ГЛАВА IV И ПОСЛѢДНЯЯ.
Бутылка, долгое время невидѣвшая дневнаго свита и покрывшаяся пылью и паутиною, вынесена на солнце, а золотое вино отбрасываетъ свой свѣтъ на столъ.
Это послѣдняя бутылка старой мадеры.
-- Вы совершенно правы, мистеръ Джилльсъ, говорилъ мистеръ Домби.-- Это рѣдкое и превосходное вино.
Капитанъ, сидящій вмѣстѣ съ ними, сіяетъ радостью. На лицѣ его написанъ истинный восторгъ.
-- Мы, то-есть, я и Нэдъ, замѣчаетъ мастеръ Джилльсъ:-- обѣщали другъ другу...
Мистеръ Домби киваетъ головою капитану, который болѣе и болѣе приходитъ въ восторгъ.
-- ...Что разопьемъ эту бутылку, когда Валтеръ благополучно возвратится домой, хотя о такомъ домъ мы никогда и не думали. Если вы не вздумаете оспоривать нашей старой прихоти, то позвольте первый бокалъ выпить за здоровье Валтера и его жены.
-- За здоровье Валтера и его жены? говоритъ мистеръ Домби, цалуя Флоренсу.
-- За здоровье Валтера и его жены! говоритъ мистеръ Тутсъ.
-- За здоровье Валтера и его жены! восклицаетъ капитанъ: -- Ура!-- Мистеръ Домби, видя желаніе капитана чокнуться, тотчасъ протягиваетъ къ нему свой стаканъ. Другіе слѣдуютъ его примѣру, и слышится только веселый звонъ, какъ-будто звонъ свадебныхъ колоколовъ.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Другія зарытыя вина старѣютъ, какъ состарилась въ свое время старая бутылка мадеры; пыль и паутина густѣютъ на бутылкахъ.
Мистеръ Домби сталъ сѣдымъ джентльменомъ, на лицѣ котораго видны рѣзкіе слѣды заботъ и страданій; но это слѣды бури, навсегда прошедшей и оставившей послѣ себя ясный вечеръ.
Его не смущаютъ уже честолюбивые планы. Вся его гордость сосредоточивается въ его дочери и ея мужъ. Онъ сдѣлался тихъ, молчаливъ и задумчивъ, и никогда не разстается съ Флоренсою. Миссъ Токсъ очень-часто навѣшаетъ ихъ, и очень любима всѣми. Ея удивленіе къ своему бывшему патрону осталось и было платоническимъ съ самаго дня ея огорченія на Принцесс-Плэсѣ и нимало не охладѣло съ того времени.
У старика ничего не осталось отъ прежняго богатства, кромѣ ежегоднаго дохода, который ему присылаютъ отъ неизвѣстной особы, съ просьбою не стараться ее отъискивать, и принять это какъ старый долгъ.
Быстроглазый холостякъ, переставшій уже быть холостякомъ, женился на сестрѣ сѣдаго Каркера-Младшаго. Онъ только изрѣдка посѣщаетъ своего прежняго начальника, потому-что въ исторіи сѣдаго Каркера-Младшаго, и еще болѣе въ его имени, есть причины, заставляющія его не напоминать о себѣ мистеру Домби. Валтеръ и Флоренса видятся съ ними часто, и веселый домикъ оглашается иногда дуэтами фортепьяно и віолончеля.
А что подѣлываетъ деревянный Мичманъ? Онъ стоитъ на прежнемъ мѣстѣ, выстави правую ногу впередъ, весь выкрашенный заново, начиная съ треугольной шляпы до башмаковъ съ пряжками, и зорко поглядываетъ на извощичьи кареты, а надъ нимъ блеститъ золотая надпись: "Джилльсъ и Коттль".
Мичманъ ничѣмъ не занимается, кромѣ своей прежней торговли; по поговариваютъ на цѣлую милю кругомъ синяго зонтика на Лиденгаллскомъ-Рынкѣ, что товаръ мистера Джилльса сходитъ съ рукъ удивительно-хорошо, и что онъ не только не отсталъ отъ вѣка, но еще опередилъ его. Носится слухъ, что деньги мистера Джилльса начали обращаться чрезвычайно-удачно и накопляются замѣтнымъ образомъ. Достовѣрно же извѣстно, что, стоя у дверей лавки, въ своемъ сюртукѣ кофейнаго цвѣта, съ хронометромъ въ карманѣ и съ очками на лбу, онъ не жалуется на недостатокъ покупателей, но кажется очень-веселымъ и довольнымъ.
