XXI
Возвращение на Дон. - Назначение наказным атаманом. - Действия Денисова в 1812 г. - Назначение войсковым атаманом после смерти гр. Платова. - Предположение Денисова об улучшении законоположений Войска Донского. - Несогласия с Чернышевым. - Отставка от должности войскового атамана.
1811-1821
В исходе марта 1811 года Андриян Карпович Денисов выехал из Петербурга через Тверь, Москву и Воронеж на Дон, где нашел "единственное мое дитя с двумя малыми ее дочерьми, оставленное, или яснее сказать - брошенное мужем". Денисов посвятил себя им и своему хозяйству. В 1812 году Денисов поехал пользоваться кавказскими минеральными водами, где принимал горячие ванны и пил воды, но среди лечения получил повеление принять должность наказного атамана и управлять войском*. Тем не менее, он продолжал лечение водами, как вдруг получил два известия: одно - об остановке дел в войсковой канцелярии, другое - о вторжении Наполеона в Россию.
______________________
* По формулярному списку значится, что он вступил в эту должность 29 июля 1812 г. А.Ч.
______________________
Тогда Денисов немедленно отправился в Новочеркасск и тотчас же приступил к формированию новых донских полков для армии, а также пригласил всех донских жителей к пожертвованиям для защиты отечества. Он собрал наличное донское дворянство и объявил, что будет стараться составить "сколь можно более из отставных казаков и малолетков, могущих управлять оружием и лошадью, столько полков, сколько только возможно, и к командованию ими употребит всех отставных генералов, штаб- и обер-офицеров но, как таковых возрастов казаки не все имеют годных на службу лошадей, то чтобы дворянство пожертвовало оных, на что все дворяне наши охотно согласились, и что непременно они выставят 1500 лошадей, - что и было ими исполнено". Сословие донских торговцев (купцов) Денисов согласил пожертвовать на нужды донских полков 100 тысяч рублей; а все вообще жители Войска Донского были приглашены к помощи войсковому начальству оружием, седлами и другими военными принадлежностями. В короткий срок Денисов сформировал 26 полков, определил к ним командиров и отправил полки с шестью орудиями конной донской артиллерии в армию. Все это донское ополчение шло к Москве без роздыхов, не менее 60 верст в день, и явилось в Тарутинский лагерь, имея в одних и тех же рядах и убеленных сединою дедов, и юных внуков их*. Денисов сам пытался вступить в армию и просил об этом войскового атамана, но Платов отвечал ему письмом, "что ежели бы Денисов не был при войске (на Дону), то он в таковых обстоятельствах принужден бы был запереть войсковую канцелярию и оставить без присутствия". Отправив в армию донское ополчение, Денисов предпринял поездку по всем донским станицам, "дабы в оных поселить хотя некоторое утешение, потому что оставшиеся - сущие старики, жены и дети - наполняли воздух стонанием и воплем".
______________________
* См. Полное собрание сочинений Михайловского-Данилевского, т, V, стр. 93 и 94. А.Ч.
______________________
Немного, однако же, станиц мог посетить Денисов: войсковая канцелярия просила его поскорее прибыть в Новочеркасск "для важного дела". Дело это заключалось в поимке наполеоновского шпиона, из поляков, который, по мнению Денисова, был сумасшедшим. Он отправил его к фельдмаршалу Кутузову. Потом, когда заведующий военным министерством, князь Горчаков, прислал 117 тысяч рублей на покупку донских лошадей для армии, то Денисов, купив требовавшееся число лошадей, употребил на это менее половины присланной суммы, а остальные деньги отправил обратно. За труды по формированию донского ополчения и за всю деятельность по отправлению должности наказного атамана в 1812 году Денисов получил орден св. Владимира 2-й степени, а в следующем 1813 году, при содействии уже фельдмаршала князя Кутузова, он награжден чином генерал-лейтенанта.
