XVI.
Эпилогъ.
Прошелъ годъ со смерти Карла IX и вступленія на престолъ его преемника.
Генрихъ III, благополучно царствующій милостію Бога и матери своей Катерины, отправился на торжественный ходъ, совершаемый въ честь клернской Божіей-Матери.
Онъ вышелъ пѣшкомъ съ супругою и всѣмъ своимъ дворомъ.
Генриху III очень можно было предаваться этимъ маленькимъ развлеченіямъ; никакая важная забота не тяготѣла надъ нимъ въ это время. Король наваррскій быль въ Наваррѣ, гдѣ ему такъ давно хотѣлось быть, и очень занимался, какъ говорили, одною прекрасною дѣвушкою изъ рода Монморанси, которую онъ называлъ la Fosseuse. Маргерита была при немъ, печальная и мрачная, и находила въ своихъ прекрасныхъ горахъ если не уничтоженіе, то по-крайней-мѣрѣ уменьшеніе двухъ главнѣйшихъ золъ жизни: отсутствія и смерти.
Парижъ былъ очень-спокоенъ, и королева-мать, бывшая вполнѣ регентшею съ-тѣхъ-поръ, какъ сынъ ея Генрихъ былъ королемъ, жила то въ Луврѣ, то въ суассонскомъ отелѣ, находившемся на томъ мѣстѣ, гдѣ теперь хлѣбный базаръ. Теперь отъ этого отеля осталась только прекрасная колонна, которую можно видѣть противъ улицы.
Однажды вечеромъ, когда королева занималась изученіемъ звѣздъ вмѣстѣ съ Рене, маленькихъ измѣнъ котораго она и не подозрѣвала, и который опять вошелъ къ ней въ милость, благодаря ложному свидѣтельству въ дѣлѣ Коконна и ла-Моля,-- вдругъ пришли доложить ей, что кто-то имѣетъ сообщить ей важное дѣло и ждетъ ее въ молельнѣ.
Она поспѣшно вышла и очутилась передъ Морвелемъ.
-- Онъ здѣсь, сказалъ отставной капитанъ петардщиковъ, вопреки придворному этикету не давъ Катеринѣ времени обратиться къ нему съ вопросомъ.
-- Кто онъ? спросила Катерина.
-- Да кто же, ваше величество, если не король наваррскій?
-- Здѣсь! произнесла Катерина:-- здѣсь... онъ... Генрихъ... а зачѣмъ бы онъ пришелъ сюда, безразсудный?
-- По-видимому, повидаться съ госпожею де-Совъ, только. Но вѣроятно въ-слѣдствіе заговора противъ короля.
-- А какъ вы узнали, что онъ здѣсь?
-- Вчера я видѣлъ, какъ онъ входилъ въ одинъ домъ: черезъ минуту пріѣхала и госпожа де-Совъ.
-- Увѣрены ли вы, что это онъ?
-- Я дожидался его выхода, т. е. порядочную часть ночи. Въ три часа, любовники вышли. Король проводилъ ее до воротъ Лувра; тамъ, благодаря сторожу, который, вѣроятно, на ихъ сторонѣ, она вошла очень-спокойно, а король, напѣвая какую-то пѣсеньку, пошелъ назадъ такъ непринужденно, какъ-будто былъ посреди своихъ горъ.
-- Куда же онъ возвратился?
-- Въ Улицу-д'Арбр-Секъ, въ гостинницу à la Belle Étoile, къ тому самому трактирщику, у котораго стояли два колдуна, казненные по волѣ вашего величества въ прошломъ году.
-- Отъ-чего вы мнѣ сейчасъ же не донесли объ этомъ?
-- Потому-что я еще не вполнѣ былъ увѣренъ.
-- А теперь?
-- Теперь я увѣренъ.
-- Ты видѣлъ его?
-- Совершенно. Я спрятался у виннаго торговца напротивъ. Сначала, онъ вошелъ въ тотъ же домъ, что и наканунѣ; потомъ, такъ-какъ она долго не являлась, онъ неосторожно показался въ окнѣ перваго этажа: тутъ всѣ мои сомнѣнія разсѣялись, тѣмъ болѣе, что черезъ минуту госпожа де-Совъ опять пріѣхала....
