СЦЕНА II.
ТѢ-ЖЕ, МНССАЛИНА, одѣтая Вакханкой.
МЕССАЛИНА.
Привѣтъ мой Клавдію, привѣтъ тому,
Въ чью честь торжественный нашъ пиръ устроенъ!
Привѣтъ мой цезарю! Фалерна чашу
Я поднимаю смѣлою рукой,
Какъ въ битвѣ мечъ свой воинъ поднимаетъ,
И защищаю осени права.
КАЛИГУЛА.
Коль осень защищаетъ Эригона,
Поспоримъ мы съ защитницей такой...
Ну, что же скажешь ты въ ея защиту?
МЕССАЛИНА.
А вотъ что: чашу подними и пей!
КАЛИГУЛА, пьетъ.
Отвѣтъ краснорѣчивъ. Почтимъ наградой
Защитницу.
МЕССАЛИНА.
Ты признаешь теперь,
Что осени веселый даръ привѣтенъ?
КАЛИГУЛА.
По моему, не нужно дѣлать выборъ
Между весной и осенью: весна
Даетъ любовь, вино приноситъ осень:
Прекрасны оба дара и равны;
Такъ будемъ же всегда нетерпѣливо
Ждать осени, дарующей вино,
И радостной весны, любовь дающей.
МЕССАЛИНА.
Клянусь Ѳемидой, справедливъ твой судъ.
Укрась-же, цезарь, мудрое чело
И розами, и вѣтвью винограда:
Амуръ и Бахусъ надъ землей тебѣ
Даютъ такую власть, какую въ небѣ
Они имѣютъ.
КАЛИГУЛА.
Клавдій, что же ты
Молчишь? Какъ царь торжественнаго пира,
Придумай что нибудь повеселѣй:
Мы всѣ твои желанія исполнимъ.
Ну, занимай насъ, Клавдій, какъ гостей --
Я этого хочу.
КЛАВДІЙ.
Напрасно, цезарь,
Взываешь ты къ фантазіи моей;
Съ тобою рядомъ возлежитъ Апеллъ;
Дай повелѣніе -- и онъ потѣшитъ
Тебя своимъ искусствомъ.
АПЕЛЛЪ.
Пожелать
Тебѣ лишь стоитъ, цезарь, и готовъ я
Представить сцену Эннія иль Плавта;
Иль можетъ быть трагедію ты хочешь
Послушать: изъ Эсхила и Софокла
Прочту я, цезарь.
КАЛИГУЛА.
Касторомъ клянусь!
Въ одинъ прекрасный день я брошу въ пламень
Вергилія и Пиндора стихи,
Всѣ глупыя писанія поэтовъ!
Въ чемъ ихъ заслуга, чтобы жить въ вѣкахъ
Безсмертной памятью? Кто далъ имъ право
Равняться дерзко славою со мной,
Властителемъ земли? Они -- болтали,
Я -- дѣйствую. Ихъ власть была мечтой,
Я надѣленъ дѣйствительною властью.
Притворствомъ жалкихъ вымысловъ они
Тревожатъ душу лживою печалью
И слезы вызываютъ; я могу
И горемъ, и слезами переполнить
Весь міръ -- лишь слово вымолвлю одно!
Они съ трудомъ въ театрѣ собирали
Своимъ талантомъ зрителей, а я
Въ громадный циркъ влеку толпы народа,
Комедіантовъ львами замѣнивъ;
Я, смерть притворную изгнавъ со сцены,
Какъ гостя, благосклонно призываю
Смерть настоящую; мы съ ней друзья,
И мнѣ всегда она служить готова,
Когда настанетъ часъ, чтобъ мечъ поднять
Или наполнитъ чашу ядомъ!.. Клавдій,
Куда уходишь ты?
КЛАВДІЙ.
Мнѣ показалось,
Зовутъ меня.
КАЛИГУЛА.
Э, вздоръ, ошибся ты.
Останься. Пей. А ты Апеллъ? Ну, что-же,
Наполни чашу... Вѣдь у насъ вино,
Клянуся, слаще Нектара, и Геба
Его подноситъ..
МЕССАЛИНА, протягивая чашу.
Цезарь, за твое
Могущество и счастіе!
КАЛИГУЛА, Апеллу.
Послушай:
Хоть ты лѣнивъ, Апеллъ, но я хочу
Доставить новый случай изученья
Искусству твоему...
(Обращаясь къ рабу).
Пусть приведутъ
Двухъ юношей, которые сегодня
На Форумѣ кричали предъ толпой:
"Смерть цезарю!"
(Рабъ уходитъ).
На завтра ты въ "Медеѣ",
Иль "Ифигеніи" представишь мнѣ
Томленья ихъ предсмертной агоніи;
Смотри-же, хорошенько наблюдай:
Для трагика тутъ опытъ интересный.