По изгнании Наполеона на остров Эльбу и по восстановлении на престоле французском Бурбонов, Андриян Карпович просил увольнения от должности наказного атамана и заменен бывшим его военным товарищем, генерал-лейтенантом Николаем Васильевичем Иловайским. В это время Денисов потерял дочь, оставившую трех детей: двух девочек и мальчика. Андриян Карпович выпросил у зятя внучек, повез их на Дон и приставил к ним гувернантку - Клару Фейганг.
В 1818 году скончался, в донском имении своем, Еланчикском. войсковой атаман гр. Платов, и Денисов призван был к должности войскового атамана.
"Исполняя волю моего государя, я вступил в сию новую мою обязанность. Прилагая попечения мои, чтобы вникнуть во все принедлежащие ведению моему дела, я неусыпно старался разузнать - откуда произошли разнообразия в нарядах казаков на службу, в составлении полков, как в походах, так и особенно в действиях против неприятеля, чему был, по всегдашнему моему нахождению в оных, очевидцем. И ясно увидел, что, не имея твердых и утвержденных государями и военного коллегиею правил, а применяя оные различно войсковые и полковые начальники, одни из них самые лучшие, храбрые и усерднейшие, быв управляемы одним или двумя случаями, делали каждый свои предложения и заключения, другие же, не быв руководимы сими полезными правилами и следуя одному лишь честолюбию, изменяли оные, делали свое противное тем заключение, и весьма нередко ошибочное, что все произвело такое разногласие, что многие не знали даже и того - для чего принято иметь всегда впереди полков полковые знамена, а также, что одни называли казачьи сотни - эскадронами, другие - ротами; одни строили полки - во фронт, другие - в линию, казаки же, приученные строиться лавою, не понимали значения фронта или линии, не знали, что считать лучшим, сожалели и смущались, что не по древнему обычаю ими управляют. К тому же еще я видел, что требовались от казаков разными полковыми начальниками, а может быть и другими, вытяжка и узкие мундиры, а как казаки, в военное время, не то что по несколько дней, а иногда и по несколько недель и месяцев, во всякое время года, при ненастной и холодной погоде, бывают в непрестанных движениях и действиях и что таковое исполнение сверх силы человеческой, да и кроме того, с сокрушением сердца я удостоверился, что очереди казачьи на службу не чисто ведутся, да и земли войсковые захватываются людьми сильными в войске, - то по всему этому решился я всеподданнейше представить всемилостивейшему государю моему о позволении: составить комитет, рассмотреть все оные деяния, изложить что есть нужное и лучшее для блага войсковых жителей, и то, что пользам оных противное, и, по рассмотрении в комитете, представить на всевысочайшее решение. Все сие нужно было и потому, что даже и все внутреннее положение казаков - в самых их жилищах, требовало рассмотрения и твердого положения. Государь Император милостиво принял мое мнение, повелел составить просимый мною комитет и прикомандировал к оному членом своего генерал-адъютанта, генерал-лейтенанта Чернышева. Между тем я, до составления сего комитета, быв уже войсковым атаманом, и усматривая крайнюю бедность войсковой казны, отдал, обще с войсковою канцеляриею, горячие напитки на откуп, на четырехгодичное время, соединив в оный все отрасли донских обитателей, как то: станицы и помещичьи селения, где горячее вино было употребляемо. И хотя подобные откупы и прежде того существовали, но не уравнительно, ибо в оные входили только казачьи селения, так называемые станицы, а помещичьи селения исключительно оставались на произволе их владельцев. Этим помещики весьма остались недовольны мною, когда члены войсковой канцелярии, из тех же помещиков избранные, находили таковое мое предложение о причислении к откупу и помещичьих имений справедливым и даже необходимым, тем более, что некоторые сыскные начальства* находились собственно в помещичьих селениях, ибо содержание земской полиции, по примеру губернских, называемой на Дону: "сыскные начальства", относимо было на войсковые доходы, а доходы войсковые от откупа происходили. К тому же требовались большие суммы на общие войсковые строения, на содержание почт, на исправление по дорогам мостов, отчего нередко вовсе недоставало на расходы собираемой в войсковую казну суммы.
