ГЛАВА I.
Свадьба.
Разсвѣтъ, съ своимъ блѣднымъ и безстрастнымъ лицомъ, крадется продрогнувъ къ церкви, подъ которою покоится прахъ маленькаго Поля и его матери, и заглядываетъ въ окна. Холодно и темно. Ночь медлитъ еще на мостовой и сидитъ пригорюнившись въ углахъ и закоулкахъ угрюмаго зданія. Колокольня съ часами возвышается надъ окрестными строеніями, какъ сѣрый маякъ, поставленный тутъ, чтобъ замѣчать скорость теченія моря времени; но во внутрь дверей разсвѣтъ можетъ сначала заглянуть только ночью, какъ-будто для того, чтобъ удостовѣриться, дѣйствительно ли она тамъ.
Порхая слабо вокругъ церкви и заглядывая въ нее, разсвѣтъ горюетъ о своемъ кратковременномъ владычествѣ, и слезы его стекаютъ по стекламъ оконницъ; прислонившіяся къ церковной стѣнѣ деревья склоняютъ головы и крутятъ свои многочисленныя руки изъ сочувствія. Ночь, блѣднѣя передъ нимъ, исчезаетъ постепенно изъ церкви, по все медлитъ внизу подъ сводами склеповъ и упрямо сидитъ на гробницахъ. Но вотъ приходитъ свѣтлый день, полируетъ башенные часы, румянитъ шпицъ колокольни, высушиваетъ слезы разсвѣта и задушаетъ его толкованія; спугнутый разсвѣтъ, слѣдуя за ночью, которую выгоняетъ изъ ея послѣдняго убѣжища, спасается самъ подъ своды могильныхъ склеповъ и скрываетъ испуганное лицо свое между мертвецами, пока не возвратится* ночь съ свѣжими силами и не выгопитъ его въ свою очередь.
И теперь мыши, которыя хлопотали около молитвенниковъ больше, чѣмъ ихъ хозяева, и около подушекъ, на которыхъ зубки ихъ оставили больше слѣдовъ, чѣмъ человѣческія колѣни, мыши прячутъ свои блестящіе глазки въ норы и толпятся въ страхѣ при громовомъ стукѣ церковныхъ дверей. Ихъ отворилъ сторожъ, человѣкъ важный, пришедшій въ церковь рано утромъ вмѣстѣ съ могильщикомъ; туда же пришла и мистриссъ Миффъ, маленькая, престарая и пресухая отворяльщица загороженныхъ скамей, которая прождала у дверей цѣлые полчаса, какъ и слѣдуетъ, пока не явился церковный сторожъ.
У мистриссъ Миффъ уксусное лицо, огорченная шляпка, скудно выкроенный костюмъ, и душа, мучимая жаждою къ шиллингамъ и шестипенсовикамъ. Привычка приглашать выразительными знаками разбредшихся богомольцевъ, чтобъ они помѣщались на загороженныхъ скамьяхъ, придала мистриссъ Миффъ таинственный видъ; въ глазахъ ея всегда выражается мысль о сбереженномъ мѣстечкѣ съ мягкими подушками, но вмѣстѣ съ тѣмъ и намекъ на денежное вознагражденіе. Такого факта, какъ мистеръ Миффъ, нѣтъ на свѣтѣ; его нѣтъ уже цѣлые двадцать лѣтъ, и мистриссъ Миффъ говоритъ о немъ неохотно. По-видимому, онъ былъ зараженъ вольнодумствомъ касательно порожнихъ мѣстъ въ церкви; хотя мистриссъ Миффъ и надѣется, что онъ отправился на верхъ, въ селенія праведныхъ, но не берется утверждать этого положительно.
Хлопочетъ въ это утро мистриссъ Миффъ у церковныхъ дверей, выколачивая пыль изъ покрова алтаря, изъ ковра и подушекъ, и стараясь дать всему этому самый пристойный видъ; много у нея разсказовъ о свадьбѣ, которая совершится сегодня. Мистриссъ Миффъ слыхала, будто новая мебель и передѣлки въ домѣ жениха стоили полныя пять тысячь Фунговъ стерлинговъ; да, кромѣ того, ей разсказывали вѣрные люди, что у невѣсты нѣтъ и шести пенсовъ для ея собственнаго благоденствія. Мистриссъ Миффъ помнитъ, какъ-будто это случилось вчера, похороны первой жены, и потомъ крестины, и потомъ опять похороны. Церковный сторожъ, мистеръ Соундсъ, сидѣвшій во все это время на ступеняхъ паперти, одобряетъ рѣчь мистриссъ Миффъ и спрашиваетъ, слыхала ли она, что невѣста преудивительная красавица? Утвердительный отвѣтъ мистриссъ Миффъ произвелъ пріятное впечатлѣніе на мистера Соундса, человѣка весьма-добродѣтельнаго и тучнаго, но записнаго любителя прекраснаго пола.