Что касается до его партнера, капитана Коттля, то онъ только мысленно занимается дѣломъ. Капитанъ такъ доволенъ важностью Мичмана для торговли и мореплаванія, какъ могъ бы доволенъ быть, еслибъ ни одинъ корабль не уходилъ изъ лондонской гавани безъ помощи Мичмана. Невозможно себѣ представить, съ какимъ восторгомъ видитъ онъ свое имя надъ дверьми лавки. Разъ двадцать въ день переходитъ онъ черезъ дорогу, чтобъ взглянуть на него съ другой стороны улицы, и обыкновенно говоритъ въ этихъ случаяхъ: "Эдвардъ Коттль, дружище, еслибъ твоя мать знала, что ты сдѣлаешься ученымъ человѣкомъ, то она бы вѣрно вышла изъ вѣтра".
Но вотъ, запыхавшись, является къ Мичману мистеръ Тутсъ, съ раскраснѣвшимся лицомъ, и прямо бросается въ залу.
-- Капитанъ Джилльсъ, говоритъ онъ, и мистеръ Сольсъ: -- спѣшу увѣдомить васъ, что мистриссъ Тутсъ увеличила наше семейство.
-- Это дѣлаетъ ей честь! восклицаетъ капитанъ.
-- Поздравляю васъ, мистеръ Тутсъ! говоритъ старый Солль.
-- Благодарю васъ, отвѣчаетъ мистеръ Тутсъ.-- Много вамъ обязанъ. Я зналъ, что вы будете рады, потому и пришелъ къ вамъ. Мы славно идемъ впередъ. Тамъ Флоренса, Сузанна, а вотъ и еще маленькое незнакомое существо.
-- Существо женскаго рода? спрашиваетъ капиталъ.
-- Да, капитанъ Джилльсъ, отвѣчаетъ мистеръ Тутсъ:-- и это меня очень радуетъ. По моему мнѣнію, чѣмъ чаще мы будемъ имѣть возможность повторять эту необыкновенную женщину, тѣмъ лучше.
-- Такъ держать! восклицаетъ капитанъ, обращаясь къ старой бутылки безъ горлышка.-- Пью за ея здоровье, и желаю ей имѣть больше этого добра!
-- Благодарю васъ, капитанъ Джилльсъ, въ восторгъ отвѣчаетъ мистеръ Тутсъ: -- я готовъ повторить ваше желаніе. Съ позволенія вашего, я закурю трубку.
Мистеръ Тутсъ начинаетъ курить и дѣлается необыкновенно разговорчивъ.
-- Мнѣ кажется, что изъ всѣхъ замѣчательныхъ случаевъ, въ которыхъ эта восхитительная женщина показала свой необыкновенный умъ, ничто такъ не удивительно, какъ точность, съ которою она поняла мою привязанность къ миссъ Домби.
Оба слушателя изъявили свое согласіе.
-- Повѣрьте, я никогда не измѣнился въ своихъ чувствахъ къ миссъ Домби, продолжалъ мистеръ Тутсъ.-- Они и теперь остались тѣ же. Она осталась для меня прежнимъ свѣтлымъ видѣніемъ, какимъ была до моего знакомства съ Валтеромъ. Когда мы съ мы стриссъ Тутсъ начали въ первый разъ говорить... ну, о нѣжной страсти... вы понимаете, капитанъ Джилльсъ?
-- Понимаю, понимаю, отвѣчаетъ капитанъ.
-- Когда мы въ первый разъ стали говорить объ этихъ предметахъ, я признался, что меня можно назвать увядшимъ цвѣткомъ.
Капитанъ киваетъ головою въ знакъ одобренія, и бормочетъ одно себя, что не всякій растущій цвѣтокъ -- роза.
-- Но представьте мое удивленіе, продолжаетъ мистеръ Тутсъ: -- когда я увидѣлъ, что мои чувства столько же извѣстны ей, какъ и мнѣ-самому. Все, что я говорилъ ей, не было для нея нови. Она была единственною женщиною, которая могла стать между мною и безмолвною могилою, и она исполнила это, къ моему вѣчному удивленію. Она знаетъ, что никто въ свѣтѣ не въ состояньи замѣнить для меня миссъ Домби. Она знаетъ, что для миссъ Домби я готовъ сдѣлать все на свѣтѣ. Она знаетъ, что я считаю ее украшеніемъ ея пола. Что же она говоритъ на это? "Ты правъ, мой другъ. Я совершенно съ тобою согласна".
-- И я также! говоритъ капитанъ.
-- И я! повторяетъ Солль Джилльсъ.
-- Согласитесь же, какая замѣчательная женщина моя жена продолжаетъ мистеръ Тутсъ, затягиваясь: -- какая у нея наблюдательность! Какое соображеніе! Вчера вечеромъ, когда мы сидѣли, наслаждаясь своимъ семейнымъ счастіемъ, она заговорила о и стоящемъ положеніи нашего друга Валтера. "Теперь" сказала она, "онъ избавится отъ морскихъ путешествій, послѣ перваго долгаго вояжа съ молодою женою"... какъ намъ извѣстно, мистеръ Сольсъ.
