XV.
Король умеръ: да здравствуетъ король!
Дрожащіе отъ ярости и въ то же время посинѣвшіе отъ ужаса, Катерина и герцогъ д'Алансонъ вошли черезъ нѣсколько минутъ. Какъ Генрихъ уже догадывался, Катерина знала все и передала все, въ нѣсколькихъ словахъ, Франсуа. Они сдѣлали нѣсколько шаговъ и остановились въ ожиданіи.
Генрихъ стоялъ возлѣ изголовья Карла.
Король, не зная происшедшаго, объявилъ имъ свою волю.
-- Еслибъ у меня былъ сынъ, сказалъ онъ матери:-- вы были бы регентшею, или, еслибъ не было васъ, регентомъ былъ бы король польскій, а за неимѣніемъ его, наконецъ, братъ Франсуа; но у меня нѣтъ сына, и престолъ мой принадлежитъ послѣ меня моему брату, герцогу анжуйскому, который въ отсутствіи. Такъ-какъ, когда-нибудь, онъ явится требовать этого престола, то я не хочу, чтобъ онъ нашелъ за немъ человѣка, который, по своимъ почти-равнымъ правамъ, могъ бы оспаривать его права, и который, слѣдственно, предалъ бы государство междоусобіямъ претендентовъ. Вотъ почему я не дѣлаю васъ регентшею; вамъ пришлось бы выбирать между двумя сыновьями, а это было бы тяжело для материнскаго сердца. Вотъ почему не выбираю я и брата моего Франсуа, потому-что братъ мой Франсуа могъ бы сказать старшему брату: "у васъ былъ престолъ, зачѣмъ вы его оставили?" Нѣтъ, я выбираю регента, который могъ бы взять корону на сохраненіе и хранить ее подъ рукою, а не на головѣ. Этотъ регентъ... поклонитесь ему, матушка! поклонись ему, братъ! этотъ регентъ -- король наваррскій.
И жестомъ, полнымъ величія, онъ привѣтствовалъ Генриха рукою.
Катерина и д'Алансонъ сдѣлали движеніе, которое было чѣмъ-то среднимъ между нервическимъ содроганіемъ и поклономъ.
-- Возьмите, господинъ-регентъ, сказалъ Карлъ наваррскому королю:-- вотъ пергаментъ, который, до возвращенія польскаго Короля, даетъ вамъ командованіе арміями, ключи отъ казны, право и власть королевскую.
Катерина пожирала Генриха взглядомъ; Франсуа былъ такъ разстроенъ, что насилу держался на ногахъ; но слабость одного и твердость другой, вмѣсто того, чтобъ успокоить Генриха, напротивъ, показывали ему настоящую, близкую опасность.
Генрихъ, тѣмъ не менѣе, сдѣлалъ надъ собой чрезвычайное усиліе, и превозмогши всѣ опасенія, взялъ свертокъ изъ рукъ короля и, вытянувшись во весь ростъ, обратилъ на Катерину и Франсуа взоръ, которымъ, кажется, хотѣлъ сказать:
-- Берегитесь, я вашъ повелитель!
Катерина поняла этотъ взглядъ.
-- Нѣтъ, нѣтъ, никогда, сказала она: -- никогда родъ мой не преклонитъ головы передъ чужимъ родомъ; никогда Бурбонъ не будетъ царствовать во Франціи, пока живъ еще хоть одинъ Валуа.
-- Матушка! вскричалъ Карлъ IX, приподнявшись на окровавленной постели и сдѣлавшись ужаснѣе, чѣмъ бывалъ когда-нибудь:-- берегитесь, я еще король -- не надолго, знаю -- но немного времени нужно, чтобъ отдать приказъ; недолго наказать убійцъ и отравителей,
-- Что жь! Дайте этотъ приказъ, если смѣете. А я пойду отдать свои приказанія. Пойдемъ, Франсуа, пойдемъ.
И она быстро вышла, увлекая за собою герцога д'Алансона.
-- Нансей! закричалъ Карлъ:-- Нансей, ко мнѣ, ко мнѣ! Я приказываю, я хочу этого, Нансей! арестовать мать мою, арестовать брата моего, арестовать...
Кровь хлынула и прервала слова Карла въ то самое время, какъ капитанъ гвардіи отворилъ дверь, и король, задыхаясь, захрипѣлъ на своей кровати.
Нансей слышалъ только свое имя; прочія приказанія, произнесенныя менѣе-явственнымъ голосомъ, исчезли въ пространствѣ.
-- Оберегайте дверь, сказалъ Генрихъ: -- и не впускайте никого;
Нансей поклонился и вышелъ. Генрихъ обратилъ свой взоръ на это неподвижное тѣло, которое можно было принять за трупъ, еслибъ легкое дыханіе не шевелило по-временамъ пѣны, покрывавшей губы.