______________________
* То, что в губерниях назывались - земские суды. А.Ч.
______________________
"Комитет составлен был под моим председательством из генерал-адъютанта Чернышева, генерал-лейтенанта Карпова, генерал-майора Черевкова, полковника Андриянова, подполковника Шамшева и статского советника Болгарского. Начали рассуждать о существующих для войска положениях и действиях, причем нередко доходило до противоречий, что, по-моему, и должно было быть. Хотя по воле всемилостивейшего государя моего я был председателем, но охотно позволял все спора, дабы видеть все справедливее и лучше, и сам я, - желая исполнить в точности волю моего государя, и мое ходатайство пред его величеством в точности выполнить, дабы всеми средствами положение Войска Донского, как в домашнем его нахождении, так и в походах и в особенности в военных обстоятельствах, соделать лучшим, - часто в противность всех других мнений говорил откровенно - чем, полагаю, и поставил всех членов против себя. А как помещики все вообще давно уже мною по откупу были недовольны и даже были от них доносы, будто откуп был основан на интересах и несправедлив, то комитет занялся исследованием откупа. Против чего, как дело касалось уже до меня, я вначале молчал, но когда увидел, что очень часто и почти каждое заседание комитет занимался одним только откупом, несколько раз словесно предлагал, чтоб таковое дело, не касающееся до комитета, передано было в сенат, а комитет занимался бы предстоящею ему обязанностию".
"Между тем, еще при начальном вступлении моем в должность, крестьяне нескольких донских господ оказали неповиновение и дошли до буйства, но я их, однако, скоро усмирил и привел в должное повиновение, а в 1820 г. вновь, во многих донских селениях, крестьяне оказали неповиновение и буйство. Я принял меры для прекращения онаго и донес главному начальству о том и о моем предположении, и послал через нарочного, который возвратился без ответа и доложил мне словесно, что он, по приказанию полиции, принужден был выехать из Петербурга в самое короткое время. Генерал-адъютант Чернышев, в мае месяце того же (1820) года, препроводил ко мне именное повеление, коим неповиновение крестьян поручено прекратить ему, а я чтобы делал ему зависящее от меня во всем пособие. В это самое время у меня были готовы казачьи полки на перемену находящихся на кавказской линии, которые я, по требованию генерала Чернышева, отдал в полную его команду. С этими полками он и отправился на левую сторону Дона, в неповинующееся гг. Орловых имение. Я предвидел, что таковое действие может долго продлиться, и предложил войсковой канцелярии заготовить в нужных местах провиант: догадка моя оправдалась событием. В это же время на правой стороне Дона, верст за 200 от имения Орловых, другие крестьяне отказались повиноваться. Я уведомил о том ген.-ад. Чернышева, который просил меня принять свои меры в таких критических обстоятельствах и помочь ему. Имея в сборе большую часть полка, по древнему обыкновению называемого "атаманским", которым тогда командовал отличный полковник, Кирсанов, приказал я ему спешить к главному скопищу бунтующих людей, в селение гг. Мартыновых, Голодаевку, так как бунтующие крестьяне расположились в самой близкой дистанции от онаго селения лагерем, и ежели бы кто из крестьян осмелился оказать что противное своим помещикам, таковых брать под караул. Распорядившись в скорости умножить посланное мною наскоро число казаков из ближайших казачьих селений, я приказал принять всю оную команду известному по храбрости и расторопности генерал-майору Иловайскому, что и было исполнено немедленно и в точности, но на другой или на третий после того день явился ко мне находящийся при генерал-адъютанте Чернышеве, генерал-майор Богданович, с сообщением, что Чернышев внучает ему, Богдановичу, эту часть казаков, и чтобы я на это согласился - что не находя противным, я исполнил в точности. Генерал-майор Богданович, по прибытии к своему месту и как старший уже генерал, неизвестно мне почему, со всею оною командою отступил от селения Голодаевки за несколько верст, а генерал Чернышев, усмиря в тех селениях, где он находился, крестьян, переправился через Дон со всеми полками, спешил к селению Голодаевке, присоединил к ним гвардейский казачий эскадрон, роту артиллерии и пехотный регулярный полк, окружил главных зачинщиков и усмирил оных. Хотя и в других разных селениях, и даже в соседственной губернии оказались было неповиновения крестьян, но все это было им, генерал-адъютантом Чернышевым, прекращено. Таковыми скорыми действиями всех полков, бывших в усмирении крестьян, так казачьи лошади изнурились, что к дальнейшему употреблению были уже неспособны, почему полки и были распущены по домам, по окончании всех сих действий".