-- Совершенно справедливо, отвѣчаетъ старый инструментальный мастеръ, потирая руки.
-- Теперь онъ избавленъ отъ этихъ поѣздокъ, говоритъ моя жена:-- имѣетъ прекрасное мѣсто отъ той же конторы въ Лондонѣ, всѣми любимъ, устроиваетъ себѣ состояніе съ помощію дяди, въ чемъ, вѣрно, не ошибается моя жена, мистеръ Сольсъ?
-- Да, да, нѣкоторые изъ пропавшихъ кораблей, нагруженныхъ золотомъ, возвратились домой, весело отвѣчаетъ дядя Солль: -- грузъ небольшой, мистеръ Тутсъ, но годный для моего племянника.
-- Именно такъ! говоритъ мистеръ Тутсъ: -- жена моя никогда не ошибется. "Вотъ, въ какомъ онъ теперь положеніи", говоритъ необыкновенная женщина: "что будетъ далѣе?" Замѣтьте же теперь, капитанъ Джилльсъ и мистеръ Сольсъ всю проницательность моей жены. "На глазахъ самого мистера Домби основывается торговый домъ" говоритъ она:-- который, можетъ-быть, сравняется и превзойдетъ тотъ, гдѣ онъ былъ главою, и котораго начало изгладилось его памяти. Такимъ-образомъ" продолжаетъ моя жена: "отъ отъ дочери возникнетъ съ торжествомъ новый Домби и Сынъ".
Когда мистеръ Тутсъ, съ помощію трубки, довольно-нескладно высказалъ предсказаніе своей жены, капитанъ, внѣ себѣ, бросилъ вверхъ свою лакированную шляпу.
-- Соль Джилльсъ, вскричалъ онъ:-- человѣкъ ученый и мой добрый товарищъ! что я совѣтовалъ запомнить Валтеру въ тотъ самый вечеръ, когда онъ въ первый разъ пріискалъ себѣ работу? Не говорилъ ли я: "Воротись, Виттингтонъ, лорд-меръ Лондона -- на старости лѣтъ ты никогда съ нимъ не разстанешься." Не говорилъ я этого, Соль Джилльсъ?
-- Да, я помню, Нэдъ, отвѣчаетъ старый инструментный мастеръ.
-- Такъ знаешь-ли, говоритъ капитанъ, разваливаясь на стулѣ и пробуя голосъ: -- я затяну вамъ мою любимую пѣсню, а вы подтягивайте хоромъ!
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Зарытыя вина старѣютъ, какъ состарилась въ свое время старая мадера; пыль и паутина густѣютъ на бутылкахъ.
Осенью, на прибрежьи моря, часто видятъ молодую женщину и сѣдаго старика. Съ ними, или возлѣ нихъ, всегда двое дѣтей: мальчикъ и дѣвочка, и старая собака, которую дѣти зовутъ Діогеномъ.
Старикъ ходитъ съ мальчикомъ, говоритъ съ нимъ, играетъ, смиритъ за нимъ. Если онъ задумчивъ, старикъ также задумывается, и часто, когда ребенокъ, сидя возлѣ него, смотритъ ему въ лицо и спрашиваетъ о чемъ-нибудь, старикъ держитъ его маленькую руку и забываетъ отвѣчать ему. Тогда ребенокъ говоритъ:
-- Дѣдушка, не-уже-ли я такъ похожъ на моего бѣднаго маленькаго дядю?
-- Да, Поль; но онъ былъ слабый ребенокъ, а ты очень здоровъ и крѣпокъ.
-- О, да, я очень-крѣпокъ!
-- Онъ лежитъ возлѣ моря, на маленькой постели, около которой ты можешь бѣгать.
И старикъ весело смотритъ, какъ возлѣ него бѣгаетъ и рѣзвится ребенокъ.
Но никто, кромѣ Флоренсы, не зналъ, какъ старикъ любитъ дѣвочку. Самъ ребенокъ удивляется, въ какой тайнѣ скрывается эта любовь. Онъ прижимаетъ ее къ сердцу; онъ не можетъ видѣть облака на ея лицѣ; онъ не допускаетъ ее сидѣть въ сторонѣ. Ему все кажется, что она боится пренебреженія. Онъ прокрадывается, чтобъ взглянуть на нее во время сна; онъ любитъ когда она приходитъ будить его поутру. Онъ всегда гораздо-нѣжнѣе съ нею безъ постороннихъ. И ребенокъ спрашиваетъ его иногда:
-- Дѣдушка, зачѣмъ ты плачешь, цалуя меня?
Онъ отвѣчаетъ только: "маленькая Флоренса! маленькая Флоренса!" и гладитъ кудри, падающія на ея блестящіе глазки.