Въ домѣ мистера Домби суета и суматоха, особенно между женщинами: ни одна изъ нихъ не сомкнула глазъ съ четырехъ часовъ утра, и всѣ были уже въ полномъ парадѣ въ шесть часовъ. Тоулинсонъ кажется интереснѣе обыкновеннаго служанкѣ дома, а кухарка замѣчаетъ, что одна свадьба влечетъ за собою многія. Тоулинсонъ скрываетъ свои чувства и только сердится на усатаго иностранца-лакея, нанятаго для сопровожденія счастливой четы въ Парижъ, увѣряя, будто отъ иностранцевъ никто еще не видалъ добра. Въ доказательство, онъ приводитъ примѣръ Бонапарте: а до чего онъ дожилъ?
Кондитеръ трудится неутомимо въ похоронной столовой залѣ Брук-Стрита, а весьма-высокіе молодые люди смотрятъ на его приготовленія весьма-внимательно. Отъ одного, изъ нихъ уже сильно пахнетъ хересомъ, и рѣчи его становятся сбивчивы.
Звонари и оркестръ странствующихъ музыкантовъ также пронюхали свадьбу и практикуются съ величайшимъ усердіемъ. Ожиданіе и треволненія распространились на далекое разстояніе. Конторскій разсыльный Перчъ привезъ мистриссъ Перчъ, чтобъ доставить ей удовольствіе видѣть свадьбу и провести день въ обществѣ прислуги мистера Домби. Мистеръ Тутсъ наряжается на своей квартирѣ, какъ-будто и онъ по мёньшей мѣрѣ женихъ: онъ рѣшился смотрѣть на церемонію изъ потаеннаго уголка галереи и привести туда Чиккена, которому хочетъ во что бы ни стало показать Флоренсу; а Чиккенъ, между-тѣмъ, уписываетъ на его кухнѣ бифстексъ цѣлыми Фунтами. На Принцесс-Плэсѣ, миссъ Токсъ уже встала, и, не смотря на свою горькую печаль, также готовится дать шиллингъ мистриссъ Миффъ и получить отъ нея мѣстечко въ какомъ-нибудь уединенномъ уголку. Подъ вывѣскою деревяннаго мичмана всѣ на ногахъ: капитанъ Коттль, въ парадныхъ сапожищахъ съ кисточками, сидитъ за завтракомъ и слушаетъ Роба-Точильщика, которому велѣлъ читать вслухъ брачное богослуженіе, чтобъ понять вполнѣ торжественность предстоящей церемоніи, при чемъ онъ предоставилъ "амини" себѣ и произноситъ ихъ громко съ самодовольнымъ видомъ.
Кромѣ всего этого и многаго другаго, двадцать молодыхъ кормилицъ изъ улицы мистера Домби обѣщали двадцати молодымъ матерямъ, только-что разрѣшившимся отъ бремени, посмотрѣть свадьбу и разсказать все до малѣйшихъ подробностей. Дѣйствительно, церковный сторожъ, мистеръ Соундсъ, имѣетъ основательную причину чваниться, помѣстившись торжественно и въ полномъ парадѣ на паперти, въ ожиданіи свадебнаго поѣзда! Дѣйствительно, мистриссъ Миффъ имѣетъ основательную причину гнѣваться на неугомонныхъ ребятишекъ, дерзающихъ появляться слишкомъ-близко около церкви!
Кузенъ Финиксъ пріѣхалъ на свадьбу нарочно изъ-за границы. Кузенъ Финиксъ былъ уже взрослымъ юношей, лѣтъ за сорокъ; но пріемы и наружность его такъ юношественны, онъ такъ хорошо сохранился, что незнакомые съ нимъ люди удивляются, когда открываютъ морщины на лицѣ милорда, или замѣчаютъ въ немъ несовершенную увѣренность, туда ли онъ идетъ, куда нужно, когда онъ переходитъ черезъ комнату. Но кузенъ Финиксъ въ началѣ своего утренняго туалета и кузенъ Финиксъ по окончаніи туалета -- люди совершенно-непохожіе другъ на друга.
Мистеръ Домби выходитъ изъ уборной и разгоняетъ своимъ появленіемъ собравшуюся на лѣстницѣ толпу женщинъ; одна только мистриссъ Перчъ, находясь въ "интересномъ положеніи", не въ силахъ удалиться, и очутилась передъ нимъ; она низко присѣдаетъ въ невыразимомъ смущеніи и подвергаетъ значительной опасности будущаго члена дома Перча. Мистеръ Домби переходитъ въ гостиную, для ожиданія назначеннаго часа, и смотритъ необыкновенно-великолѣпно въ новомъ синемъ Фракѣ и лиловомъ жилетѣ; по всему дому разносится шопотъ, что волосы его завиты.
Двойной стукъ въ двери возвѣщаетъ пріѣздъ майора Бэгстока, также разряженнаго до нельзя, посинѣлаго еще болѣе, съ чудовищнымъ букетомъ "въ петличкѣ Фрака и также круто-завитаго.
