ГЛАВА XXIX.
Опять произошло перемѣны въ большомъ домѣ на длинной скучной улицѣ, гдѣ Флоренса провела свое одинокое печальное дѣтство. Это съ виду все тотъ же величественный огромный домъ, надежная защита отъ вѣтра и непогоды, но все же онъ представляетъ собою развалину, и крысы и мыши бѣгутъ изъ него.
Прошелъ годъ послѣ того, какъ уѣхала Флоренса, и по всему Лондону вдругъ разнеслась вѣсть, что торговый домъ "Домби и Сынъ" весь въ долгахъ и что мистеръ Домби разоренъ. Покойный мистеръ Каркеръ былъ полнымъ хозяиномъ въ торговомъ домѣ; мистеръ Домби во всемъ на него полагался и не входилъ ни во что. Мистеръ Каркеръ былъ хитрый и скрытный человѣкъ: торговый домъ былъ весь въ долгахъ, капиталъ давно уже уплылъ сквозь пальцы, а онъ умѣлъ прятать всѣ концы въ воду, и мистеръ Домби ничего ее подозрѣвалъ и былъ увѣренъ, что дѣло идетъ попрежнему и попрежнему приноситъ огромные доходы. И только когда умеръ мастеръ Карьеръ, мистеръ Домби узналъ, что онъ разоренъ и нѣтъ никакихъ средствъ, чтобы остановить разореніе.
Приходитъ въ разрушеніе и пустѣетъ громадный старый домъ; прислуга получаетъ расчетъ и выбирается изъ него. Чемоданы увязаны, сундуки уложены, возы увязаны, и въ вечеру не осталось въ домѣ ни одного человѣка, кромѣ самого мистера Домби да одной вѣрной прислуги.
Наконецъ большое бѣлое объявленіе вывѣшивается на стѣнѣ богатаго дома: все имѣніе мистера Домби продается съ публичнаго торга. Какіе-то незнакомые люди ходятъ по дому безцеремонно, осматриваютъ и ощупываютъ вещи, спорятъ, бранятся, торгуются и наконецъ раскупаютъ и вывозятъ все, что скопилось за много лѣтъ въ большомъ мрачномъ домѣ. Увозятъ прекрасную дорогую мебель, купленную для второй свадьбы мистера Домби. Увозятъ и постельку маленькаго Павла на телѣжкѣ, запряженной осломъ.
Наконецъ все разъѣхалось и все увезено. Остались около дома только клочки рваной бумаги, грязнаго сѣна и соломы.
Мистеръ Домби остался одинъ въ цѣломъ домѣ; съ утра до ночи онъ сидитъ безвыходно въ своей комнатѣ, и никто не знаетъ, какъ онъ проводитъ тамъ свое время.
Мистеру Домби пришлось бы теперь на старости лѣтъ искать работу у чужихъ людей и зарабатывать хлѣбъ, какъ онъ и думалъ раньше, если бъ не нашлись кой-какія средства, которыя теперь давали ему возможность прожить безбѣдно остатокъ жизни. Каждый мѣсяцъ мистеръ Морфинъ, бывшій помощникъ мистера Каркера въ торговомъ домѣ "Домби и Сынъ", приноситъ ему деньги; онъ говоритъ, что это одинъ старый долгъ, который выплачиваютъ теперь мистеру Домби по частямъ. Никто, кромѣ мистера Морфина, не подозрѣваетъ, откуда эти деньги. А деньги эти вотъ откуда. Когда вѣсть о разореніи мистера Домби разнесласъ по городу, Генріетта Каркеръ пришла къ мистеру Морфину и заявила, что они съ братомъ не хотятъ тѣхъ денегъ, которыя достались имъ по наслѣдству отъ покойнаго брата и которыя тотъ скопилъ на службѣ у мистера Домби; она хотѣла вернуть ихъ мистеру Домби и просила сохранить въ тайнѣ отъ него, откуда они, и вотъ эти-то деньги мистеръ Морфинъ приноситъ по частямъ своему старому хозяину.