"Генерал Чернышев из бывших при нем чиновников, как сделалось мне известно, составил комиссию, сокрыто от меня, и нашли меня в этих неустройствах, буйствах и неповиновении крестьян виноватым, а почему? я и доныне не знаю. Комитет собрался, и члены онаго зачали заниматься не должностию, а более откупом, открыв, что генерал-лейтенант Карпов и генерал-майор Черевков имеют участие в откупе, которые в том и не таились; но оные члены участвовали в откупе только тем, что помогали откупщику деньгами и залогами. Об этом было представлено генерал-адъютантом Чернышевым государю Императору, почему и было поведено гг. Карпова и Черевкова исключить из членов комитета, а вместо их определены генерал-майор Алексей Васильевич Иловайский, бывший после того вскоре атаманом, и генерал-майор Дмитрий Ефимович Кутейников, которые в заседаниях не делали ни возражений и не высказывали своих предположений, а молчали и подписывали журналы. Чернышев уже редко стал согласоваться с моим мнением, а я, видя в нем нетвердые познания, как бытности казаков в домах, так и в военных их действиях, принужден был оставаться при моих мнениях. Я утверждался в них тем, что родился от казака, прожил многие годы в жилищах казаков, в военных действиях начальствуя ими заслуживал нередко похвалы от моих главных начальников и даже удостоился оной чести еще от генерал-фельдмаршала нязя Потемкина; великая государыня Екатерина знала меня по реляциям, что мне сделалось ведомо через ближних ее вельмож, как я находился еще в чине подполковника; князь Италийский граф Суворов-Рымникский, отдавая, по действиям моим, справедливость, часто называл меня "гетманом" и, по возвращении из Италии, я его видел в Польше, больного, в последний раз. Тут он мне сказал обыкновенное слово: "Карпович! Карпович! Я тебя не так наградил, как следует, а ты меня не забывай". Гордясь всеми сими одобрениями и тем, что все донские герои именовали меня "учителем военных правил", а также по истинной преданности моей царям российским и отечеству моему, которым я служил верно и усердно, и что я сам предложил об устройстве казачьих положений и действий, - то по всему сему почитал за грех изменить в чем-либо мое мнение и предположение. От сего до того изнемогался, что сделался опасно болен, пролежал несколько недель в постели в ожидании смерти, не бывал в комитете, и когда сделалось мне несколько легче, получил из Лайбаха, - где генерал-адъютант Чернышев в это время находился, - именное высочайшее повеление, что я отставлен, а вместо меня назначен наказным войсковым атаманом, генерал-майор Алексей Васильевич Иловайский. В повелении сказано, что это государем сделано по доносу Чернышева, что я будто часто останавливал действия комитета и за злоупотребления в рыбных ловлях".
