ГЛАВА IV.
Перемѣны.
-- Наконецъ, Сузанна, пришло время возвратиться въ нашъ старый, тихій домъ! сказала Флоренса своей неизмѣнной миссъ Нипперъ.
-- О, да, миссъ Флой, очень-тихій. До чрезвычайности тихій,
-- Когда я была ребенкомъ, сказала задумчиво Флоренса: -- случалось ли тебѣ видѣть этого джентльмена, который три раза пріѣзжалъ сюда, чтобъ меня видѣть? кажется, три раза, Сузанна?
-- Три раза, миссъ. Въ первый, когда вы гуляли съ этими Скеттль...
Кроткій взглядъ Флоренсы остановилъ Сузанну.
-- Съ сэромъ Барнетомъ и его лэди, понравилась она: -- и съ молодымъ джентльменомъ, миссъ. А потомъ еще два раза по вечерамъ.
-- Когда я была ребенкомъ и гости бывали у папа, приходилъ къ намъ этотъ джентльменъ, Сузанна?
-- Право, миссъ, не помню. Я была тогда новая въ домѣ.
-- Конечно, ты не могла знать всѣхъ, кто бывалъ въ домъ.
-- Нѣтъ, миссъ; но когда мы толковали о господахъ и гостяхъ, я помню, что мни случалось слышать, будто этотъ мистеръ Каркеръ былъ у вашего папа почти такимъ же важнымъ джентльменомъ, какъ теперь. Въ домѣ говорили, миссъ Флой, будто онъ ведетъ всѣ дѣла вашего на въ Сити, и управляетъ всѣмъ, и вашъ п а смотритъ на него больше, чѣмъ на кого-нибудь -- а это ему не очень-трудно, миссъ Флой, извините, такъ-какъ онъ не смотритъ ни на кого. Теперь же я слыхала отъ этой курицы Перча -- хоть онъ и жалкое созданіе, а знаетъ многое, что дѣлается въ Сити -- будто вашъ на не дѣлаетъ ничего безъ мистера Каркера и предоставляетъ ему вси дѣла, и дѣлаетъ все, что мистеръ Каркеръ скажетъ. Вотъ какова птичка мистеръ Каркеръ!
Флоренса, сидѣвшая въ раздумьи у окна, стала слушать съ большимъ вниманіемъ и не потеряла ни слова изъ разсказа миссъ Нипперъ.
-- Да, Сузанна, онъ въ довѣренности у папа и вѣрно его другъ.
Она остановилась на этой идеѣ, которая не покидала ея нѣсколько дней. Мастеръ Каркеръ въ оба визита, послѣдовавшіе за первымъ, принималъ съ нею особенный тонъ обращенія: онъ сообщалъ ей украдкою и съ таинственнымъ видомъ, что о "Сынѣ и Наслѣдникѣ" все еще нѣтъ никакихъ извѣстіи; показывалъ, будто имѣегъ надъ нею нѣкоторую власть, которую кротко воздерживаетъ; будто между ними существуетъ довѣренность.-Все это удивляло бѣдную дѣвушку и смущало ее. Она не имѣла никакихъ средствъ освободиться изъ паутины, которою онъ ее опутывалъ: для этого нужно было больше знанія свѣта, нужна была хитрость, которая бы могла бороться съ его ловкостью -- а бѣдная Флоренса была невинна и неопытна. Правда, онъ сказалъ ей не болѣе какъ то, что о кораблѣ нѣтъ извѣстій, и его почти навѣрное можно считать погибшимъ; по какимъ образомъ могъ онъ знать, почему этотъ корабль такъ сильно интересуетъ ее? почему онъ имѣетъ право обнаруживать передъ нею это знаніе такъ мрачно и вкрадчиво?
Такое поведеніе Каркера и привычка думать о немъ съ удивленіемъ и безпокойствомъ, окружили его въ умѣ Флоренсы страннымъ обаяніемъ; онъ пугалъ ея робкое воображеніе, хоть и ни разу не хмурился на нее и глядѣлъ не съ выраженіемъ неудовольствія или ненависти, но всегда съ любезною и свѣтлою улыбкой.
