XVI. Послы Отечества
Во время прохождения по залам и гостиным замка толпа заговорщиков, окружавшая Бенигсена и Зубовых, все убывала, а перед передней императора отстал и Николай Зубов, сказав, что соберет и приведет "этих подлецов". Таким образом в переднюю вошли только Бенигсен, князь Платон Зубов и четверо офицеров. Из дежуривших у дверей спальни служителей-гусар при шуме шагов банды трое скрылись через библиотеку. Остался только один. Он сидел на полу, прислонившись спиной к жарко истопленной печке, и крепко спал..
Вместо того, чтобы вести себя тихо, один из офицеров набросился на спавшего лакея и ударил его набалдашником толстой и короткой трости по голове. Издав громкий вопль, несчастный без чувств упал на пол и из разбитой головы его хлынула кровь.
-- Что вы сделали! -- вскричал Платон Зубов. -- К чему этот шум! Теперь общая тревога разнесется по всем комнатам.
Вдруг дверь распахнулась, и вошел Аргамаков, мертвенно бледный и трепещущий.
-- Идите к императору! Он вас приглашает! -- проговорил Аргамаков, сам, очевидно, не отдавая отчета в произносимых словах.
Увидев поверженного и текущую кровь, Аргамаков всплеснул руками и, кинувшись к нему, стал поднимать.
-- Господа, -- обратился Бенигсен к офицерам, стоявшим как бы в остолбенении. -- Помогите Аргамакову перенести раненого куда-нибудь на диван и окажите ему первую помощь. А мы с князем пойдем к императору, -- и, взяв твердо за руку Зубова, генерал Бенигсен посмотрел ему в глаза, сказав, -- Идем!
Тот повиновался.
Пройдя простеночную комнату, они в дверях спальни преклонили колено.
-- Что это, Платон Александрович? -- сказал император. -- Что вы делаете? Что там произошло? Я слышал крик. Войдите. Объясните ваше неожиданное появление в столь поздний и неурочный час без моего зова.
Император стоял посреди комнаты, возле письменного стола. Бенигсен прошел вперед и, обойдя императора, стал спиной к двери, завешанной ковром с мистическими изображениями, которая вела в прихожую парадных покоев императрицы.
Император молча многозначительно посмотрел на него.
-- Что это, господа, -- продолжал он, между тем как Зубов с низкими реверансами отходил от двери и приближался к нему, -- что это? Вы в полном мундире, в шарфах и при орденах! Видно, что-то важное привело вас?
-- Государь, -- немного дрожащим голосом заговорил Зубов, -- нас привела к вам действительно чрезвычайной государственной важности необходимость. Многие командиры и офицеры полков, а также все патриоты, движимые ревностью о благе отечества, поручили нам обратиться к вашему величеству с верноподданнической просьбой.
-- Ну! ну! -- сказал император, подмигнув Бенигсену и потирая руки. -- В чем же просьба сих господ патриотов?
-- Государь, -- доставая из-за обшлага мундира бумагу, -- сказал Зубов, -- дозвольте мне прочитать сие -- изложение всеподданнейшей просьбы, приносимой, можно сказать, не только от обеих столиц, но и от всей России.
-- Читайте, Платон Александрович, читайте! -- сказал император.
-- Nous venons au nom de la patrie prier Votre Majesté Imperiale d'abdiguer la couronne, parce que... [Мы пришли именем отечества просить ваше императорское величество отречься от престола, потому что...]
Зубов остановился.
-- Parce que?.. Ну, что же вы остановились, Платон Александрович? -- сиповато спросил император, начиная выстукивать пальцами по столу марш. -- Продолжайте, прошу вас.
-- Государь, сие обращение, быть может, составлено в выражениях, не достаточно обдуманных, ибо набросано сенатором Трощинским спешно.
-- Ага! Сенатор Трощинский! Узнаю его слог. Он же всю жизнь торопился, как бы не отстать... Только в делах, его не касающихся, а не в сенатских -- читай, Платон Александрович, читай. А мы... -- почти до крика поднял голос император, обращая глаза к двери, завешанной ковром, -- а мы по-слу-ша-ем!
-- Parce que vous avez parfois des absences d'esprit, -- поспешно прочел Зубов. -- La sécurité de votre personne et un entretien convenable vous sont garantis par votre fils et par l'Etat [Потому что вы порой теряете рассудок . Личная безопасность и пристойное содержание вам гарантируются вашим сыном и государством.].