-- Домби! восклицаетъ онъ, протягивая обѣ руки: -- какъ вы себя чувствуете?
-- Здравствуйте, майоръ.
-- Клянусь Юпитеромъ, сэръ! Джое Б. сегодня утромъ въ такомъ расположеніи духа, что, годдэмъ! онъ чуть не намѣренъ съиграть двойную свадьбу, сэръ, и жениться на матери.
Мистеръ Домби улыбается -- но слабо даже для него: мистеръ Домби чувствуетъ, что вступаетъ въ родство и съ матерью, надъ которою, при настоящихъ обстоятельствахъ, подшучивать непозволительно.
-- Домби, обѣщаю вамъ счастіе! восклицаетъ майоръ, замѣтившій это.-- Поздравляю васъ, Домби! Клянусь Богомъ, сэръ, вамъ сегодня можно позавидовать больше, чѣмъ кому-нибудь въ цѣлой Англіи!
Мистеръ Домби допускаетъ и это съ нѣкоторымъ ограниченіемъ: онъ дѣлаетъ дамѣ своего выбора большую честь и, безъ сомнѣнія, ей должно завидовать еще больше.
-- А что до Эднои Грэнджеръ, сэръ -- нѣтъ во всей Европѣ женщины, которая бы не отдала охотно свои уши и серьги, чтобъ только быть сегодня на мѣстѣ Эдиѳи Грэнджеръ!
-- Вы очень-любезны, майоръ.
-- Домби, вы это сами знаете. Между нами не должно быть ложной деликатности. Вы это знаете... Знаете ли вы это, или нѣтъ, Домби? возразилъ майоръ почти съ гнѣвомъ.
-- О, право, майоръ...
-- Годдэмъ, сэръ! Извѣстенъ ли вамъ этотъ Фактъ, или нѣтъ? Домби! Джое вашъ другъ или нѣтъ? Позволяется ли крутому и тугому Джое Б. говорить прямо, или ему держаться въ сторонѣ, на церемоніяхъ?
-- Любезный майоръ Бэгсгокъ, сказалъ мистеръ Домби съ самодовольнымъ видомъ:-- вы начинаете горячиться.
-- Годдемъ, сэръ! Я разгорячился. Джошъ Б. не опровергаетъ этого, Домби. Онъ расходился. Такой случаи, сэръ, долженъ вызвать наружу всѣ чувства симпатіи, какія только остались въ этомъ старомъ, изношенномъ, адскомъ, разбитомъ туловищѣ тугаго Джое. Я вамъ скажу вотъ что, Домби: въ такія эпохи, человѣкъ долженъ выболтать долой съ души все, или надѣть намордникъ, а Джозефъ Бэгстокъ говоритъ вамъ въ глаза, Домби, такъ же, какъ говоритъ въ своемъ клубѣ у васъ за Спиною, что онъ никогда не надѣнетъ намордника, когда дѣло идетъ о Полѣ Домби. Теперь, годдэмъ, сэръ, заключилъ майоръ съ грозною твердостью:-- что вы на это скажете?
-- Майоръ, увѣряю васъ, я вамъ премного благодаренъ. Я вовсе не имѣлъ въ мысляхъ удерживать вашу слишкомъ-пристрастнуго дружбу.
-- Вовсе не пристрастную, сэръ! Нѣтъ, Домбц, я этого не признаю!
-- Тогда я скажу: вашу дружбу, любезный майоръ. Я очень помню, какъ много ей обязанъ.
-- Домби, вотъ рука Джозефа Бэгстока -- простаго, стараго Джое Б., сэръ! Вотъ рука, о которой его королевское высочество покойный герцогъ Йоркскій осчастливилъ меня замѣчаніемъ, сэръ, его королевскому высочеству покойному герцогу кептскому, что это рука Джоша, крутаго и тугаго стараго забіяки. Домби, да будетъ это мгновеніе наименѣе-несчастнымъ въ нашей жизни! Благослови васъ Богъ!
Входитъ мистеръ Каркеръ, разодѣтый и улыбающійся какъ истинный свадебный гость. Онъ едва можетъ рѣшиться выпустить руку мистера Домби, которую пожимаетъ съ самыми теплыми поздравленіями; потомъ жметъ руку майора такъ искренно, что голосъ его дрожитъ, скользя по бѣлымъ зубамъ.
-- Самый день радуется нашей радости, говоритъ мистеръ Каркеръ.-- Погода ясная и веселая! Надѣюсь, # я не опоздалъ ни однимъ мгновеніемъ?
-- Пунктуальны до-нельзя, сэръ, отвѣчаетъ майоръ.