Флоренса, нетерявшая надежды возвратить себѣ любовь отца, тревожилась мыслью, что эта инстинктивная боязнь, которую внушалъ ей другъ и повѣренный его, принадлежитъ къ числу недостатковъ, охладившихъ къ ней родительское сердце. Она старалась преодолѣть чувства, отталкивавшія ее отъ мистера Каркера, и такимъ-образомъ, не имѣя никого, кто бы могъ ей посовѣтовать -- она и не рѣшилась совѣтоваться ни съ кѣмъ: это показалось бы жалобою на отца... Бѣдная Флоренса носилась по безпокойному морю сомнѣнія и надежды; а мистеръ Каркеръ, подобно чешуйчатому чудовищу водной бездны, плавалъ по глубинѣ и не спускалъ съ нея своего блестящаго взгляда.
Все это усиливало желаніе Флоренсы возвратиться домой, гдѣ одинокая жизнь успокоила бы ея робкую душу. 4art*o думала она о Валтерѣ, особенно въ темныя и бурныя ночи, но всегда съ надеждою; часто текли изъ глазъ ея слезы при мысли о его страданіяхъ, но рѣдко она оплакивала его какъ умершаго, или, если это и случалось, то никогда не было продолжительно.
Она писала къ старому инструментальному мастеру, на не получила никакого отвѣта,-- да и записка ея не требовала отвѣта. Въ такомъ положеніи была Флоренса въ утро своего отъѣзда домой.
Докторъ и мистриссъ Блимберъ отправились уже въ Брайтонъ, въ сопровожденіи весьма-неохотно сопутствовавшаго имъ юнаго Барнета. Праздники прошли; большая часть гостившихъ на дачѣ дѣтей разъѣхались по домамъ; наставалъ конецъ и долгому посѣщенію Флоренсы.
Былъ, между-прочимъ, одинъ гость, который, хотя и не жилъ въ домѣ сэра Барнета, но оказывалъ его семейству большое вниманіе: мистеръ Тутсъ. Возобновивъ съ молодымъ Барнетомъ знакомство, начатое на прощальномъ балѣ доктора Блимбера, онъ регулярно черезъ день дѣлалъ визиты сэру Барнету, у дверей котораго оставилъ цѣлую колоду визитныхъ карточекъ.
Мистеръ Тутсъ возъимѣлъ также счастливую мысль не дать семейству Скеттльсовъ забыть себя. Посовѣтовавшись съ Чиккеномь, онъ купилъ шести-весельную шлюпку, на руль которой садился самъ знаменитый Боевой-Пѣтухъ, наряженный въ багроваго цвѣта сюртукъ. Еще прежде, чѣмъ началъ свои прогулки по водъ, мистеръ Тутсъ спросилъ у своего ментора аллегорически, какое бы имя онъ далъ своей лодкѣ, предположивъ, что онъ, Боевой-Пѣтухъ, былъ влюбленъ въ особу по имени Мери? Чиккенъ отвѣчалъ съ обычными энергическими восклицаніями, что назвалъ бы лодку не иначе, какъ "П о ллью" { Poll -- такое уменьшительное Англичане сдѣлали изъ Mary. Примѣч. переводч. } или "Восторгомъ Чиккена". По зрѣломъ размышленіи, мистеръ Тутсъ рѣшился окрестить свою шлюпку именемъ: "Радость Тутса" -- это будетъ топкимъ, деликатнымъ комплиментомъ Флоренсѣ.
Въ щегольской шлюпкѣ, развалившись на малиновыхъ подушкахъ и провѣтривая свои башмаки на воздухѣ, мистеръ Тутсъ катался ежедневно по Темзѣ, около сада сэра Барнета; а Чиккенъ, правя рулемъ, дѣлалъ эволюціи и завороты, отъ которыхъ всѣ прибрежные жители приходили въ изумленіе. Но каждый разъ, какъ мистеръ Тутсъ замѣчалъ кого-нибудь въ саду, на краю рѣки, онъ притворялся, что очутился тутъ совершенно-нечаянно, но стеченію самыхъ случайныхъ и невѣроятныхъ обстоятельствъ.
-- Здравствуйте, Тутсъ! говаривалъ сэръ Барнетъ, махая ему рукою съ террасы, между-тѣмъ, какъ лукавый Чиккенъ правилъ прямо въ берегъ.
-- А, здоровы ли вы, сэръ Барнетъ? Какъ мнѣ удивительно видѣть васъ здѣсь!
