ГЛАВА LXXX
Былъ прекрасный солнечный день. М-ръ Кадваладеръ, держа нумеръ Таймса въ закинутыхъ назадъ рукахъ, прогуливался по покатому лугу, близь главной оранжереи Фрэшитъ-Голля, спокойно выслушивая предположенія сэра Джемса Читама относительно предстоящихъ перемѣнъ въ ихъ краѣ. Это было какъ разъ послѣ принятія лордами билля о реформѣ. М-съ Кадваладеръ, вдовствующая леди Читамъ и Целія сидѣли въ это время всѣ вмѣстѣ на садовыхъ стульяхъ, вставая по временамъ, чтобы приласкать маленькаго Артура, котораго катали въ колясочкѣ по аллеѣ. Большой зонтикъ съ бахромой защищалъ этого семейнаго божка отъ лучей солнца, какъ вдругъ на садовой дорожкѣ показался м-ръ Брукъ. Онъ имѣлъ разстроенный видъ и видимо былъ чѣмъ-то сильно взволнованъ.
-- Что такое случилось? спросилъ его сэръ Джемсъ;-- не стрѣляли-ли опять въ лѣсного сторожа? Оно и въ порядкѣ вещей: оправдываютъ такихъ негодяевъ, какъ Троппингъ-Бассъ.
-- Тутъ дѣло вовсе не о лѣсномъ сторожѣ? Нѣтъ!.. Пойдемте-ка лучше въ домъ, я тамъ все разскажу,-- отвѣчалъ м-ръ Брукъ, кивая головой Кадваладерамъ, въ знакъ того, что онъ откроетъ и имъ свой секретъ. Въ м-рѣ Брукѣ происходила, повидимому, сильная нервная пертурбація. Собираясь сообщить своимъ домашнимъ что-нибудь непріятное, онъ имѣлъ обыкновеніе уснащать свою рѣчь совершенно не идущими къ дѣлу подробностями, точно подносилъ горькое лекарство и хотѣлъ усладить его разными примѣсями. Онъ продолжалъ толковать съ сэромъ Джемсомъ о браконьерахъ до тѣхъ поръ, пока всѣ усѣлись; наконецъ, м-съ Кадваладеръ, сгорая отъ нетерпѣнія, воскликнула:
-- Мнѣ до смерти хочется знать ваше грустное извѣстіе! Лѣсного сторожа не застрѣлили,-- это ужь дѣло рѣшеное,-- что-же такое случилось, наконецъ?
-- Случилась вещь пренепріятная, понимаете? отвѣчалъ м-ръ Брукъ.-- Я очень радъ, что вы, м-съ Кадваладеръ, и ректоръ здѣсь; дѣло семейное и вы, своимъ участіемъ, поможете намъ перенести горе. Я именно съ тѣмъ и пріѣхалъ, душа моя, чтобъ сообщить тебѣ его.-- (Тутъ м-ръ Брукъ посмотрѣлъ на Целію.) -- Тебѣ и въ голову не придетъ, о чемъ я хочу сказать, понимаешь? Читамъ, вамъ это будетъ крайне непріятно... но, понимаете,-- ни вы, ни я тутъ не причемъ... Странныя дѣла творятся на свѣтѣ! И складываются они какъ-то сами собой...
-- Вѣрно дѣло идетъ о Додо, произнесла Целія, привыкшая считать сестру опаснымъ винтомъ въ семейной машинѣ.
Она пододвинула низенькій стулъ къ самымъ колѣнямъ мужа и сѣла на него.
-- Бога ради, говорите скорѣе! Что такое? спросилъ сэръ Джемсъ.
-- Вы знаете, Читамъ, что я не повиненъ въ духовномъ завѣщаніи Казобона, а оно-то именно и причина всему злу.
-- Такъ, такъ, поспѣшно подхватилъ сэръ Джемсъ,-- но въ чемъ-же зло-то?
-- А въ томъ, что Доротея опять выходитъ замужъ, продолжалъ м-ръ Брукъ, кивая головой Целіи, которая испуганно взглянула на мужа и положила ему руку на колѣно.
Сэръ Джемсъ помертвѣлъ отъ бѣшенства, однако, не сказалъ ни слова.
-- Творецъ милосердный! воскликнула м-съ Кадваладеръ,-- ужъ не за Виля-ли она выходитъ?