"Рыбная ловля на Дону есть самая древняя привилегия донских казаков. Все казаки при ловле рыбы обязаны не задерживать оную и не запирать реки Дона сетьми через всю ширину реки сей. Селение казачье - станица Старо-Черкасская, было ближайшее к Азовскому морю, от онаго около 60-ти верст. Рыба, войдя из моря в реку, проходила всякий год в январе, феврале и марте месяцах по рекам Дону, Хопру и Медведице в самые верхние казачьи станицы, чем и доставляла хорошее изобилие казакам. В недавние времена станица Старо-Черкасская приписала под именем "приписных", но не военных, из малороссийских, несколько тысяч человек, и когда правительство, узнав об оном, обратило в казаки, то оные и населили станицы: Аксайскую, Гниловскую, Елисаветовскую и другие, ниже и ближе к морю лежащие от Старо-Черкасска. По многолюдству своему они так сетями запирали Дон, что весною, в вышеозначенные месяцы, едва рыба проходила в малом количестве за 200 верст от моря; в другое же время она из моря вовсе не выходит. Этим и были по крайней мере из 5-ти четыре части казаков лишены прежнего изобилия. Зная это, я предложил воойсковой канцелярии рассмотреть, а войсковая канцелярия, - находя справедливым, чтобы все вообще донские казаки могли пользоваться рыбою, тем более, что новопришельцы оною пользуются до обогащения себя, а старожилы того лишены, - сделала распоряжение о свободном проходе рыбы по всему Дону, не обижая других, за чем и досмотр был сделан. За это от некоторых казачьих селений, называемых станицами, я получил благодарность. Таковое, однако ж, распоряжение мое в рескрипте поставлено мне в вину".
"Но, исполняя волю моего государя, я тотчас приказал всем (моим подчиненным) со всеми бумагами, в их ведении находящимися, явиться к новому начальнику по своим обязанностям".
"Дежурный штаб-офицер, бывший при мне, полковник Черевков, знающий хорошо свое дело, с каковым познанием мало кто и есть по войску, полагать надобно еще за несколько месяцев до моей отставки, от опасения быть в ответственности, столь сделался пьян, что заболел и не был в силах продолжать своей обязанности, почему принужден я был его сменить другим подполковником, мало сведущим в грамоте. Хотя я около трех годов находился войсковым атаманом и в три раза прежде наказным атаманом, но не имел в городе Новочеркасске своего дома, проживал в оное время в чужих домах, то и сей случай (отставка) меня нашел в таком же положении. Хозяин онаго дома тотчас потребовал от меня, чтобы я очистил его дом - чего прежде не предлагал. Я имел в виду другой, известный мне дом, хотя и не столь удобный, и перешел в него, но и сей хозяин тоже потребовал от меня очистить оный. Тогда принужден я был перейти в собственный дом, купленный готовым у одного казака, который более походил на пустыню или келью, в котором от скуки и сокрушения был я вседневно болен и просил наказного атамана и позволении мне выехать в ближайшее мое имение, но мне в сей просьбе не было удовлетворения. Я принужден был состоять под ведением полиции; имение мое, все, даже белье и необходимый столовый прибор, которые были весьма малоценны, были описаны".
"Наконец, по сильному моему убеждению, один чиновник, нодполковничьего чина, позволил мне, за хорошую цену, перейти в его дом, что, однако ж, я счел за большое одолжение. Все прежде бывшие при мне знакомые и даже одолженные мною - оставили меня совершенно и, проезжая иногда или проходя, не хотели или не смели даже и взглядывать на тот дом, где я находился. Я был в городе совершенно чуждый человек и видел при себе только моих слуг. В таковом (тяжелом и обидном) положении прожил я всю весну и лето и уже в глубокую осень, с строгим обязательством, позволено мне выехать в мое имение с тем, чтобы никуда не выезжать из онаго и, по первому призыву, являться в войсковую канцелярию или к атаману".
По смене с атаманства, Денисов не занимал никакой должности до самой смерти. Ходатайства его о даровании донскому войску положительных правил осуществились изданным в 1835 г. законе, под именем: "Положение об управлении Войска Донского". Это положение действует до сих пор, но подверглось многим изменениям и дополнениям; оно послужило образцом для отдельных положений каждому из прочих казачьих войск, которые и издавались в последующие года после 1835, разновременно для того или другого войска. Ныне существует при главном управлении иррегулярных войск "комитет для пересмотра всех казачьих законоположений" и для начертания новых, современных. В комитете этом членами-представителями от всех казачьих войск.