-- Очень-радъ. Я боялся, что опоздалъ нѣсколько секундъ -- меня задержала цѣлая процессія телегъ, и я взялъ смѣлость объѣхать кругомъ черезъ Брук-Стритъ, чтобъ оставить нѣсколько рѣдкихъ цвѣтовъ для мистриссъ Домби. Человѣкъ въ моемъ положеніи, отличенный честью приглашенія, приноситъ съ гордостью какой-нибудь знакъ своего вѣрноподданничества; такъ-какъ мистриссъ Домби, навѣрно, одарена безъ счета всѣмъ дорогимъ и великолѣпнымъ -- онъ бросилъ странный взглядъ на своего патрона -- то надѣюсь, что самая бѣдность моего приношенія доставитъ ему милостивый пріемъ.
-- Мистриссъ Домби, то-есть, будущая, мистриссъ Домби, возразилъ снисходительно мистеръ Домби: -- навѣрно будетъ вамъ признательна за такое вниманіе, Каркеръ.
-- А если ей суждено быть мистриссъ Домби сегодня утромъ, то намъ пора ѣхать, сэръ! замѣтилъ майоръ.
Мистеръ Домби, майоръ Бэгстокъ и мистеръ Каркеръ поѣхали въ церковь вмѣстѣ. Церковный сторожъ, мистеръ Соундсъ, встрѣтилъ ихъ на паперти, держа свою треугольную шляпу въ рукѣ. Мистриссъ Миффъ присѣдаетъ и предлагаетъ стулья въ ризницѣ, но мистеръ Домби предпочитаетъ подождать въ самой церкви. Когда взоръ его обратился къ органу, миссъ Токсъ на галереѣ отшатнулась назадъ и спрятала лицо заколонной. Капитанъ Коттль, напротивъ, встаетъ и махаетъ своимъ крючкомъ въ знакъ привѣтствія и одобренія. Мистеръ Тутсъ извѣщаетъ Боеваго-Пѣтуха, что важный джентльменъ отецъ предмета его страсти, а готъ отвѣчаетъ хриплымъ шопотомъ, что по его мнѣнію, хоть этотъ господинъ и смотритъ "надежно", но наука боксёрства предлагаетъ ресурсы, которыми его можно"сдвоить" хорошимъ тычкомъ "въ жилетъ".
Мистеръ. Соундсъ и мистриссъ Миффъ смотрятъ на мистера Домби въ почтительной дистанціи. Раздался стукъ колесъ на улицѣ, и мистеръ Соундсъ вышелъ. Мистриссъ Миффъ, встрѣтя взглядъ мистера Домби послѣ того, какъ онъ останавливался на мгновеніе на юродивомъ капитанѣ Коттлѣ, раскланивавшемся съ такою любезностью, отвѣшиваетъ книксенъ и сообщаетъ ему, что это, вѣроятно, пріѣхала его "добрая лэди". Народъ столпился и шепчется у дверей, и "добрая лэди" входитъ.
На лицѣ ея не видно ни малѣйшаго слѣда страданій прошлой ночи; въ осанкѣ и пріемахъ ея нѣтъ и тѣни той женщины, которая опустилась на колѣни и успокоила свою бурную голову въ прекрасномъ самозабвеніи, на подушкѣ спящей дѣвушки. Дѣвушка эта, прелестная, кроткая, невинная, подлѣ нея -- рѣзкая противоположность съ ея собственною презрительною и горделивою фигурой, которая стоитъ прямо, спокойно, съ непреклонною волей, блестящая и величественная въ зенитѣ прелестей, но презрительно попирающая возбуждаемый ими восторгъ.
Настаетъ краткая пауза, пока мистеръ Соундсъ пошелъ за пасторомъ и его помощникомъ. Мистриссъ Скьютонъ воспользовалась этимъ и говоритъ мистеру Домби выразительнѣе обыкновеннаго, придвигаясь ближе къ Эдиѳи: -- Мой милый Домби, я боюсь, что должна отказаться отъ нашего ангела Флоренсы и отпустить ее домой, какъ она сама желала. Послѣ моей сегодняшней утраты, милый Домби, у меня не достанетъ силъ даже для ея общества.
-- Развѣ ей все-таки не лучше оставаться у васъ? возразилъ женихъ.
-- Не думаю, милый Домби. Нѣтъ. Мнѣ лучше оставаться одной. Кромѣ того, Эдиѳь будетъ въ претензіи. А, Эдиѳь?
Нѣжная мам а жметъ руку дочери, можетъ-быть, для того, чтобъ обратить хорошенько ея вниманіе на слова свои.
-- Нѣтъ, милый Домби. Я откажусь отъ нашего обворожительнаго дитяти, чтобъ на него не пала часть моей грусти. Мы это сейчасъ рѣшили. Она понимаетъ это вполнѣ. Эдиѳь, мой ангелъ, она понимаетъ это вполнѣ?
Нѣжная мама опять жметъ руку дочери. Мистеръ Домби не дѣлаетъ возраженій, потому-что являются пасторъ и его помощникъ. Мистриссъ Миффъ и церковный сторожъ идутъ на свои мѣста къ рѣшеткѣ.