-- Именно за него! многозначительно произнесъ м-ръ Брукъ и погрузился въ благоразумное молчаніе.
-- Гумфри, что я тебѣ говорила! провозгласила м-съ Кадвяладеръ, дѣлая мужу выразительный жестъ рукой.-- Въ другой разъ ты не скажешь, что я не проницательна, а если скажешь то развѣ изъ противорѣчія. Еще ты вздумалъ увѣрять, что этотъ господинъ уѣхалъ изъ Миддльмарча.
-- Очень можетъ быть, что онъ уѣзжалъ и опять вернулся, возразилъ спокойно ректоръ.
-- Когда вы объ этомъ узнали? обратился сэръ Джемсъ къ Бруку, досадуя, что другіе мѣшаютъ ему говорить и едва переводя духъ отъ волненія.
-- Вчера, смиренно отвѣтилъ Брукъ.-- Я былъ въ Ловикѣ,-- Доротея прислала за мной. Дѣло сладилось совершенно неожиданно... два дня тому назадъ у нихъ и въ помышленіи не было,-- понимаете?-- и въ помышленіи не было! Страннымъ образомъ вещи устраиваются! Но теперь ужь все кончено: Доротея рѣшилась и поперечить ей безполезно. Я сильно ее уговаривалъ. Читамъ, я исполнилъ свой долгъ. Стѣснять ея свободу я не имѣю права.
-- Да, лучше-бы было, если-бы годъ тому назадъ я вызвалъ его на дуэль и убилъ, проговорилъ сэръ Джемсъ, вовсе не изъ чувства кровожадности, а только для того, чтобы сорвать сердце.
-- Ну, можно-ли говорить такія ужасныя вещи, Джемсъ! замѣтила Целія.
-- Читамъ, не горячитесь, отнеситесь къ этому дѣлу хладнокровнѣе, вмѣшался м-ръ Кадваладеръ, скорбѣвшій о томъ, что его добродушный пріятель до такой степени далъ волю своему гнѣву.
-- Да развѣ легко переносить подобныя семейныя исторіи человѣку, который дорожитъ чувствомъ собственнаго достоинства и любитъ справедливость, возразилъ сэръ Джемсъ, все еще дрожа отъ бѣшенства. Вѣдь это положительный скандалъ! Если-бы Владиславъ имѣлъ хоть искру благородства, онъ давно-бы уѣхалъ отсюда. Впрочемъ, это меня не удивляетъ; я говорилъ на другой день послѣ похоронъ Казобона, что нужно сдѣлать,-- но меня не послушали.
-- Вы требовали невозможнаго, Читамъ, понимаете? сказалъ м-ръ Брукъ;-- вы требовали, чтобы мы удалили его отсюда силой,-- а Владиславъ не такой человѣкъ, который-бы позволилъ распоряжаться собой. Нѣтъ! у него свой царь въ головѣ! Это замѣчательный малый! я всегда говорилъ, что онъ замѣчательный малый...
-- Мнѣ очень прискорбно, что вы составили себѣ о немъ такое высокое мнѣніе, возразилъ сэръ Джемсъ, не будучи въ состояніи владѣть собой.-- Вамъ одному мы обязаны, что этотъ Владиславъ поселился въ нашемъ сосѣдствѣ! Вамъ-же мы обязаны, что такая женщина, какъ Доротея, унижается, выходя замужъ за него!.. Человѣкъ, опозоренный завѣщаніемъ мужа, человѣкъ такого темнаго происхожденія, самой предосудительной репутаціи, характера необстоятельнаго и, какъ мнѣ кажется, безъ всякихъ правилъ, осмѣливается принимать отъ нея такую жертву! Осмѣливается лишать ее почетнаго положенія въ обществѣ, богатства! Если-бы онъ былъ порядочный человѣкъ, онъ-бы избѣгалъ ея присутствія...
-- Я предоставлялъ ей всѣ эти резоны, отвѣчалъ м-ръ Брукъ такимъ тономъ, будто оправдывался,-- говорилъ ей о бѣдности, о томъ, какъ всѣ отъ нея отрекутся... Я сказалъ ей:-- душа моя, ты не знаешь, что значитъ жить на 700 фунтовъ въ годъ... не имѣть кареты, терпѣть лишенія... вертѣться въ такомъ кругу, гдѣ даже не будутъ знать, какого ты рода. Попробуйте-ка сами поговорить съ Доротеей! Дѣло въ томъ, что у нея какое-то отвращеніе къ состоянію Казобона. Впрочемъ, вы сами услышите, какъ она на этотъ счетъ выражается.