Мистеръ Домби сидитъ одинъ-одинехонекъ въ своей опустѣлой холодной комнатѣ, и воспоминанія, тяжелыя воспоминанія тяготятъ его душу.
"Папа, папа, поговори со мной, милый папа!" -- раздается въ его ушахъ дрожащій дѣтскій голосокъ, и ему припоминается отверженная его дочь, блѣдная, съ протянутыми къ нему дрожащими ручками. Онъ ясно видитъ ее и слышитъ еще крикъ, вырвавшійся тогда изъ ея груди.
Теперь онъ одинокъ; всѣ его оставили, забыли, домъ разоренъ, мистеръ Домби униженъ, разбить тяжелой обидой и несчастьями. И вотъ когда вспомнилъ мистеръ Домби о своей дочери; вспомнилъ онъ, что есть на свѣтѣ человѣкъ, который могъ бы поддержать и успокоить его въ это трудное время и дать покой его усталой, измученной душѣ, но онъ самъ оттолкнулъ отъ себя этого человѣка, и нѣтъ возврата къ прошлому.
Вотъ о чемъ думаетъ мистеръ Домби въ долгіе одинокіе дни. Вотъ что теперь рветъ и грызетъ его сердце.
Когда къ нему пришло извѣстіе о выходѣ Флоренсы замужъ, онъ сначала сильно разсердился на дочь и ея мужа, но потомъ раздраженіе это улеглось, и онъ думалъ теперь только о томъ, чего онъ лишился.
Онъ вспоминалъ Флоренсу въ разныя поры ея жизни: вспоминалъ, какъ она ходила за маленькимъ больнымъ Павломъ; вспоминалъ, какъ она была прекрасна въ день пріѣзда его съ женой изъ путешествія послѣ своей второй свадьбы; вспоминалъ ее грустную и испуганную во время его борьбы съ Эдиѳью,-- и какъ она была мила теперь его сердцу! Какое раскаяніе давило его!
Мастеръ Домби бродилъ ночью по опустѣлымъ комнатамъ, гдѣ каждый уголокъ напоминалъ ему утерянную дочь. Гдѣ-то она теперь, гдѣ? Въ какомъ уголкѣ міра укрылось это кроткое созданіе, которое когда-то бродило по этой высокой пустой лѣстницѣ?
Мастеръ Домби идетъ впередъ,-- идетъ и плачетъ. Онъ поднялся наверхъ. Все разрушено а опустѣло; чужіе люди не пощадили даже старой комнаты, гдѣ стояла маленькая кроватка. Мистеръ Домби въ отчаяніи прислоняется къ косяку двери, и рыданія душатъ его. Плачь теперь, гордый человѣкъ, вдоволь плачь о своемъ собственномъ безумствѣ! И онъ плакалъ, и стоналъ, и цѣловалъ въ отчаяніи голыя доски, по которымъ когда-то ступала его дочь.
Наступалъ день, и онъ уходилъ опять въ свою комнату и молча сидѣлъ въ ней до другой ночи. Никто не зналъ, о чемъ думаетъ мистеръ Домби.
Такъ сидитъ онъ одинъ, и воспоминанія тѣснятся въ его головѣ, не даютъ ему покоя. Какіе-то далекіе образы носятся передъ его глазами, какой-то голосъ слышится ему. Онъ сидитъ блѣдный, истомленный, со слезами на тусклыхъ, устремленныхъ въ одну точку глазахъ. И вдругъ, какъ сквозь сонъ, видитъ онъ, какъ тихо отворилась его дверь, и дочь его вошла въ комнату.
Что это -- мечты, видѣніе, призракъ? Мистеръ Домби дрожатъ, черезъ силу поднимается на ноги, и дикій, пронзительный, любящій крикъ разносится по цѣлому дому.
Нѣтъ, это не призракъ, не видѣніе, это вправду дочь мистера Домби,-- она стоитъ передъ намъ на колѣняхъ, она смотритъ на него умоляющими глазами и, цѣлуя его руки, обнимая его колѣни, плача, говоритъ ему:
-- Папа, милый папа! Простите меня! Я пришла на колѣняхъ просить у васъ прощенія. Безъ этого я никогда не могу быть счастлива!
