безумцами, которые вздумали покинуть императора, и довѣрчиво ждали вѣстей о новой большой побѣдѣ.
Однажды Мишель Гральонъ по обыкновенію присоединился къ осаждающимъ и, указывая на вершину утесовъ, сказалъ:
-- Эта проклятая коза опять стала часто посѣщать пещеру.
-- Ну, такъ что же, если она теперь не можетъ переносить пищи; мы за этимъ строго слѣдимъ. Ты просто оселъ.
-- Какъ вы не умны, сержантъ,-- отвѣчалъ Мишель, дрожа отъ злобы:-- но вы одного не предусмотрѣли.
-- Чего?
-- Коза потеряла свое дѣтище, а кто-то каждый день ее сосетъ.
-- Проклятье!-- воскликнулъ Пипріакъ: -- Мишель Гральонъ самъ дьяволъ. Но вѣдь человѣкъ не можетъ жить на одномъ козлиномъ молокѣ.
-- На время молока можетъ хватить. Проклятое животное! На вашемъ мѣстѣ я уже давно покончилъ бы съ нимъ.
Въ эту минуту коза медленно прошла по утесамъ надъ ихъ головами.
Адскій огонь блеснулъ въ глазахъ сержанта.
-- Ты умѣешь стрѣлять, рыбакъ?-- спросилъ онъ у Мишеля Гральона.
-- Да.
-- Хоель, дай ему ружье.
Жандармъ повиновался, и Мишель, взявъ ружье, посмотрѣлъ вопросительно на Пипріака.
-- Стрѣляй.
-- Куда?
-- Въ козу. Покажи свою прыть; я держу пари, что ты промахнешься. Ну, пли!
Мишель Гральонъ мрачно насупилъ брови, опустился на одно колѣно и прицѣлился.
-- Да, чортъ возьми, будешь ли ты стрѣлять!-- воскликнулъ съ нетерпѣніемъ Пипріакъ.-- Пли!
Раздался выстрѣлъ. Въ первую минуту казалось, что пуля попала въ цѣль, и коза вздрогнула отъ неожиданнаго треска и остановилась какъ ни въ чемъ не бывало.
Хоель выхватилъ у Мишеля ружье съ презрительнымъ смѣхомъ.
-- Чортъ возьми!-- воскликнулъ однако Пипріакъ:-- онъ попалъ. Коза застрѣлена.
Но она только упала на колѣна, хотя очевидно была ранена, и чрезъ мгновенье поднялась и быстро побѣжала къ пещерѣ.