-- И ты думаешь, что они, какъ и въ прошлую ночь, останутся до трехъ часовъ утра?
-- Очень-вѣроятно.
-- Гдѣ этотъ домъ?
-- Близь Круа-де-Пти-Шанъ, къ Сент-Оноре.
-- Хорошо, сказала Катерина.-- Господинъ де-Совъ не знаетъ вашего почерка?
-- Нѣтъ.
-- Садитесь сюда и пишите.
Морвель повиновался и взялъ перо.
-- Я готовъ, ваше величество, сказалъ онъ.
Катерина продиктовала:
"Въ то время, какъ г. баронъ де-Совъ исполняетъ свою обязанность въ Луврѣ, баронесса съ однимъ щеголемъ, его пріятелемъ, находится въ домѣ близь Круа-де-Пти-Шанъ, около Сент-Оноре. Г. баронъ де-Совъ узнаетъ домъ по красному кресту на стѣнѣ."
-- Что дальше? спросилъ Морвель.
-- Сдѣлайте копію съ этого письма, сказала Катерина.
Морвель машинально повиновался.
-- Теперь, сказала королева:-- прикажите какому-нибудь ловкому человѣку передать одно изъ этихъ писемъ господину де-Совъ, а другое пусть онъ обронитъ въ корридорахъ Лувра.
-- Я не понимаю... сказалъ Морвель.
Катерина пожала плечами.
-- Вы не понимаете, что мужъ, получившій подобную записку, разсердится?..
-- Но мнѣ кажется, ваше величество, что онъ не сердился прежде на короля наваррскаго.
-- Тотъ, кто спускаетъ нѣкоторыя вещи королю, не проститъ ихъ, быть-можетъ, простому волокитѣ. Впрочемъ, если онъ не разсердится, вы за него должны будете разсердиться.
-- Я?
-- Безъ всякаго сомнѣнія. Вы возьмете четырехъ, шестерыхъ человѣкъ, если нужно, замаскируетесь, выломите двери, какъ-будто вы посланы барономъ, застанете любовниковъ на свиданіи и поразите ихъ во имя мужа; а на другой день, брошенное письмо, найденное какою-нибудь благодѣтельною душою и быстро пущенное въ ходъ, засвидѣтельствуетъ, что это было мщеніе мужа. Только по несчастному стеченію обстоятельствъ окажется, что любовникъ былъ король наваррскій; но кто могъ себѣ вообразить это, когда всѣ думали, что онъ въ По?
Морвель съ удивленіемъ посмотрѣлъ на Катерину, поклонился и вышелъ.
Въ то самое время, какъ онъ выходилъ изъ суассонскаго отеля, г-жа де-Совъ входила въ маленькій домикъ у Круа-де-Пти-Шанъ.
Генрихъ ждалъ ее у полуотворенной двери.
Увидѣвъ ее, онъ тотчасъ же спросилъ:
-- За вами никто не слѣдовалъ?
-- Сколько мнѣ кажется, нѣтъ, сказала Шарлотта.
-- А меня такъ, кажется, преслѣдовали, не только-что ночью, но даже нынѣшнимъ вечеромъ, сказалъ Генрихъ.
-- Боже мой! вы меня пугаете, ваше величество! Если вниманіе къ старинной дружбѣ будетъ причиною вашего несчастія, я никогда не утѣшусь.
-- Будьте спокойны, другъ мой, сказалъ Беарнецъ:-- насъ сторожатъ три шпаги.
-- Три? это немного, ваше величество.
-- Этого слишкомъ-довольно, если шпаги эти принадлежатъ де-Муи, Сокуру и Бартелеми.
-- Такъ де-Муи съ вами въ Парижѣ?
-- Безъ сомнѣнія.
-- Онъ осмѣлился возвратиться въ столицу! У него, слѣдовачтельно, какъ и у васъ, есть какая-нибудь бѣдная, влюбленная въ него женщина?
-- Нѣтъ. Но у него есть врагъ, котораго онъ поклялся убить. Ненависть, моя милая, можетъ увлекать въ такія же дурачества, какъ и любовь.
-- Благодарю, ваше величество...
-- О! сказалъ Генрихъ: -- я не говорю о настояніемъ; я говорю о прошедшихъ и будущихъ дурачествахъ. Но не будемъ спорить объ этомъ; намъ некогда терять время.