-- Кто отдаетъ эту женщину въ замужство за этого мужчину? произнесъ пасторъ.
Это лордъ Финиксъ, пріѣхавшій нарочно для свадьбы изъ Баден-Бадена.-- Чортъ возьми! говорилъ тамъ лордъ Финиксъ, существо очень-добродушное:-- когда богатый малый изъ Сити поступаетъ къ намъ въ родню, ему надобно оказать кой-какое вниманіе.
-- Я отдаю эту женщину въ замужство за этого мужчину, отвѣчаетъ онъ пастору, про чемъ въ разсѣянности чуть не подвелъ къ жениху одну старую дѣвицу, только десятью годами моложе мистриссъ Скьютонъ, дальнюю родственницу, взятую въ свидѣтельницы бракосочетанія.
-- И будутъ ли они, предъ лицомъ неба, любить..?
Да, будутъ. Мистеръ Домби говоритъ, что будетъ. А Эдиѳь?.. И она также.
Итакъ, съ сего дня на будущее время, въ радости и горѣ, въ богатствѣ и бѣдности, въ здоровьи и болѣзни, они клянутся предъ лицомъ Всевышняго любить другъ друга неизмѣнно, пока смерть не разлучитъ ихъ. Все кончено. Они обвѣнчаны!
Твердою, свободною рукою невѣста подписываетъ свое имя въ свадебномъ реестрѣ, когда они перешли въ ризницу. У Флоренсы рука дрожитъ во время подписи. Наконецъ, подписываются всѣ присутствующіе, и лордъ Финиксъ послѣ всѣхъ: онъ изображаетъ свое вельможное имя не тамъ, гдѣ нужно, и свидѣтельствуетъ, будто-бы онъ родился въ это самое утро.
По принятому старинному обычаю, всѣ подходятъ цаловать молодую супругу. Майоръ дѣлаетъ это съ воинственною любезностью; примѣру его слѣдуютъ кузенъ Финиксъ и даже мистеръ Домби. Наконецъ, подходитъ къ Эдиѳи мистеръ Каркеръ, котораго зубы блестятъ, какъ-будто онъ располагаетъ укусить ее скорѣе, чѣмъ вкусить сладость съ устъ ея.
На гордой щекѣ Эдиѳи зардѣлся румянецъ, и глаза сверкнули огнемъ, который долженъ бы былъ остановить мистера Каркера, но не остановилъ его, и онъ сдѣлалъ свое дѣло какъ всѣ прочіе, и пожелалъ ей всякаго счастія.
-- Если желанія, прибавилъ онъ въ-полголоса:-- не будутъ излишними, когда дѣло идетъ о такомъ бракѣ.
-- Благодарю васъ, сударь, отвѣчала она, сжавъ губы и съ волнующеюся грудью.
Не чувствуетъ ли Эдиѳь по-прежнему, какъ въ ту ночь, когда она знала о намѣреніи мистера Домби просить ея руки, что Каркеръ постигаетъ ее насквозь, читаетъ въ ея сердцѣ, и что она унижена его проницательностью больше, нежели чѣмъ-нибудь? Не по этой ли причинѣ надменность ея упадаетъ передъ его улыбкой и повелительный взглядъ опускается, встрѣчая его взглядъ, и невольно смотритъ въ землю?
-- Вижу съ гордостью, говоритъ мистеръ Каркеръ съ подобострастнымъ наклоненіемъ головы, которое уличаетъ во лжи его глаза и зубы:-- вижу съ гордостью, что мое смиренное приношеніе осчастливлено рукою мистриссъ Домби и пользуется такимъ завиднымъ мѣстомъ при такомъ радостномъ случаѣ.
Хотя она и склоняетъ въ отвѣтъ голову, но по движенію руки замѣтно, что ей бы хотѣлось раздавить эти цвѣты и бросить съ презрѣніемъ на полъ. Она кладетъ свою руку подъ руку своего новаго супруга, который стоялъ подлѣ и разговаривалъ съ майоромъ, и снова горда, неподвижна и безмолвна..
Кареты подъѣзжаютъ къ церковной паперти. Мистеръ Домби ведетъ подъ руку молодую супругу черезъ густую толпу зрителей и зрительницъ. Клеопатра и кузенъ Финиксъ садятся въ ту же карету. Въ слѣдующей помѣщаются Флоренса, дальняя родственница, чуть непопавшая въ невѣсты, майоръ и мистеръ Каркеръ. Лошади играютъ и горячатся; кучера и лакеи блестятъ новыми богатыми ливреями, букетами и бантами. Экипажи съ громомъ покатились по улицамъ; тысячи головъ оборачиваются, чтобъ взглянуть на поѣздъ, и тысячи моралистовъ-холостяковъ утѣшаютъ себя въ безбрачномъ состояніи мыслью, что такое счастіе не можетъ быть долговременно.