Да, это она, все та же, все съ тѣмъ же умоляющимъ взглядомъ! И еще на колѣняхъ передъ нимъ и еще вымаливаетъ его прощенія!
-- Папа, о, милый папа, не смотрите на меня такъ странно! Я никогда не хотѣла совсѣмъ оставить васъ, я ушла изъ дому оттого, что была тогда очень испугана. Папа, не оттолкните меня, иначе я умру у вашихъ ногъ!
Онъ задрожалъ и зашатался. Онъ чувствовалъ, какъ слабыя руки обвились вокругъ его шеи, какъ ея лицо прильнуло къ его лицу, какъ ея мокрыя щеки припали къ его впавшей щекѣ. Флоренса рыдала.
-- Папа, милый папа, я уже мать. Мой ребенокъ ужъ скоро будетъ говорить и называть Вальтера папой, какъ я васъ. Когда онъ родился, я поняла, какъ жестоко сдѣлала, покинувъ васъ. О, простите меня ради всего, что есть святого на землѣ! Скажите, малый папа, что вы благословляете меня и моего ребенка.
И онъ сказалъ бы, если бы могъ, но уста его онѣмѣли, языкъ не шевелился. Онъ самъ поднялъ въ ней руки съ умоляющимъ видомъ, и крупныя слезы катятся по его щекамъ.
-- Мой ребенокъ родился на морѣ, папа. Я и Вальтеръ молилась Богу, чтобъ Онъ сохранялъ мнѣ жизнь, чтобы я могла воротиться домой. Лишь только мы вышли на берегъ, я бросилась къ вамъ. Теперь мы больше не разстанемся, милый папа! Никогда, никогда!
Его сѣдая голова склонилась на ея грудь.
-- Вы пойдете къ намъ, милый папа? И взглянете на моего ребенка? Мальчикъ, папа... зовутъ Павломъ... Мнѣ кажется... онъ похожъ...
Рыданья заглушали ея голосъ.
-- Папа, ради моего ребенка, ради имени, которое мы ему дали, простите Вальтера. Это не онъ, а я виновата, что мы обвѣнчались. Я такъ люблю Вальтера, папа, и такъ счастлива съ нимъ! О, пойдемте со мной! Мы никогда съ вами больше не разстанемся! Мы научимъ нашего ребенка любить и уважать васъ. Поцѣлуйте меня въ знакъ того, что вы прощаете Вальтера, отца моего ребенка, который научилъ меня вернуться къ вамъ.
И когда она еще плотнѣе прижалась къ отцу, онъ поцѣловалъ ее въ губы и, поднявъ глаза кверху, сказалъ:
-- Прости меня, великій Боже! Помилуй меня грѣшнаго!
Съ этими словами онъ опять опустилъ свою голову и зарыдалъ на груди своей найденной дочери. Они держали другъ друга въ объятіяхъ, и солнечные лучи обливали ихъ своимъ сіяніемъ.
Уступая просьбамъ дочери, мистеръ Домби послушно собрался, чтобъ отправиться къ ней. Выйдя изъ передней, онъ обернулся и взглянулъ на комнату, гдѣ провелъ столько мучительныхъ и одинокихъ дней. Флоренса, нѣжно обнявъ отца, поскорѣй увела его изъ дома и увезла къ себѣ, чтобъ никогда больше не разставаться съ намъ.
-----
Окончательно опустѣлъ мрачный домъ мистера Домби; двери его заперты, окна наглухо заколочены, и на воротахъ красуется надпись: "Домъ этотъ продается или отдается внаймы".
Мистеръ Домби не вынесъ потрясенія и тяжело захворалъ, но подлѣ него была Флоренса, его Флоренса; она ухаживала за нимъ и съ любовью наклонялась надъ его изголовьемъ, и онъ выздоровѣлъ и всталъ съ постели другимъ человѣкомъ.