Зубов прочел и стоял молча, опустив глаза.
-- Так вот в чем верноподданнейшая просьба ваша, господа патриоты! -- насмешливо сказал император. -- Они предлагают мне отказаться от престола, потому-де, что я сумасшедший. Они предлагают мне это именем отечества! Они посадят меня на цепь, но будут содержать пристойно! Государство и мой сын гарантируют мне безопасность! Надо думать так же, как и моему отцу. Но у меня два сына -- Александр и Константин. Не мешало бы сенатору Трощинскому обозначить, какой из сыновей мне гарантирует безопасность и покойную квартиру в безумном доме!
-- Государь, надежды отечества покоятся на великом князе Александре!.. -- смиренно сказал Зубов.
-- Так! Но послушай, Платон Александрович, ты ведь все-таки человек умный. Неужели ты не сознаешь, сколь непристойна, нагла, глупа и бессмысленна прочитанная тобой бумага?
Зубов молчал.
-- Молчишь?.. А, презренные! -- распаляясь, вскричал император. -- Неблагодарные рабы! Они меня провозгласили умалишенным. Но где сему доказательства? Потомство оценит мои дела и признает, что благо отечества было единой целью моих неусыпных забот и трудов. Я скажу вам, почему я в ваших глазах безумен. Потому, что всякого честного человека, пожелавшего прекратить ваше беспутство, вы ославите сумасшедшим. С вами надо поступать, как с собаками, но вы хуже собак! Почему вам угоден и нужен Александр? Потому, что вы знаете его двоедушие, его слезливость, его женолюбие. И потому, что он юн и вы надеетесь его развратить, окружить непотребными бабами и через них править! Вы привыкли к женскому правлению, дармоеды, интриганы, лентяи, развратители и губители всякой святыни! Почему вы ополчились на меня? Потому, что я прекратил разврат в гвардии, обуздал роскошь, заставил работать сенаторов, чиновников, хотя не вовсе уничтожил, но ограничил знатно воровство и плутовство по дворцовым подрядам! А, бездельники, моты, развратники! Вы за то меня безумцем ославили, что пробудил тунеядцев-гвардейцев из прежнего их дремания и сна, неги и лени, да приучать начал быть до света еще в мундирах, перестать кутаться в шубы и муфты да разъезжать в каретах! Я сказал: послужи да поэкзерцируй в мундирчике одном, да потрудись, да будь солдат! Восхотел пробудить и сих господ, что жили по деревням своим в праздности и не о службе, а о том только помышляли, как бы им вертопрашить, мотать, буянить да рыскать с собаками! Вот почему я безумный! Именем отечества пришли вы требовать от меня, законного своего монарха, отречения от престола! Но кто вы? Тля гвардейская! Отечество и не знает, что вы на свете суть. Я -- монарх милостию Божию и самодержец! Шайке ли вертопрахов, интриганов и распутников лишить меня власти! Народ мой любит меня! Говори, кто послал вас? Кто уполномочил?
-- Государь, как мы мыслим, -- мыслят все дворяне, не только в столицах, но и повсеместно в России, -- сказал Зубов. -- Правление ваше для всех стало чрезмерно сурово и нестерпимо. Но если бы ваше величество ограничили свое самовластие некоторыми аристократическими институциями из свободно избранных первенствующего сословия, то благородное дворянство согласилось бы охотно видеть и далее вас на престоле предков, в рассуждении крайней молодости и неопытности великого князя Александра.
-- Дворяне! -- крикнул, топая ногой, император. -- В России тот дворянин, кто со мною говорит и лишь пока он говорит со мною! А народ что скажет, когда отдам себя в руки развращенного сословия дворян?
-- Что может значить голос черни и холопов в вопросах государственных? -- сказал, пожимая плечами, Зубов.
-- А! Народ у вас в крепости. Вы крестьян подданными своими называете. Но они мои подданные, а не ваши. Не даром я повелел и крепостным вашим присягать мне! Это вы мне тоже виной ставите, я знаю! Имея под собою крепостных, вы стали царями и теперь хотите связать монарху руки. Но довольно. Веди остальных сюда! Хочу я посмотреть, кого еще послало мне отечество, и глазами моими убедиться, кто именно сии господа патриоты, столь властно распоряжающиеся короной и судьбами России!
Князь Платон Зубов низко поклонился императору и вышел из кабинета, не оборачиваясь лицом к двери.