Миссъ Токсъ выходитъ изъ-за колонны, когда все затихло, и медленно спускается съ галереи. Глаза ея красны, а носовой платокъ мокрёхонекъ. Она огорчена, но не озлоблена, и надѣется, что новая чета будетъ счастлива. Она внутренно допускаетъ преимущество красоты Эдиѳи передъ своими собственными увядшими прелестями; но величавый образъ мистера Домби въ лиловомъ жилетѣ все рисуется передъ ея мысленными взорами, и она снова плачетъ подъ вуалью, направляясь домой къ Принцесс-Плэсу. Капитанъ Коттль, котораго хриплый голосъ присоединялся ко всѣмъ "аминямъ", очень доволенъ собою и проходитъ черезъ церковь съ миромъ въ душѣ и лакированною шляпой въ рукахъ. Щеголеватый Тутсъ оставляетъ храмъ въ сопровожденіи Чиккена, терзаемый страданіями любви. Чиккенъ еще не изобрѣлъ способа овладѣть сердцемъ Флоренсы, но крѣпко держится за первоначальную мысль касательно "сдвоенія" мистера Домби посредствомъ классическаго тычка "въ жилетъ". Прислуга мистера Домби вылѣзаетъ изъ своихъ обсерваціонныхъ пунктовъ и готовится отправиться въ Брук-Стритъ; по ее задержало внезапное нездоровье мистриссъ Перчъ, которая возбуждаетъ серьёзныя опасенія; однако мистриссъ Перчъ скоро поправилась и уведена благополучно. Мистриссъ Миффъ и мистеръ Соундсъ садятся на ступеняхъ паперти и считаютъ пріобрѣтенное въ этотъ достопамятный день, а могильщикъ начинаетъ похоронный звонъ въ колокола.
Кареты подъѣзжаютъ къ дому невѣсты; странствующая музыка гремитъ, маріонетки дѣйствуютъ на-пропалую; народъ зѣваетъ, толпится и толкается, чтобъ не упустить случая взглянуть, какъ торжественно мистеръ Домби ведетъ мистриссъ Домби въ чертоги Финиксовъ, куда слѣдуетъ за ними все остальное свадебное общество. Но отъ-чего мистеръ Каркеръ, проходя черезъ толпу къ дверямъ, подумалъ о старухѣ, съ которою встрѣтился въ рощѣ около Лимингтона? Или отъ-чего Флоренса, идучи за отцомъ, подумала съ трепетомъ о своемъ дѣтствѣ, когда она заблудилась, и о лицѣ "доброй" мистриссъ Броунъ?..
Въ домѣ поздравленія возобновляются; число гостей прибываетъ, но не очень; всѣ оставляютъ гостиную и располагаются въ темно-коричневой столовой залѣ, которую никакія усилія не могутъ освѣтить или заставить смотрѣть веселѣе. Тамъ въ совершенной готовности роскошный завтракъ. Въ числѣ прочихъ гостей, къ обществу присоединились мистеръ и мистриссъ Чиккъ. Мистриссъ Чиккъ удивляется, что Эдиѳь создана самою природой такою совертенною Домби; она любезна и разговорчива съ мистриссъ Скьютонъ, которая свалила съ плечь гору и не отказывается отъ шампанскаго. Все общество, однако, холодно и спокойно, и избыткомъ веселости не оскорбляетъ почернѣлыхъ картинъ и гербовъ. Кузенъ Финиксъ и майоръ Бэгсгокъ веселѣе всѣхъ, а мистеръ Каркеръ улыбается всему обществу; но для молодой супруги у него особенная улыбка, которую она встрѣчаетъ очень, очень-рѣдко.
Кузенъ Финиксъ встаетъ, когда столъ очищенъ и слуги вышли; онъ смотритъ необыкновенно-моложаво въ своихъ маншетахъ и съ румянцемъ шампанскаго на щекахъ.
-- Клянусь честью, начинаетъ онъ:-- хоть такія вещи и довольно-необыкновенны въ домѣ частнаго джентльмена, но я долженъ просить позволенія пригласить васъ выпить, что называется... то-есть, я предлагаю тостъ!
Майоръ хрипло выражаетъ свое одобреніе. Мистеръ Каркеръ, наклонясь надъ столомъ въ сторону лорда Финикса, улыбается и киваетъ головою нѣсколько разъ.
-- То-есть, что называется, но въ сущности это не... тутъ кузенъ Финиксъ замолчалъ.
-- Слушайте его, слушайте! воскликнулъ майоръ тономъ глубокаго убѣжденія.
Мистеръ Каркеръ тихонько апплодируетъ, улыбается еще слаще и старается выразить, что послѣднее замѣчаніе лорда Финикса подѣйствовало на его умъ особенно благодѣтельно.