-- Нѣтъ! ужь извините! этого никогда не будетъ, возразилъ сэръ Джемсъ нѣсколько спокойнѣе.-- Я не въ силахъ ее видѣть; это было-бы для меня слишкомъ тяжело. Мнѣ больно думать, что такая женщина, какъ Доротея, дѣйствуетъ безразсудно...
-- Читамъ, будьте справедливы, замѣтилъ добродушный, толстогубый ректоръ, который терпѣть не могъ ни къ чему не ведущія пренія,-- положимъ, что м-съ Казобонъ поступаетъ неблагоразумно, отказываясь отъ состоянія ради любимаго человѣка,-- мы мужчины имѣемъ такое жалкое понятіе другъ о другѣ, что подобное дѣйствіе со стороны женщины считаемъ глупостью,-- но я не думаю, чтобы вы имѣли право обвинять ее въ совершеніи дурного поступка, въ строгомъ смыслѣ слова.
-- А между тѣмъ, я ее обвиняю, возразилъ сэръ Джемсъ.-- По моему, Доротея дурно поступаетъ, выходя замужъ за Владислава.
-- Любезный другъ, у насъ у всѣхъ есть наклонность называть дурнымъ такой поступокъ, который намъ не нравится, спокойно произнесъ ректоръ.
-- Все-таки это очень гадко со стороны Додо, заговорила, наконецъ, Целія, видимо, желая защитить мужа.-- Она сама меня не разъ увѣряла, что никогда болѣе не выйдетъ замужъ... ни за кого...
-- Я то-же самое слышала отъ нея, величественно произнесла леди Читамъ, воображая, что ея свидѣтельство такъ-же важно, какъ свидѣтельство королевы.
-- Ахъ, Боже мой! въ такихъ случаяхъ обыкновенно умалчиваютъ объ исключеніяхъ, воскликнула м-съ Кадваладеръ.-- Меня одно удивляетъ, что это для всѣхъ васъ кажется сюрпризомъ. Зачѣмъ-же вы ничего не дѣлали, чтобъ помѣшать ей? Будь здѣсь хоть лордъ Трейтонъ, и напѣвай онъ ей ежедневно о филантропіи, вѣрьте мнѣ, что она ранѣе года вышла-бы за него замужъ. Должно быть такая ея судьба! М-ръ Казобонъ самъ подготовилъ все это: онъ всю жизнь ей надоѣдалъ,-- видно ужь такимъ его Богъ создалъ,-- вѣчно противорѣчилъ ей.
-- Я не знаю, какъ вы смотрите на это дѣло, Кадваладеръ, заговорилъ снова сэръ Джемсъ, поворачиваясь къ ректору,-- но я такого человѣка принять въ семью не могу... впрочемъ, я тутъ говорю лично о себѣ, прибавилъ онъ, тщательно избѣгая встрѣтиться глазами съ Брукомъ,-- другіе, можетъ быть, найдутъ его общество очень пріятнымъ и не обратятъ вниманія на приличія...
-- Послушайте, Читамъ, возразилъ съ улыбкой м-ръ Брукъ, поглаживая себѣ ногу,-- не могу-же я отвернуться отъ Доротеи; я ей въ нѣкоторомъ родѣ замѣняю отца. Я ей сказалъ: душа моя, я не отказываюсь присутствовать на твоей свадьбѣ, я только сначала погорячился... Но вы понимаете, Читамъ,-- я могу ее лишить права наслѣдства; это, конечно, будетъ стоитъ мнѣ денегъ и сопряжено съ хлопотами... однако, я могу это сдѣлать.
При этихъ словахъ м-ръ Брукъ подмигнулъ сэру Джемсу, очень довольный тѣмъ, что ему удалось выказать рѣшительность своего характера и въ то-же время намекнуть сэру Джемсу, что онъ догадывается, какая тайная причина его досады противъ Доротеи. И дѣйствительно, м-ръ Брукъ тронулъ такую струну въ сердцѣ сэра Джемса, въ существованіи которой тотъ стыдился сознаться даже самому себѣ. Вотъ почему, когда м-ръ Брукъ намекнулъ о лишеніи Доротеи правъ наслѣдства, сэръ Джемсъ вдругъ сконфузился; у него сдѣлались спазмы въ горлѣ, онъ вспыхнулъ до ушей и не нашелся, что отвѣтить. Слова м-ра Брука произвели на него гораздо болѣе сильное впечатлѣніе, чѣмъ шпилька, подпущенная м-ромъ Кадваладеромъ.