-- Вы, значитъ, все-таки ѣдете?
-- Ныньче ночью.
-- Слѣдовательно, вы окончили дѣла, для которыхъ возвратились въ Парижъ?
-- Я возвращался только для васъ.
-- Гасконецъ!
-- Ventre-saint-gris! другъ мой, я говорю правду; но отстранимъ эти воспоминанія; мнѣ еще остается два или три часа быть счастливымъ, а потомъ -- вѣчная разлука.
-- О, ваше величество! одна моя любовь вѣчна.
Гегрихъ только-что сказалъ, что ему некогда спорить; онъ и не спорилъ: онъ повѣрилъ, или, не вѣря, притворился вѣрящимъ.
Между-тѣмъ, де-Муи съ двумя своими товарищами, какъ говорилъ король наваррскій, скрывался по сосѣдству дома. Они условились, что Генрихъ выйдетъ изъ маленькаго дома въ часъ вмѣсто трехъ; что, такъ же, какъ и наканунѣ, они проводятъ г-жу Де-Совъ до Лувра, и оттуда пойдутъ въ улицу Серизе, гдѣ жилъ Морвель.
Де-Муи вчера только узналъ навѣрное, гдѣ живетъ врагъ его.
Они ждали уже около часа, какъ увидѣли, что къ маленькому домику приблизился человѣкъ въ сопровожденіи другихъ пяти: передовой началъ примѣрять къ двери, одинъ за другомъ, нѣсколько ночей. Де-Муи, скрывавшійся во впадинѣ сосѣдней двери, однимъ скачкомъ очутился возлѣ этого человѣка, и схватилъ его за руку --
-- Постойте, сказалъ онъ: -- сюда нельзя войдти.
Незнакомецъ отскочилъ назадъ и при этомъ движеніи уронилъ шляпу.
-- Де-Муи де-Сен-Фаль! вскричалъ онъ.
-- Морвель! заревѣлъ гугенотъ, обнажая свою шпагу.-- Я тебя искалъ, ты самъ явился,-- благодарю!
Но овладѣвшая имъ злоба не заставила его позабыть о Генрихѣ: обратившись къ окошку, онъ свиснулъ на манеръ беарнскихъ пастуховъ.
-- Этого достаточно, сказалъ онъ Сокуру.-- Теперь ко мнѣ, убійца! ко мнѣ!
И онъ бросился на Морвеля.
Морвель успѣлъ выдернуть изъ-за пояса пистолетъ.
-- На этотъ разъ, сказалъ онъ, прицѣливаясь въ молодаго человѣка:-- я надѣюсь, что ты убитъ.
И онъ выстрѣлилъ. Но де-Муи отпрыгнулъ вправо, и пуля пролетѣла мимо.
-- Теперь моя очередь, вскрикнулъ молодой человѣкъ. Онъ нанесъ Морвелю такой сильный ударъ, что хотя шпага попала въ кожаный поясъ, Но прорубила его и вонзилась въ тѣло.
Убійца испустилъ дикій крикъ, свидѣтельствовавшій такое глубокое страданіе, что бывшіе съ нимъ, почитая его убитымъ, бросились въ испугѣ къ Улицѣ-Сент-Оноре.
Морвель былъ не изъ храбрыхъ: видя себя оставленнымъ своими людьми передъ такимъ Противникомъ, какъ де-Муи, онъ заблагоразсудилъ послѣдовать ихъ примѣру, и въ свою очередь бросился по той же дорогѣ, крича: помогите!
Де-Муи, Сокуръ и Бартелеми сгоряча бросились ихъ преслѣдовать.
Когда они вбѣжали въ Улицу-де-Гренель, чтобъ отрѣзать бѣглецамъ дорогу, вдругъ отворилось окно, и человѣкъ изъ перваго этажа выскочилъ за землю, только-что смоченную дождемъ.
Это былъ Генрихъ.
Свистъ де-Муи увѣдомилъ его объ опасности, а пстолетный выстрѣлъ, давъ ему знать, что опасность велика, заставилъ его броситься на площадь къ друзьямъ своимъ. Пылкій и сильный, онъ ринулся по ихъ слѣдамъ со шпагою въ рукѣ.