-- То-есть, оказія, въ которой общепринятыя обыкновенія можно нѣсколько оставить въ сторонѣ, заговорилъ опять кузенъ Финиксъ:-- хоть я и никогда не былъ ораторомъ, даже сидя въ нижнемъ парламентѣ, гдѣ имѣлъ честь поддерживать своимъ голосомъ адресъ, послѣ чего захворалъ на двѣ недѣли съ полнымъ убѣжденіемъ въ неудачѣ...
Майоръ и мистеръ Каркеръ пришли въ такой восторгъ отъ этого отрывка индивидуальной исторіи, что кузенъ Финиксъ засмѣялся и, обращаясь собственно къ нимъ, продолжалъ:
-- Въ сущности, я былъ чертовски боленъ. А между-тѣмъ, знаете, чувствую, что на мнѣ лежитъ обязанность. А когда обязанность лежитъ на истинномъ Британцѣ, то, по-моему, онъ обязанъ исполнить ее какъ можетъ. Прекрасно! Сегодня наша Фамилія имѣла пріятность соединиться родствомъ, черезъ особу моей прелестной кузины, которую, что называется, я теперь вижу передъ собою...
Общія рукоплесканія.
-- Передъ собою. Родствомъ... съ человѣкомъ, что называется... то-есть, который... я хочу сказать, на котораго палецъ презрѣнія никогда... въ сущности, съ моимъ почтеннымъ другомъ Домби, если онъ позволитъ мнѣ называть его такимъ образомъ.
Кузенъ Финиксъ поклонился мистеру Домби, который торжественно отвѣтилъ тѣмъ же.
-- Я не имѣлъ случая познакомиться короче съ моимъ другомъ Домби, котораго качества дѣлаютъ одинаковую честь его головѣ и, то-есть, въ сущности, его сердцу; это отъ-того, что несчастіе привело меня -- какъ мы говаривали въ мое время въ шикнемъ парламентѣ, когда не было обычая подшучивать надъ верхнимъ и парламентскія дѣла шли получше теперешняго -- то-есть, я былъ въ другомъ мѣстѣ!
Съ майоромъ сдѣлались судороги отъ восторга.
-- Но я знаю достаточно моего друга Домби и убѣжденъ, что онъ... то-есть, въ сущности... можетъ назваться... что называется... купцомъ -- британскимъ купцомъ и... и мужемъ. И хотя я жилъ нѣсколько лѣтъ за границей, мнѣ будетъ особенно пріятно принять моего друга Домби и всѣхъ здѣсь присутствующихъ, въ Баден-Баденѣ, гдѣ я имѣю случай представить всѣхъ великому герцогу. Однако, я знаю достаточно мою прелестную родственницу и убѣжденъ вполнѣ, что она обладаетъ всѣми качествами, которыя могутъ осчастливить мужа, и что бракъ ея съ моимъ другомъ Домби по склонности и взаимной привязанности съ обѣихъ сторонъ...
Мистеръ Каркеръ участилъ свои улыбки.
-- А потому я поздравляю фамилію, которой имѣю честь быть членомъ, съ пріобрѣтеніемъ моего друга Домби. И поздравляю моего друга Домби съ бракомъ съ моею прелестною кузиной, и беру смѣлость пригласить всѣхъ васъ, то-есть, въ сущности, поздравить моего друга Домби и мою прелестную родственницу!
Рѣчь лорда Финикса заслужила общее одобреніе, и мистеръ Домби благодаритъ его за себя и за мистриссъ Домби. Вскорѣ послѣ того Джое Б. предлагаетъ выпить за здоровье мистриссъ Скьютонъ. Когда это кончилось, краткое оживленіе завтрака замерло снова, оскорбленные гербы отомщены, а Эдиѳь встала и пошла одѣваться по-дорожному.
Между-тѣмъ, вся прислуга завтракала внизу; шампанское сдѣлалось тамъ до невѣроятной степени обыкновеннымъ и не обращало на себя ни чьего особеннаго вниманія. Всѣ развеселились, особенно дамы, на лицахъ которыхъ господствовала значительная краснота. Кухарка мистера Домби предложила отправиться послѣ завтрака въ театръ, на что согласились всѣ, не исключая туземца, котораго вино превращаетъ въ тигра, и котораго глаза паводятъ ужасъ на дамъ. Одинъ изъ превысокихъ молодыхъ лакеевъ предлагаетъ послѣ театра балъ, и никто, даже не исключая мистриссъ Перчъ, раскраснѣвшейся больше прочихъ, не находитъ тому препятствій. Наконецъ, среди тостовъ, рѣчей и веселья, приходитъ извѣстіе, что молодые уѣзжаютъ, и всѣ бѣгутъ на крыльцо.
Карета у подъѣзда. Молодая спускается въ залу, гдѣ ее ждетъ мистеръ Домби. Флоренса на лѣстницѣ и готова ѣхать домой въ сопровожденіи Сузанны Нипперъ, неучаствовавшей въ завтракѣ внизу. Когда явилась Эдиѳь, Флоренса спѣшитъ къ ней, чтобъ проститься.
