XXXVI.
Побѣда.
Въ одно мгновенье Роанъ опрокинулъ обѣ лѣстницы, но по счастью для осаждающихъ они забрались не высоко и могли соскочить, не причинивъ себѣ большаго вреда. Тогда Роанъ сталъ бросать внизъ собранные имъ у отверстія камни. Раздались крики, стоны, проклятія; жандармы быстро ретировались. Но послышался громкій голосъ: "Пли!" И дождь пуль посыпался на дезертира, но ни одна не попала въ него.
Ясно было, что Пипріакъ потерялъ всякое терпѣніе и рѣшилъ покончить дѣло приступомъ. Снова подъ прикрытіемъ ружейнаго огня жандармы приблизились къ стѣнѣ и приставили лѣстницы, но снова имъ пришлось отступить, благодаря падавшимъ на ихъ головы камнямъ. Казавшійся скорѣе дикимъ звѣремъ, чѣмъ человѣческимъ существомъ, Роанъ быстро двигался въ отверстіе пещеры и безъ устали бросалъ внизъ камень за камнемъ; его голодные взгляды были пристально устремлены на жестокія лица многочисленныхъ враговъ, и онъ не обращалъ никакого вниманія на свистѣвшія вокругъ него пули. Хотя его фигура представляла цѣль значительныхъ размѣровъ, но жандармы были такъ взволнованы, что не могли хорошо мѣтить, а потому онъ оставался цѣлымъ и невредимымъ.
Наконецъ жандармы отступили къ воротамъ и, какъ бы убѣдившись въ тщетности своихъ усилій, собрали военный совѣтъ. За ними виднѣлась толпа поселянъ обоего пола, которые громко выражали свой ужасъ и удивленіе. Видя, что его безопасности уже болѣе ничего не грозитъ, Роанъ удалился внутрь пещеры.
Но терпѣніе осаждающихъ окончательно лопнуло, и перерывъ въ атакѣ не былъ продолжителенъ. У нихъ теперь были лѣстницы и другія необходимыя орудія атаки, а потому они рѣшили во что бы ни стало покончить съ человѣкомъ, который одинъ такъ долго сопротивлялся имъ. Живой, или мертвый онъ долженъ былъ попасть въ ихъ руки, и, конечно, въ эту самую ночь. Свирѣпствовавшая извнѣ буря не мѣшала ихъ военнымъ дѣйствіямъ, а напротивъ способствовала имъ; отъ времени до времени луна скрывалась за тучи, и тогда подъ покровомъ мрака можно было идти на приступъ съ большими шансами на успѣхъ.
Въ третій разъ подъ прикрытіемъ ружейнаго залпа нѣсколько жандармовъ возобновили атаку. На этотъ разъ Роанъ не показывался, а лежа на животѣ, такъ что его не было видно снизу, началъ попрежнему бросать большіе и мелкіе камни на осаждающихъ. Но они уже привыкли къ этому новому роду снарядовъ и стали ловко уклоняться отъ нихъ. Такимъ образомъ ни одинъ изъ жандармовъ не былъ серьезно раненъ, и только нѣкоторые получили маловажные ушибы. Поэтому имъ удалось приставить къ стѣнѣ лѣстницы, по которымъ они стали быстро подниматься на верхъ. Тогда Роанъ вскочилъ на ноги, взялъ громадный камень и, напрягая всѣ свои силы, бросилъ его на одну изъ лѣстницъ. По счастью для осаждающихъ они еще не достигли верхнихъ ступень, но лѣстница раскололась въ щепы и съ шумомъ упала на каменный полъ, увлекая за собой всѣхъ, которые находились на ней.
-- Пли! пли!-- раздался голосъ Пипріака, покрывая стоны раненныхъ, но прежде, чѣмъ эта команда была исполнена, Роанъ снова исчезъ въ пещерѣ.
-- Чортъ! Дезертиръ! Шуанъ!-- кричалъ внѣ себя сержантъ, грозя кулаками невидимому врагу: -- мы тебя доставимъ живымъ, или мертвымъ! Ну, ребята, еще разъ на приступъ.
И еще разъ возобновился необыкновенный поединокъ между однимъ осажденнымъ и массой осаждающихъ.