Крикъ, раздавшійся въ сторонѣ Сен-Жерменской-Заставы, навелъ его на слѣдъ. Это кричалъ Морвель, который, чувствуя, что де-Муи его догоняетъ, снова звалъ на помощь разбѣжавшихся отъ ужаса людей своихъ.
Ему оставалось или обернуться, или быть проколотымъ сзади. Морвель обернулся и встрѣтилъ желѣзо своего противника, который нанесъ ему такой сильный ударъ, что прокололъ насквозь поясъ. Въ мгновеніе ока, де-Муи повторилъ ударъ; сталь снова вонзилась въ тѣло, и кровь двойною струею брызнула изъ двойной раны.
-- Попался! воскликнулъ подоспѣвшій Генрихъ.-- Коли его, де-Муи.
Де-Муи не нуждался въ одобреніи; онъ опять бросился на Морвеля, но Морвель не дожидался его: закрывъ лѣвою рукою свою рану, онъ пустился въ отчаянное бѣгство.
-- Бей его! бей! кричалъ король.-- Его солдаты остановились!
Съ стѣсненнымъ дыханіемъ, покрытый потомъ, Морвель вдруг упалъ отъ изнеможенія; но онъ сейчасъ же привсталъ, и, стоя на колѣнѣ, встрѣтилъ де-Муи остріемъ своей шпаги.
-- Друзья! друзья! кричалъ Морвель: -- ихъ только двое! Стрѣляйте! стрѣляйте въ нихъ!
Въ-самомъ-дѣлѣ, Сокуръ и Бартелеми, преслѣдуя двухъ солдатъ забѣжавшихъ въ улицу де-Пуль, удалились въ сторону, такъ-что въ настоящую минуту король и де-Муи находились только вдвоемъ противъ четырехъ человѣкъ.
-- Стрѣляйте! продолжалъ ревѣть Морвель, между-тѣмъ, какъ одинъ изъ солдатъ уже оканчивалъ нужныя для этого приготовленія.
-- Да, во прежде умри,-- измѣнникъ; умри и будь проклятъ какъ убійца!
Схвативъ одною рукою шпагу Морвеля, де-Муи другою вонзилъ ему въ грудь свой клинокъ до самой рукоятки съ такою силою, что пригвоздилъ его къ землѣ.
-- Берегись, берегись! кричалъ Генрихъ.
Де-Муи отскочилъ назадъ, оставя свою шпагу въ груди Морвеля; солдатъ уже прицѣлился въ него и убилъ бы его на-повалъ; по въ это самое время Генрихъ прокололъ солдата насквозь. Онъ упалъ возлѣ Морвеля, а другіе разбѣжались.
-- Идемъ, де-Муи, идемъ! сказалъ Генрихъ: -- если насъ узнаютъ, всему конецъ.
-- Подождите, ваше величество. А моя шпага? сказалъ де-Муи:-- не думаете ли вы, что я ее оставлю въ тѣлѣ этого подлеца?
И онъ подошелъ къ Морвелю, лежавшему, по-видимому, безъ движенія; но только-что де-Муи наложилъ руку на эфесъ своей шпаги, какъ Морвель привсталъ, вооруженный ружьемъ, которое солдатъ уронилъ при своемъ паденіи, и въ-упоръ выстрѣлилъ въ грудь де-Муи. Молодой человѣкъ упалъ, даже не вскрикнувъ: онъ былъ убитъ на-повалъ.
Генрихъ бросился на Морвеля, но тотъ упалъ въ свою очередь, и шпага Генриха приколола уже трупъ.
Пора было бѣжать; шумъ стычки привлекъ многихъ свидѣтей. Могла прійдти ночная стража. Генрихъ искалъ въ любопытной толпѣ знакомаго лица, и вдругъ вскрикнулъ отъ радости. Оль узналъ ла-Гюрьера.
Такъ-какъ вся описанная нами сцена происходила близь креста дю-Трагуаръ, то-есть, противъ Улицы-д'Арбр-Секъ, то старый нашъ знакомый, котораго природное суровое расположеніе духа еще болѣе помрачилось со смерти ла-Моля и Коконна, его любимыхъ постояльцевъ,-- услышавъ шумъ, бросилъ свои кастрюли и сковороды, въ которыхъ приготовлялъ ужинъ наваррскому королю, и прибѣжалъ на мѣсто дѣйствія.