Мистеръ Тутсъ всегда изъявлялъ такое удивленіе, какъ-будто это былъ не собственный домъ сэра Барнета Скеттльса, а какой-нибудь древній опустѣлый храмъ на берегахъ Нила или Ганга.
-- Никогда я такъ не удивлялся! восклицалъ мистеръ Тутсъ: -- а миссъ Домби здѣсь?
На этотъ вопросъ являлась иногда сама Флоренса.
-- О, Діогенъ совершенно здоровъ, миссъ Домби! крикивалъ ей Тутсъ.-- Я заходилъ справиться сегодня утромъ.
-- Премного благодарю васъ, отвѣчалъ ему пріятный голосъ Флоренсы.
-- Что же вы не выйдете на берегъ, Тутсъ? спрашивалъ сэръ Барнетъ.-- Вы вѣрно никуда не торопитесь. Приставайте къ берегу и зайдите къ намъ.
-- О, это ничего, благодарю васъ. Прощайте! И бѣдный Тутсъ, которому до смерти хотѣлось бы принять приглашеніе сэра Барнета, но который не имѣлъ смѣлости принять его, удалялся.
"Радость" стояла у садовой пристани въ необычайномъ блескѣ въ утро отъѣзда Флоренсы. Спустившись внизъ послѣ приведеннаго нами разговора съ Сузанною, чтобъ проститься съ гостепріимными хозяевами дома, Флоренса увидѣла мистера Тутса, дожидавшагося ея въ гостиной.
-- О, здоровы ли вы, миссъ Домби? Благодарю васъ, я совершенно здоровъ; надѣюсь, и вы также. Діогенъ былъ здоровъ вчера, я справлялся.
-- Вы очень-добры, мистеръ Тутсъ.
-- О, благодарю васъ, это ничего. Я думалъ, что вы, можетъ-быть, пожелаете воротиться домой водою, миссъ Домби. Погода прекрасная. Въ шлюпкѣ будетъ мѣсто и для вашей горничной.
-- Я вамъ очень-благодарна, но, право, не могу...
-- О, это ничего! Добраго утра!
-- Отъ-чего вы не подождете? Лэди Скеттльсъ сейчасъ пріидетъ сюда.
-- О, нѣтъ, благодарю васъ; это ничего.
Мистеръ Тутсъ, когда желаніе сердца его выполнялось, то-есть, когда ему удавалось поговорить съ Флоренсой, былъ всегда такъ робокъ и въ такихъ попыхахъ! Но въ эту минуту вошла лэди Скеттльсъ, и мистеръ Тутсъ почувствовалъ сильный припадокъ страсти спросить о ея здоровьѣ, пожать ей руку и объявить, что онъ совершенно здоровъ. Вошелъ сэръ Барнетъ. Тутсъ обратился и къ нему съ упорствомъ отчаянія.
-- Мы лишаемся сегодня, свѣта нашего дома, Тутсъ, сказалъ сэръ Барнетъ, обратясь къ Флоренсѣ.
-- О, это ничего... то-есть, нѣтъ, очень-много! Прощайте!
Мистеръ Тутсъ совершенно растерялся и, вмѣсто того, чтобъ уидти послѣ такого рѣшительнаго прощанья, стоялъ какъ вкопанный, глядя вокругъ себя съ отчаяніемъ. Флоренса, чтобъ его выручить, простилась съ лэди Скеттльсъ, поблагодаривъ ее искренно за любезность, и подала руку сэру Барнету.
-- Могу ли просить васъ, миссъ Домби, сказалъ хозяинъ, усаживая ее въ карету: -- передать вашему милому папа мои лучшіе комплименты?
Флоренсѣ было больно принять такое порученіе; она только поклонилась сэру Барнету и поблагодарила его. И опять она подумала, что пустынный и скучный домъ, свободный отъ подобныхъ затруднительностей и напоминаній о ея горести, будетъ ей лучшимъ убѣжищемъ.
Всѣ остававшіяся пріятельницы Флоренсы прибѣжала проститься съ нею. Всѣ любили ее; даже слуги кланялись, а служанки дома присѣдали ей издали. Оглянувшись на всѣ эти ласковыя лица и увидя между ними сэра Барнета съ лэди Скеттльсъ и Тутса, вытаращившаго глаза поодаль, она вспомнила ночь, когда уѣзжала вмѣстѣ съ маленькимъ Полемъ отъ доктора Блимбера. Когда карета тронулась, лицо ея было влажно отъ слезъ.