Целія воспользовалась молчаніемъ мужа, чтобъ вставить свое слово, и съ необыкновенной легкостію, точно дѣло шло о приглашеніи на обѣдъ, спросила:
-- А какъ вы думаете, дядя, свадьба Додо будетъ скоро?
-- Полагаю, что недѣли черезъ три, отвѣчалъ м-ръ Брукъ, пожавъ плечами.-- Вы понимаете, Кадваладеръ, что воспрепятствовать этому я не могу, продолжалъ онъ, оборачиваясь къ ректору, какъ-бы ища въ немъ поддержки.
-- Я-бы на вашемъ мѣстѣ не поднималъ такого шума, отвѣтилъ ректоръ;-- если ей нравится жить въ бѣдности,-- это ея дѣло! Вѣдъ вы-бы ни слова не сказали, если-бы она вышла за того-же Владислава, только богатаго. Притомъ у насъ есть много священниковъ, которые гораздо бѣднѣе ихъ. Да вотъ хоть-бы моя Элеонора, продолжалъ бѣдовый мужъ,-- всѣ ея родные возставали противъ ея замужества со мной; я не имѣлъ и тысячи фунтовъ дохода; по наружности я былъ настоящій увалень, хорошаго ничего не обѣщалъ, одѣвался прескверно. Всѣ мужчины удивлялись, какъ это нашлась женщина, которая полюбила меня... Честное слово, мнѣ слѣдуетъ держать сторону Владислава, развѣ услышу, что онъ сдѣлалъ что-нибудь дурное.
-- Гумфри! все это неправда, и ты очень хорошо самъ это знаешь! воскликнула жена.-- Ты забылъ, что твоя фамилія Кадваладеръ; придетъ-ли кому-нибудь въ голову подумать, что я рѣшилась-бы выдти за такое чудовище, если-бы онъ носилъ другую фамилію!
-- И прибавьте,-- не былъ-бы священникомъ, замѣтила леди Читамъ, кивая одобрительно головой.-- Про Элеонору нельзя сказать, что она вступила въ неровный бракъ, но м-ръ Владиславъ -- дѣло другое! Неправда-ли Джемсъ?
Сэръ Джемсъ, обыкновенно относившійся къ матери съ большимъ почтеніемъ, на этотъ разъ только промычалъ что-то въ отвѣтъ. Целія посмотрѣла на него съ видомъ глубокомысленнаго котенка.
-- Надо полагать, что въ его жилахъ течетъ самая смѣшанная кровь, продолжала м-съ Кадваладеръ:-- тутъ и казобоновская рыбья кровь, революціонера-поляка -- скрипача или танцовальнаго учителя -- кто его тамъ знаетъ -- за тѣмъ, кровь стараго рост...
-- Элеонора, полно вздоръ говорить! прервалъ ее ректоръ, вставая.-- Намъ пора домой.
-- Но совсѣмъ тѣмъ -- мальчишка очень не дуренъ собой, заключила м-съ Кадваладеръ, также вставая;-- онъ мнѣ напоминаетъ прекрасные старинные портреты Кричлея, которые были въ такой славѣ, пока не вошли въ моду идіоты новой школы.
-- Я съ вами поѣду! сказалъ м-ръ Брукъ, вскакивая необыкновенно проворно съ своего мѣста.-- Пріѣзжайте-ка всѣ вы отобѣдать ко мнѣ завтра. Целія, душа моя, понимаешь?
-- Джемсъ, милый, ты поѣдешь? спросила Целія, взявъ мужа за руку.
-- Конечно, если ты этого желаешь, отвѣчалъ сэръ Джемсъ, обдергивая внизъ жилетъ, но никакъ не умѣя сладить съ выраженіемъ своего лица.-- Я поѣду, но съ условіемъ, если не встрѣчу тамъ...
-- Нѣтъ, нѣтъ, нѣтъ! воскликнулъ м-ръ Брукъ, понявъ, на что намекаетъ сэръ Джемсъ.-- Доротея ни за что не пріѣдетъ, понимаете? Пока вы прежде не сдѣлаете ей визита.