-----
Наконецъ увидѣла свѣтъ старая бутылка съ завѣтнымъ виномъ,-- пара той бутылкѣ, которую распили когда-то друзья въ лавкѣ мастера морскихъ инструментовъ въ честь поступленія Вальтера въ контору торговаго дома "Домби и Сынъ". Золотистое вино играетъ и искрится въ стаканахъ.
-- Вы совершенно правы, мистеръ Джильсъ,-- говоритъ мистеръ Домби,-- это рѣдкое и отличное вино.
Капитанъ Куттль сіяетъ радостью и восторгомъ и въ волненіи третъ крюкомъ свой и безъ того у же красный лобъ.
-- Выпьемте,-- говоритъ онъ,-- за здоровье Валли и его жены!
-- За здоровье Валли и его жены! За здоровье милой моей дочери!-- говоритъ мистеръ Домби и цѣлуетъ Флоренсу, которая сидитъ подлѣ него.
-- За Валли и его жену!-- радостно повторяетъ старикъ Соль.
-- За Валли и его жену!-- во весь густой голосъ кричитъ капитанъ и чокается съ мистеромъ Домби.
Капитанъ Куттль не можетъ больше выдержать и затягиваетъ пѣсню "О любезной Пегъ", и голосъ его раздается съ такой силой по дому, что стекла дребезжатъ въ окнахъ. Всѣ съ улыбкой смотрятъ на Вальтера и Флоренсу, и дядя Соль, а потомъ и Вальтеръ начинаютъ подтягивать капитану.
-----
Мистеръ Домби посѣдѣлъ совершенно, и лицо его сильно сморщено, и не видать ужъ слѣда гордости и властолюбія на его лицѣ. Онъ спокоенъ, молчаливъ, нерѣдко задумчивъ, и Флоренса подлѣ него.
Прекрасные осенніе дни. На морскомъ берегу часто гуляютъ сѣдой господинъ и молодая женщина. Съ ними или подлѣ нихъ двое дѣтей: мальчикъ и дѣвочка. Старая безобразная собака всегда неразлучна съ ними.
Сѣдой господинъ гуляетъ съ мальчикомъ, разговариваетъ и играетъ съ нимъ. Если мальчикъ задумчивъ, старикъ тоже погружается въ глубокія размышленія. Иногда ребенокъ сидитъ подлѣ него, смотритъ ему въ глаза и обращается къ нему съ вопросами. Сѣдой господинъ беретъ маленькую ручку, любуется ею и забываетъ отвѣчать.
-- Правда, дѣдушка, что я похожъ на моего маленькаго дядю?-- спрашиваетъ ребенокъ.
-- Да. Павелъ. Но твой дядюшка былъ слабъ, а ты очень силенъ.
-- О, да, я очень силенъ!
-- И онъ здѣсь, на берегу, только лежалъ въ маленькой постелькѣ, а ты умѣешь бѣгать,--говоритъ дѣдъ.
Мальчикъ, чтобы доказать, что онъ вправду умѣетъ бѣгать, убѣгаетъ отъ дѣда въ припрыжку, и старикъ догоняетъ его.
Но никто, кромѣ Флоренсы, не знаетъ, какъ любитъ старикъ ея дѣвочку. Онъ часто подзываетъ ее къ себѣ и нѣжно ласкаетъ; онъ прижимаетъ ее къ своей груди и сильно безпокоится, когда личико ея кажется ему грустнымъ. Случается, что онъ встаетъ въ глухую полночь съ постели и на цыпочкахъ подкрадывается къ кроваткѣ, чтобы посмотрѣть, спокойно ли спитъ дитя. А какъ онъ радуется, когда поутру она сама вбѣгаетъ въ его спальню и будитъ его своими маленькими ручонками! Часто они играютъ и бесѣдуютъ вдвоемъ, и ребенокъ спрашиваетъ по временамъ:
-- Милый дѣдушка, отчего ты плачешь, когда цѣлуешь меня?
-- Маленькая Флоренса, моя маленькая Флоренса!
Вотъ все, что отвѣчаетъ старикъ, разглаживая кудрявые волосы обожаемой малютки.
Конецъ.