Получив отставку от службы, Денисов занялся воспитанием внучек и улучшением своих имений, до крайности расстроенных и обремененных долгами. Он принужден был прибегнуть к займу, обращался ко многим, но ни в ком не нашел помощи, исключая родного брата своего - генерал-майора Логина Карповича Денисова, "но и тот помог вполовину". Гувернантка внучек, вдова чиновника, Клара Фейганг, оставила дом Денисова, и он взял престарелую француженку с дочерью, 20-ти лет. В первый год дело воспитания внучек шло хорошо, но потом гувернантка стала капризничать и требовала удвоить жалованье, несмотря на то, что получала почтенную цифру, 1500 рублей в год, так что Денисов принужден был ей отказать. Вслед за тем посетил его генерал-майор Любецкий, с сыном, отставным гвардии поручиком, и начал сватать за сына старшую внучку Андрияна Карповича. Брак состоялся. Потом и младшая внучка его выдана в замужество за хорунжего донского войска, Никанора Акимовича Машлыкина*.
______________________
* У Денисова был еще внук от той же дочери, Андриян Иванович Егоров. О нем в Записках Андрияна Карповича не упоминается, вероятно, потому, что внук воспитывался у отца в Орловской губернии. Впоследствии внук этот наследовал все имение деда - Андрияна Карповича. А.Ч.
______________________
В начале рассказа Денисов упомянул, что он всю жизнь свою лечился. Служебные огорчения последнего времени еще более расстроили его здоровье. По прибытии из Новочеркасска в имение его, он редко когда мог заснуть. "Каждую ночь", - говорил он, - "я почти можно сказать совершенно не сплю". По слабости здоровья Денисов не мог принять участие и в свадьбе своей младшей внучки, почему просил родную сестру свою, жившую в замужестве за 400 верст от него*, "принять на себя попечение выдать сию последнюю; и так брак "сей совершился, которого я и не видел", говорит он.
______________________
* Варвару Карповну, бывшую в замужестве за донским полковником, Петром Захаровичем Сычовым. А.Ч.
______________________
Здесь оканчиваются Записки Андрияна Карповича Денисова.
Славный атаман Войска Донского, сподвижник Суворова, столь любезный ему витязь "Карпович" прожил после удаления от службы еще 20 лет и умер 78 лет от роду, в 1841 г., в деревне своей Анастасиевке, на Дону, в Миусском округе. Кажется, он имел ордена: св. Александра Невского, полученный в бытность войсковым атаманом, и св. Георгия 3-й степени, но когда эти ордена ему пожалованы - в Записках не упоминается*. Потомства мужеского пола у него не было. Ближайшим родственником его в настоящее время есть - отставной гвардии полковник, Илья Васильевич Денисов, потомок прадеда Андрияна Карповича - Денисова-Батыря, от второго сына последнего, Федора Денисовича (Андриян Карпович был внук первого сына Дениса-Батыря, Петра Денисовича). В этой второй отрасли Дениса-Батыря, была также замечательная личность: внук его, бригадир Илья Федорович. Боевые подвиги Ильи Федоровича в прусскую войну награждены в 1755 г. Императрицею Елисаветою Петровною большою золотою медалью с ее портретом, а потом такими же медалями от Екатерины Великой и от австрийской Императрицы Марии-Терезии. В рескрипте на его имя от Императрицы Екатерины II значится: "Я собственноручно возложила на вас орден св. Владимира 3-й степ.", а из актов Военной коллегии видно, что все несовершеннолетние сыновья Ильи Федоровича, за службу отца, произведены в войсковые старшины, тогда как последний из этих сыновей, Авксентий (дед ныне живущего полковника Ильи Васильевича Денисова), был еще в колыбели.
Сообщ. Ад. П. Чеботарев
______________________
* В формулярном списке за 1818 г. показан он кавалером: св. Анны 1-й ст., св. Владимира 2-й ст. и св. Иоанна Иерусалимского. Сверх того, он имел золотую саблю, алмазами украшенную и прусские ордена: Красного Орла и За достоинства (pour le merite). А.Ч.
Впервые опубликовано: "Русская Старина" 1874, N 5, 11 и 12; 1875, N 1, 2 и 3).