Діалектики и софисты.
Рядомъ съ ними слѣдуетъ поставить діалектиковъ и софистовъ. Эти господа говорливѣе мѣди додонской {При храмѣ Зевса въ Додонѣ (Эпиръ) были два столба одинаковой вышины, вблизи другъ отъ друга. На одномъ стояла статуя мальчика съ желѣзнымъ кнутомъ, на другомъ мѣдная чаша, о которую, при каждомъ дуновеніи вѣтра, ударялъ кнутъ. Звонъ "додонской мѣди", такимъ образомъ, почти никогда не прекращался.}; каждый изъ нихъ въ отдѣльности въ состояніи состязаться въ болтливости съ двома десятками бабъ. Для ихъ счастья было бы, однако, куда лучше, если бы они были только болтливы, и не были бы къ тому же дотого сварливы, чтобы объявлять другъ другу воину не на животъ, а на смерть изъ-за козлиной шерсти {См. примѣчаніе выше.} и въ жару полемики сплошь да рядомъ упускать изъ вида истину. Тѣмъ не менѣе, собственное ихъ самомнѣніе дѣлаетъ ихъ вполнѣ счастливыми. Съ какимъ самодовольствомъ, съ какой самонадѣянностью готовы они, заучивши три силлогизма, вступить каждую минуту въ словесный бой съ кѣмъ угодно и о чемъ угодно. Благодаря своему упрямству, они непобѣдимы, ихъ не перекричать и Стентору {Имя одного изъ грековъ, участвовавшихъ въ троянской воинѣ. Онъ отличался необыкновенно зычнымъ голосомъ.}.