Онъ смотрѣлъ долго, потомъ, говоря съ самимъ-собою, произнесъ:
-- Вотъ рѣшительная минута... царствовать ли, жить ли?
Въ это мгновеніе, завѣса алькова приподнялась, блѣдная голова показалась изъ-за нея, и посреди мертваго молчанія, царствовавшаго въ комнатѣ короля, раздался голосъ:
-- Живите!
-- Рене! вскрикнулъ Генрихъ.
-- Да, ваше величество.
-- Итакъ, твое предсказаніе ложно:-- я не буду королемъ? сказалъ Генрихъ.
-- Вы будете имъ, государь; но не пришелъ еще часъ.
-- Какъ ты это знаешь? говори; я хочу знать, вѣрить ли тебѣ.
-- Слушайте.
-- Слушаю.
-- Наклонитесь.
Генрихъ наклонился надъ тѣломъ Карла. Рене нагнулся съ своей стороны. Ихъ раздѣляла только ширина кровати, и это разстояніе было уменьшено обоюднымъ ихъ движеніемъ.
Между ними лежало, безмолвно и недвижимо, тѣло умиравшаго короля.
-- Послушайте, сказалъ Рене.-- Я здѣсь спрятанъ королевою-матерью, чтобъ погубить васъ; но я охотнѣе готовъ служить вамъ, потому-что вѣрю въ вашъ гороскопъ, и потому еще, что, служа вамъ, я соблюдаю для себя двойную выгоду -- какъ для тѣла, такъ и для души.
-- И это также приказала тебѣ сказать мнѣ королева? спросилъ Генрихъ, полный сомнѣнія и безпокойства.
-- Нѣтъ, отвѣчалъ Рене:-- но выслушайте тайну.
Онъ наклонился еще болѣе. Генрихъ послѣдовалъ его примѣру, такъ-что головы ихъ почти касались.
Въ этомъ совѣщаніи двухъ людей, наклонившихся надъ тѣломъ умирающаго короля, было что-то до-того мрачное, что волосы суевѣрнаго флорентинца стали дыбомъ на головѣ его, и крупный потъ выступилъ на лицѣ Генриха.
-- Слушайте, продолжалъ Рене:-- узнайте тайну, мнѣ одному извѣстную; я вамъ открою ее, если вы поклянетесь надъ тѣломъ этого умирающаго простить мнѣ смерть вашей матери.
-- Я уже обѣщалъ тебѣ однажды, сказалъ Генрихъ, лицо котораго помрачилось.
-- Обѣщали, но не клялись, сказалъ Рене, подаваясь назадъ.
-- Клянусь тебѣ, сказалъ Генрихъ, простирая правую руку надъ головой короля.
-- Итакъ, государь, поспѣшно сказалъ Флорентинецъ:-- польскій король скоро будетъ.
-- Нѣтъ, отвѣчалъ Генрихъ:-- курьеръ былъ остановленъ королемъ Карломъ.
-- Король Карлъ остановилъ только одного, по дорогѣ въ Шато-Тьери; но королева-мать, въ своей предусмотрительности, послала трехъ по тремъ дорогамъ.
-- О! горе! сказалъ Генрихъ.
-- Ныньче утромъ прибылъ гонецъ изъ Варшавы. Король выѣхалъ вслѣдъ за нимъ, и никто не думалъ останавливать его, потому-что въ Варшавѣ еще не знали о болѣзни короля. Д'Анжу будетъ черезъ нѣсколько часовъ.
-- О! еслибъ мнѣ только недѣлю! произнесъ Генрихъ.
-- Да; но у васъ нѣтъ и восьми часовъ. Слышали вы звукъ приготовляемаго оружія?
-- Слышалъ.
-- Это оружіе приготовлялось противъ васъ.-- Они прійдутъ убить васъ даже сюда, даже въ комнату короля.
-- Король еще не умеръ.
Рене внимательно посмотрѣлъ на Карла.
-- Черезъ десять минутъ онъ будетъ мертвъ.-- Слѣдовательно, вамъ остается жить десять минутъ, можетъ-быть и меньше.
-- Что жь дѣлать?
-- Бѣжать, не теряя ни минуты, ни секунды.
-- Но куда? Если они ждутъ въ передней, они убьютъ меня, когда я выйду.
-- Послушайте: я на все рѣшаюсь для васъ,-- только не забывайте этого никогда!
-- Будь спокоенъ.
-- Слѣдуйте за мною въ потаенный ходъ; я провожу васъ до воротъ. Потомъ, чтобъ дать вамъ время, пойду скажу королевѣ-матери, что вы сейчасъ сойдете; подумаютъ, что вы сами открыли этотъ тайный ходъ и воспользовались имъ для бѣгства; пойдемте, пойдемте.
Генрихъ наклонился къ Карлу и поцаловалъ его въ лобъ.