Слезы грусти -- вмѣстѣ съ тѣмъ и слезы утѣшенія; старый, скучный отцовскій домъ былъ ей драгоцѣненъ по воспоминаніямъ, которыя пробуждались одно послѣ другаго, по мѣрѣ приближенія кареты къ городу. Какъ долго, казалось Флоренсѣ, не ходила она по этимъ безмолвнымъ комнатамъ, гдѣ все говорило ей о матери и братѣ! Даже Сузанна Нипперъ становилась благосклоннѣе къ жилищу, гдѣ провела столько лѣтъ.-- Какъ тамъ ни скучно, миссъ, а мнѣ бы не хотѣлось, чтобъ домъ сожгли или срыли.
-- Ты пройдешь съ удовольствіемъ по открытымъ комнатамъ, Сузанна?
-- Можетъ-быть, миссъ, хоть и очень-вѣроятно, что я завтра же буду ихъ снова ненавидѣть!
Флоренса чувствовала, что найдетъ душевное спокойствіе внутри высокихъ, мрачныхъ стѣнъ, гдѣ тайеа ея сердца не будетъ ежедневно возбуждать любопытства множества счастливыхъ глазъ. Здѣсь, въ святилищѣ тихихъ воспоминаній, сердцу ея будетъ легче, чѣмъ среди сценъ веселья, и она съ нетерпѣніемъ ожидала минуты, скоро ли старая темная дверь затворится за нею.
Исполненныя такихъ мыслей, онѣ въѣхали въ длинную и мрачную улицу. Флоренса сидѣла въ каретѣ не на тои сторонѣ, которая была ближе къ дому, и выглядывала изъ окна, ища взорами дѣтей, жившихъ насупротивъ. Внезапное восклицаніе Сузанны заставило ее быстро обернуться:-- Ахъ, Боже мой! да гдѣ жь нашъ домъ?
-- Нашъ домъ? отозвалась Флоренса.
Сузанна нѣсколько разъ высовывалась изъ окошка, и наконецъ, когда карета остановилась, устремила на свою госпожу взглядъ крайняго изумленія.
Вокругъ всего дома, отъ Фундамента до крыши, возвышался настоящій лабиринтъ подмостокъ и лѣсовъ. Цѣлая половина улицы была загромождена кирпичами, известью, бревнами, камнями, мусоромъ. Снаружи и внутри кипѣла работа каменьщиковъ, штукатуровъ, плотниковъ, малеровъ, обойщиковъ и драпировщиковъ, отъ погребовъ до чердаковъ.
Флоренса вышла изъ кареты, не вполнѣ увѣренная, точно ли это домъ ея отца. Наконецъ, она узнала Тоулинсона, съ загорѣлымъ отъ солнца лицомъ, ожидавшаго ее у дверей.
-- Ничего не случилось? спросила Флоренса со страхомъ.
-- О нѣтъ, миссъ.
-- Тутъ большія перемѣны?
-- Да, миссъ, большія перемѣны.
Флоренса промелькнула мимо его и побѣжала наверхъ по лѣстницѣ. Давно-изгнанный изъ парадныхъ комнатъ свѣтъ озарилъ ихъ снова; вездѣ стояли подмостки, козлы, скамьи, подвижныя лѣстницы; на нихъ работали люди въ бѣлыхъ бумажныхъ шапкахъ. Портретъ ея покойной матери былъ снятъ, и на мѣстѣ его виднѣлась надпись мѣломъ: "Зеленая съ золотомъ". Лѣстница была также лабиринтомъ лѣсовъ и подмостокъ, на которыхъ торчалъ цѣлый Олимпъ мастеровыхъ. Ея комната не была еще тронута, но, по-видимому, ожидала общей участи. Флоренса перешла въ другую комнату, гдѣ стояла маленькая кроватка покойнаго Поля. Тамъ она встрѣтила Сузанну Нипперъ, которая объявила, что папа ея дома и желаетъ ее видѣть.
-- Дома и зоветъ меня! воскликнула Флоренса съ трепетомъ.