-- Любезный ла-Гюрьеръ, отдаю на твое попеченіе де-Муи, хотя и боюсь, что уже поздно. Отнеси его къ себѣ, и если онъ еще живъ -- не жалѣй ничего: вотъ мой кошелекъ; что жь касается до другаго, пусть онъ остается на мѣстѣ и гніетъ какъ собака.
-- Но вы? сказалъ ла-Гюрьеръ.
-- Я? мнѣ еще нужно проститься. Я бѣгу и черезъ десять минутъ буду у тебя; чтобъ лошади мои были готовы.
И Генрихъ дѣйствительно побѣжалъ въ направленіи къ маленькому домику; но достигнувъ Улицы-Гренелль, онъ остановился въ ужасѣ.
Многочисленная толпа собралась у дверей дома.
-- Что тутъ? спросилъ Генрихъ: -- что случилось?
-- О! отвѣчалъ тотъ, къ кому онъ обратился: -- большое несчастіе, сударь. Тутъ сейчасъ только поразилъ кинжаломъ прекрасную молодую женщину мужъ ея, котораго извѣстили запискою, что жена его здѣсь съ любовникомъ.
-- А мужъ? спросилъ Генрихъ.
-- Спасся.
-- А жена?
-- Она здѣсь.
-- Мертва?
-- Нѣтъ еще; но, благодаря Бога, не уйдетъ отъ смерти.
-- О! вскричалъ Генрихъ:-- я проклятъ!
И онъ бросился въ домъ.
Комната была полна народа; всѣ толпились около постели, на которой лежала несчастная Шарлотта, пораженная двумя ударами кинжала.
Мужъ ея, въ-продолженіи двухъ лѣтъ скрывавшій ревность свою къ Генриху, воспользовался этимъ случаемъ для мщенія.
-- Шарлотта! Шарлотта! кричалъ Генрихъ, расталкивая толпу и падая на колѣни возлѣ ея кровати.
Шарлотта открыла свои прекрасные глаза, уже подернувшіе пеленою смерти, испустила крикъ, вызвавшій кровь изъ ея раны и, дѣлая усиліе, чтобъ приподняться, сказала:
-- Я знала, что не могу умереть, не увидѣвъ его.
И въ-самомъ-дѣлѣ, какъ-будто она ждала только этой минуты, чтобъ вручить Генриху душу, которая его такъ любила, она приложила свои губы ко лбу короля наваррскаго, прошептала еще въ послѣдній разъ "люблю тебя" и упала бездыханная.
Генрихъ не могъ долго оставаться, не подвергаясь гибели. Онъ вынулъ кинжалъ, отрѣзалъ локонъ прекрасныхъ волосъ, которые такъ часто расплеталъ, любуясь ихъ длиною и, рыдая, вышелъ сквозь рыдающую толпу, которая и не догадывалась, какія глубокія несчастія она оплакивала.
-- Друзья, любовь, воскликнулъ Генрихъ въ отчаяніи:-- все меня покидаетъ, все меня оставляетъ, всего лишенъ я въ одно время!
-- Да, ваше величество, сказалъ ему тихо человѣкъ, отдѣлившійся отъ толпы любопытныхъ, окружавшихъ домъ и слѣдовавшій за Генрихомъ: -- но вамъ остается престолъ.
-- Рене! вскрикнулъ Генрихъ.
-- Точно-такъ, ваше величество, Рене, васъ охраняющій: этотъ подлецъ, умирая, назвалъ васъ по имени; теперь знаютъ, что вы въ Парижѣ; васъ ищутъ; бѣгите, бѣгите!
-- И ты говоришь, что я буду королемъ, Рене? Я, бѣглецъ?
-- Взгляните, государь, сказалъ флорентинецъ, указывая королю на звѣзду, которая, сверкая, отдѣлялась отъ чернаго облака: -- не я это говорю, а она.
Генрихъ глубоко вздохнулъ и исчезъ во мракѣ.
<Перевод А. И. Кронеберга>
"Отечественныя Записки", NoNo 7-- 9 , 1845