Сцена 3
Пауло
Великие примеры
Дает господь всеправедного гнева.
Предавшись сну, молитвы, полной веры,
Не совершил я. (Сон подобье зева
Жестокой смерти.) Встал я, и похоже
На смертный одр мое казалось ложе.
Но сон второй, — когда не враг случайно
Его наслал, — то божеской десницы
В нем вижу знак, — то вышней воли тайна
В сей жуткий час сомкнула мне ресницы.
В нем смерть сама, грозна, необычайна,
Шла во главе зловещей вереницы…
Когда во сне вкусил я страх напрасный,
Как наяву я встречу смерть, несчастный?
О горе мне! Меня рукой коснулась
Она слегка — коса скользнула мимо.
Вот лук взяла, и тетива согнулась,
И вот стрела летит неотвратимо,
И сердце от удара содрогнулось.
Душа моя отпрянула незримо
И ввысь взвилась, и тотчас опустело
На снедь червям покинутое тело.
То был лишь миг орлиного полета.
Да бога узрит полная отвагой —
И бог пред ней. Средь горнего оплота
Он правит суд своей блестящей шпагой.
А в стороне стоит надменный кто-то:
То ненавистник и губитель блага,
Носитель зла, промысленник напасти.
О жалок, кто у дьявола во власти!
Мои грехи прочел он; мой хранитель
Прочел мои достойные деянья.
И справедливость — вышних дум вершитель
(Трепещет одного упоминанья
О ней проклятья адского обитель…) —
Их на весы кладет, и в воздаянье
За то, что перевесил груз греховный,
«Повинен аду!» — рек судья верховный.
Очнулся я дрожа, изнеможенный,
И до сих пор, в тревоге и смятенье,
Одни грехи я зрю свои, сраженный,
И нет надежд на божее прощенье,
И до сих пор не знаю, помраченный,
Послал ли мне тот сон во искушенье
Губитель душ со шпагой нечестивой,
Иль сам господь, благой и справедливый.
Ах, неужель — о всемогущий боже! —
Тот сон правдив? И я не упокоюсь
В твоем дворце, на Авраамлем ложе? [31]
Ужели неба я не удостоюсь?
Мной избран путь похвальнее и строже
Других путей, и как о нем тревожусь,
Ты зришь, господь. О, разреши сомненья:
Удел мой рай иль вечные мученья?
Мне тридцать лет, владыко мой небесный,
Из них я десять странствую в пустыне,
И я клянусь, да будет вам известно,
Что, если век еще мне жить отныне,
Я буду век служить вам благочестно.
И вот в слезах, — о боже, не отрини! —
Я вопрошаю, разреши сомненья:
Удел мой рай — иль вечные мученья.