Сузанна повторила свои слова, и Флоренса побѣжала внизъ, съ сильно-бьющимся сердцемъ. Отецъ могъ слышать каждое его біеніе. Еще моментъ, и она бросилась бы къ нему на шею, но онъ былъ не одинъ. Съ нимъ были двѣ дамы, и Флоренса остановилась. Въ это время, Діогенъ ворвался въ комнату съ такими прыжками и шумомъ, что одна изъ дамъ вскрикнула.
-- Флоренса, сказалъ отецъ, протянувъ руку такъ холодно, какъ-будто желая этимъ жестомъ отдалить отъ себя дочь:-- здорова ли ты?
Флоренса взяла его руку и робко прижала къ губамъ.
-- Что это за собака? спросилъ онъ съ неудовольствіемъ.
-- Это собака, папа... изъ Брайтона.,
-- А! и облако пронеслось по его лицу: онъ понялъ ее.
-- Она очень-добра, а теперь только обрадовалась мнѣ, сказала Флоренса, обращаясь кротко къ обѣимъ дамамъ.-- Простите ее. Взглядъ этотъ показалъ Флоренсѣ, что вскрикнувшая дама, которая сидѣла, была старуха; а другая, стоявшая подлѣ ея отца -- стройная и щегольски-одѣтая красавица.
-- Мистриссъ Скьютонъ, вотъ моя дочь Флоренса.
-- Очаровательна! какъ натуральна! Вы должны поцаловать меня, милая Флоренса.
Исполнивъ желаніе пожилой дамы, Флоренса обратилась къ другой, стоявшей подлѣ ея отца.
-- Эдиѳь, сказалъ мистеръ Домби: -- вотъ моя дочь Флоренса; эта дама будетъ скоро твоею мама.
Флоренса вздрогнула и взглянула на прекрасное лицо молодой дамы съ удивленіемъ, участіемъ, слезами и неопредѣленнымъ страхомъ. Наконецъ, она воскликнула: -- О, папа, будьте счастливы! очень, очень-счастливы, на всю жизнь! и упала рыдая на грудь Эднои.
Настало краткое молчаніе. Красавица, остановившаяся-было въ нерѣшимости, подойдти или нѣтъ къ Флоренсѣ, прижала ее къ сердцу и пожимала руку, которою дѣвушка обхватила ее, какъ-будто желая успокоить и утѣшить бѣдняжку. Она не произнесла ни одного слова, но склонила голову къ Флоренсѣ и молча цаловала ея влажныя щеки.
-- Не угодно ли пройдтись по комнатамъ и взглянуть на работы?.. сказалъ мистеръ Домби, предлагая руку мистриссъ Скьютонъ, которая разглядывала Флоренсу въ лорнетъ -- а Флоренса все еще рыдала, прижавшись къ груди молодой дамы. Послышался изъ другой комнаты голосъ Домби; -- Спросимъ лучше Эдиѳь. Ахъ, Боже мой, да гдѣ же она?
-- Эдиѳь, моя милая! кричала мистриссъ Скьютонъ.-- Гдѣ ты? Вѣрно ищешь гдѣ-нибудь мистера Домби. Мы здѣсь.
Красавица высвободилась изъ объятій Флоренсы, поцаловала ее еще разъ и поспѣшно присоединилась къ матери и жениху. Флоренса осталась на мѣстѣ, счастливая, грустная, въ слезахъ. Долго ли это длилось, она сама не помнила; вдругъ подошла къ ней опять ея новая мама и снова обняла ее.
-- Флоренса, сказала она торопливо и глядя ей пристально прямо въ глаза.-- Вы не начнете съ того, чтобъ меня ненавидѣть?
-- Ненавидѣть васъ, мама! И она обняла ее съ любовью.
-- Тсс! Не думайте обо мнѣ дурно. Вѣрьте, что я употреблю всѣ усилія сдѣлать васъ счастливою, что я готова любить васъ, Флоренса. Прощайте. Мы скоро увидимся. Не стойте здѣсь.
Она снова обняла и поцаловала Флоренсу... Красавица говорила торопливо, но съ твердостью, и Флоренса увидѣла, что она вскорѣ присоединилась къ ея отцу въ другой комнатѣ.
Свиданіе это воскресило надежды Флоренсы. Ночью ей снилось, что ея родная мама смотритъ на нихъ съ лучезарною улыбкой и благословляетъ дочь на новыя усилія!