Философы.
За ними слѣдуютъ философы. Длинная борода и широкій плащъ придаютъ имъ почтенный видъ. Они считаютъ мудрость своимъ исключительнымъ достояніемъ, между тѣмъ какъ прочіе смертные, но ихъ мнѣнію, блуждаютъ, какъ тѣни во мракѣ подземнаго царства. Счастливое самообольщеніе! Что такое представляютъ собою, на повѣрку, эти мнящіе себя мудрецами? Полупомѣшанныхъ -- не болѣе! Стоитъ только прислушаться къ ихъ рѣчамъ, когда они воздвигаютъ безчисленные міры, вычисляютъ размѣры солнца, луны, звѣздъ и орбитъ, и съ такою увѣренностью, точно они ихъ измѣрили при помощи указательнаго пальца или шнурка. Они объяснятъ вамъ причины молній, вѣтровъ, затменій и прочихъ необъяснимыхъ явленій; они дѣлаютъ это съ такою увѣренностью, точно они были посвящены въ тайны зиждительницы вещей природы и явились къ намъ прямо изъ совѣта боговъ. Только природа-то великолѣпно подсмѣивается надъ ихъ догадками. Въ сущности, вѣдь, нѣтъ въ ихъ мнимыхъ знаніяхъ ничего достовѣрнаго; и лучшее тому доказательство -- это ихъ постоянныя и нескончаемыя взаимныя препирательства о тѣхъ самыхъ вещахъ, на названіе которыхъ они претендуютъ. Ничего въ сущности не зная, они однако, выдаютъ себя за обладателей всякаго знанія. Они даже сами-то себя плохо знаютъ, чисто не замѣчаютъ, по своей близорукости, либо по разсѣянности, ни ямы, ни камня подъ ногами, а въ то же время увѣрятъ, что они созерцаютъ идеи, универсалы, формы отдѣльно отъ вещей, первичную матерію, субстанцію, то-есть вещи дотого тонкія и неуловимыя, что врядъ ли бы и самъ Линкей ихъ могъ замѣтить. А съ какимъ презрѣніемъ смотрятъ они на непосвященную толпу, когда имъ представится случай пустить пыль въ глаза мало свѣдущимъ людямъ своими треугольниками, четыреугольниками, кругами и прочими математическими чертежами, которые они нагромождаютъ одни надъ другими, въ видѣ замысловатаго лабиринта, располагая сбоку симметрическими рядами буквы.