Зрѣлище, которое теперь происходило въ соборѣ, было во всѣхъ отношеніяхъ поразительное. Въ полумракѣ раздавались бряцаніе оружія, выстрѣлы, крики, стоны; вдали у воротъ гудѣла устрашенная толпа поселянъ; на верху въ отверстіи пещеры виднѣлась человѣческая фигура, быстро двигавшаяся взадъ и впередъ, какъ страшный призракъ; а надъ нимъ на мрачномъ небѣ повременамъ выходила луна, освѣщая своимъ серебристымъ свѣтомъ эту странную картину, на заднемъ фонѣ которой бушевало море.
Борьба становилась все упорнѣе, и только неприступность его позиціи спасала Роана, такъ какъ его силы стали видимо ослабѣвать. Часъ шелъ за часомъ, и хотя все еще ему удавалось удерживать своихъ враговъ, но руки его были изрѣзаны въ кровь острыми камнями, его голова кружилась, въ глазахъ темнѣло, и онъ скорѣе слышалъ, чѣмъ видѣлъ осаждающихъ. Не надо забывать, что отъ голода, холода и утомленія у него не оставалось и десятой части его прежней гигантской силы.
Однако приступъ продолжался, и наконецъ сдѣланъ былъ новый, не предвидѣнный Роаномъ, тайный маневръ. Когда онъ еще нѣсколько разъ опрокинулъ оставшуюся невредимой лѣстницу, жандармы не только снова приставили ее къ стѣнѣ и полѣзли по ней, но двое изъ нихъ, снявъ башмаки, стали незамѣтно взбираться съ обѣихъ сторонъ лѣстницы по разсѣлинамъ утесовъ. Роанъ узналъ объ этомъ, только неожиданно увидавъ у своихъ ногъ два дико улыбавшихся лица. Съ громкимъ крикомъ онъ нагнулся и сбросилъ внизъ одного изъ этихъ смѣльчаковъ. Несчастный полетѣлъ въ пространство и не былъ убитъ только потому, что упалъ на руки стоявшей внизу толпы. Его товарищъ, боясь такой же судьбы, сталъ быстро спускаться.
Но въ эту минуту новый отрядъ осаждающихъ пошелъ на приступъ. Роанъ находился уже въ полномъ изнеможеніи; онъ рѣшительно ничего не видѣлъ передъ собой и машинально бросалъ камни, которыхъ у него уже оставалось очень мало. Наконецъ онъ схватилъ громадный осколокъ утеса и бросилъ его внизъ. Подъ тяжестью этого удара лѣстница грохнулась среди отчаянныхъ криковъ и стоновъ. Но Роанъ болѣе ничего не сознавалъ: онъ лишился чувствъ.
Долго ли продолжался этотъ обморокъ, онъ самъ не зналъ, но когда открылъ глаза, то увидалъ себя все въ той же пещерѣ у самаго ея отверстія. Извнѣ попрежнему завывалъ вѣтеръ, и шумѣло море, но внутри собора все было тихо. Онъ осторожно выглянулъ и съ изумленіемъ увидалъ, что никого не было внизу. Луна ярко свѣтилась на безоблачномъ небѣ, и море быстро наполняло соборъ. Теперь ясно было, почему наступила безмолвная тишина: осаждающіе удалились передъ напоромъ прилива.
Борьба была окончена, и онъ остался побѣдителемъ; еслибъ у него былъ запасъ пищи, то онъ могъ бы попрежнему защищаться въ своей неприступной позиціи, хоть отъ ста человѣкъ. Но, увы, силы ему измѣняли; голодъ и холодъ окончательно извели его. Онъ теперь, дрожа всѣмъ тѣломъ, смотрѣлъ вокругъ себя съ полнымъ отчаяніемъ. Онъ храбро защищался до сихъ поръ, но сознавалъ, что далѣе защита была немыслима. На время его оставили въ покоѣ, но осаждающіе должны были снова вернуться, и тогда его погибель была неминуема. Весь свѣтъ и самъ Богъ были дѣйствительно противъ него, какъ онъ подозрѣвалъ съ самаго начала.
Дико, почти безсмысленно смотря внизъ, онъ неожиданно увидалъ что-то черное, неподвижно лежавшее на выдавшейся гранитной глыбѣ подъ самой пещерой. Вода его еще не покрыла, но быстро поднималась къ нему.
Сердце Роана замерло, и онъ сталъ съ лихорадочнымъ волненіемъ опускаться внизъ.