Развѣ Эдиѳь озябла, что она такъ дрожитъ? Развѣ есть что-нибудь сверхъестественное или злокачественное въ прикосновеніи Флоренсы, отъ чего прекрасныя Формы молодой какъ-будто скорчиваются судорогами? Не-уже-ли Эдиѳь до того торопится ѣхать, что успѣваетъ только махнуть рукой, пробѣжавъ черезъ сѣни въ экипажъ, который быстро умчалъ ее изъ глазъ съ новымъ супругомъ?
Мистриссъ Скьютонъ, которую одолѣли материнскія чувства, опускается на софу въ позѣ Клеопатры и проливаетъ нѣсколько слезъ, услыша стукъ колесъ отъѣзжающей кареты. Майоръ старается успокоить ее, но она ни за что не хочетъ быть успокоенною, и потому майоръ откланивается и уходитъ. Кузенъ Финиксъ и мистеръ Каркеръ также откланиваются и уходятъ; за ними и всѣ гости. Клеопатра, оставшись одна, чувствуетъ легкое головокруженіе и засыпаетъ крѣпкимъ сномъ.
Головокруженіе начинаетъ господствовать и внизу; всѣ пировавшіе мужчины и женщины упадаютъ духомъ. Мысль дурнаго дѣла преслѣдуетъ всѣхъ, и каждый смотритъ на сотоварища въ веселіи, какъ на сотоварища въ преступленіи; всѣ избѣгаютъ другъ друга и думаютъ, какъ бы разстаться и потомъ вовсе не сходиться. Никто и не помышляетъ о театрѣ, а еще менѣе о балѣ. Наконецъ, всѣ уплетаются во-свояси.
Наступаетъ ночь. Флоренса, прогулявшись по вновь-отдѣланному щегольскому дому отца изъ покоя въ покой, отъискиваетъ свою комнату, гдѣ заботливость Эдиѳи окружила се всевозможными удобствами и роскошью. Снявъ блестящій нарядъ, она надѣваетъ свое простое траурное платье но миломъ Полѣ, и садится читать; Діогенъ разлегся на полу подлѣ и подмигиваетъ. Но чтеніе не іідетъ ей на умъ. Домъ кажется ей новымъ и чужимъ, и въ немъ раздаются громкіе отголоски. На сердцѣ ея бремя; она не знаетъ, почему и что это такое -- но ей тяжело. Флоренса закрываетъ книгу, и косматый Діогенъ начинаетъ къ ней ласкаться. Но нѣсколько времени она видитъ его какъ-то неясно: между нимъ и ея глазами носится туманъ, въ которомъ сіяютъ, какъ ангелы, образы ея покойной матери и маленькаго Поля. Валтеръ также, бѣдный, странствующій, терпѣвшій кораблекрушеніе Валтеръ... о, гдѣ онъ?
Майоръ не знаетъ этого. Да ему и нѣтъ дѣла. Продремавъ весь вечеръ, онъ отобѣдалъ поздно въ своемъ клубѣ, гдѣ поймалъ какого-то скромнаго юношу, который не знаетъ, какъ отъ него избавиться, и разсказываетъ ему съ ожесточеніемъ анекдоты о Бэгсгокѣ, сэрѣ, на свадьбѣ у Домби, и о лордѣ Финиксѣ, чертовски джентльменистомъ пріятелѣ стараго Джое Б. А лордъ Финиксъ, которому слѣдовало бы спать спокойно въ отели Лонга, очутился, самъ не зная какъ, передъ игорнымъ столомъ, къ которому его привели своенравныя ноги, можетъ-статься, даже наперекоръ его собственному желанію.
Ночь, какъ исполинъ, наполняетъ церковь отъ помоста до крыши и владычествуетъ въ часы тишины и общаго спокойствія. Блѣдный разсвѣтъ снова заглядываетъ въ окна; потомъ уступаетъ мѣсто дню, видитъ, какъ ночь скрывается подъ сводами склеповъ, слѣдуетъ за нею, выгоняетъ ее, и прячется между мертвецами. Робкія мыши снова толпятся между собою, когда церковная дверь отворяется съ громомъ, и входятъ мистеръ Соундсъ и мистриссъ Миффъ. Опять треугольная шляпа одного и огорченная шляпка другой стоятъ поодаль во время свадебной церемоніи, и опять этотъ мужчина беретъ въ замужство эту женщину, на торжественномъ условіи:
"Съ сего дня на будущее время, въ радости и горѣ, въ богатствѣ и бѣдности, въ здоровьи и болѣзни, передъ лицомъ Всевышняго, любить другъ друга неизмѣнно, пока смерть не разлучитъ ихъ."
Эти уже самыя слова повторяетъ мистеръ Каркеръ, ѣдущій верхомъ по городу, съ зубами, оскаленными до-нельзя.