-- Прощай, братъ мой, произнесъ онъ: -- не забуду я, что послѣднимъ твоимъ желаніемъ было -- видѣть меня своимъ наслѣдникомъ; не забуду, что послѣдняя твоя воля была -- сдѣлать меня королемъ. Умри съ миромъ! Во имя нашихъ братьевъ, я прощаю тебѣ пролитую кровь.
-- Скорѣе! скорѣе! воскликнулъ Рене: -- онъ приходитъ въ себя. Бѣгите, пока онъ не открывалъ еще глазъ, бѣгите!
-- Кормилица! пробормоталъ Карлъ:-- кормилица!
Генрихъ взялъ у изголовья Карла шпагу, безполезную для умирающаго, спряталъ пергаментъ, дѣлавшій его регентомъ, за пазуху, въ послѣдній разъ поцаловалъ въ лобъ Карла, обошелъ кровать, и быстро бросился въ отверстіе, затворившееся за нимъ,
-- Кормилица! вскрикнулъ король громче:-- кормилица!
Добрая женщина прибѣжала.
-- Что съ тобою, Шарло? спросила она.
-- Кормилица, сказалъ король:-- должно-быть, что-нибудь случилось пока я спалъ: я вижу ослѣпительный свѣтъ; я вижу Бога, Создателя нашего; я вижу Іисуса, вижу благословенную Дѣву-Марію. Они просятъ, молятъ Его за меня: Господь милосердый прощаетъ меня... Онъ зоветъ меня... Боже мой! Боже! пріими меня въ твоемъ милосердіи, забудь, что я былъ королемъ; я являюсь передъ Тобою безъ скипетра и короны. Господи, забудь преступленія короля и помни только страданія человѣка... Боже мой... я передъ тобою...
И Карлъ, который, произнося эти слова, приподымался все болѣе-и-болѣе, какъ-будто идя на встрѣчу голосу, его зовущему, испустилъ вздохъ и упалъ неподвижный, оцѣпенѣлый на руки кормилицы.
Въ-продолженіи этого времени, пока солдаты, подъ командою Катерины, занимали всѣмъ извѣстный выходъ, откуда долженъ былъ выйдти Генрихъ, онъ, въ сопровожденіи Рене, прошелъ потаенный корридоръ, достигъ калитки, вскочилъ на лошадь и поскакалъ къ мѣсту, гдѣ долженъ былъ найдти де-Муи.
Вдругъ, на шумъ его лошади по звонкой мостовой, нѣсколько часовыхъ обернулись, крича:
-- Онъ бѣжитъ, бѣжитъ!
-- Кто? спросила королева-мать, приближаясь къ окошку.
-- Король Генрихъ, король наваррскій, кричали часовые.
-- Стрѣлять! сказала Катерина: -- стрѣлять въ него.
Часовые прицѣлились, но Генрихъ былъ уже слишкомъ-далеко.
-- Онъ бѣжитъ, вскричала Катерина: -- слѣдовательно, онъ побѣжденъ!
-- Онъ бѣжитъ, прошепталъ герцогъ д'Алансонъ:-- слѣдовательно, я король.
Но въ эту минуту, когда Франсуа и мать его были еще у окна, подъемный мостъ зашумѣлъ подъ ногами лошадей; раздался звукъ оружія и громкій говоръ; молодой человѣкъ, со шляпою въ рукѣ, вскачь взъѣхалъ на дворъ, восклицая: Франція! За нимъ слѣдовало четверо всадниковъ, покрытыхъ, подобно ему, потомъ, пѣною и пылью,
-- Сынъ мой! вскрикнула Катерина, простирая свои руки изъ окошка.
-- Маменька! отвѣчалъ молодой человѣкъ, соскакивая съ лошади.
-- Братъ д'Анжу! съ ужасомъ вскрикнулъ Франсуа, отскокнувъ назадъ.
-- Не поздно ли? спросилъ д'Анжу у своей матери.
-- Напротивъ: самъ Богъ не могъ бы привести тебя болѣе кстати; смотри и слушай.
Въ-самомъ-дѣлѣ, Нансей, капитанъ гвардіи, выходилъ на балконъ королевской комнаты.
Всѣ взоры обратились на него. Онъ переломилъ трость, и, раздвинувъ руки, держа въ каждой изъ нихъ по обломку, произнесъ:
-- Король Карлъ IX умеръ! король Карлъ IX умеръ! король Карлъ IX умеръ!
И бросилъ оба куска трости.
-- Да здравствуетъ король Генрихъ III, воскликнула тогда Катерина, крестясь съ набожною благодарностью.-- Да здравствуетъ жороль Генрихъ III!
Всѣ повторили этотъ крикъ, исключая герцога Франсуа.
-- А! она насмѣялась надо мною, произнесъ онъ, раздирая грудь свою ногтями.
-- Я побѣдила, воскликнула Катерина: -- и этотъ ненавистный Беарнецъ не будетъ царствовать.