Глава двадцать четвертая
ПИСЬМО
В доме Эдуарда и KR нигде не видно было огня. Малютка Эреб, соскочивший с запяток, когда карета остановилась, отворял уже маркизу дверь в контору.
-- Позвони один раз в гонг средней залы, -- приказал ему маркиз и вошел в круглую залу без окон. Едва послышался удар в гонг, появилась Фанни.
Несомненно, мистрисс Бертрам была когда-то красавицей. И теперь еще, назло всем злоупотреблениям удовольствиями, ее лицо было выразительно. Во всех ее движениях просвечивалась упоительная нега. Но красота и грация как бы подавлялись апатией.
Она когда-то любила и сама была любима маркизом Рио-Санто. Ее нисколько не удивила и не поразила перемена, произошедшая в маркизе относительно нее. Она даже не огорчилась. Но с этих пор она заглушила в себе голос пламенной страсти, прервала знакомство со всеми и дышала лишь одной безгранично-беспредельной преданностью к маркизу.
В руках у нее находился красивый ящик.
-- Есть письма? -- нетерпеливо спросил маркиз.
-- Много, милорд.
Фанни села рядом с ним и раскрыла ящик. Маркиз заглянул в него. Там находилось около двадцати писем. Одному из них -- в грубом, сером конверте, с ирландской почтовой печатью -- он чрезвычайно обрадовался. По мере того, как он его читал, лицо Рио-Санто оживлялось радостью.
-- Десять тысяч! -- вскрикнул он. -- Десять тысяч храбрецов!
Им овладел неистовый энтузиазм. Он еще раз перечитал письмо, прежде чем взять другое.
-- Боже мой! -- вскричал он, едва распечатав следующее письмо. -- Они здесь в Лондоне! А я еще не готов!.. Потерял целые шесть дней!
Маркиз просмотрел все письма. Он хотел уже встать, когда Фанни подняла с полу еще одно, оброненное им, письмо.
-- Вот еще письмо, милорд.
Маркиз поцеловал руку, в которой она держала письмо.
-- Мой добрый гений, -- с благодарностью проговорил он, принимая письмо. -- Вы бережете и храните мои тайны, даже и не пытаясь проникнуть в них. Благодарю вас.
Фанни хотела улыбнуться, но вместо улыбки на глазах у ней показались слезы. Фанни не могла забыть прошлого. Рио-Санто сосредоточенно прочитал письмо и вдруг нетерпеливо скомкал его.
-- Пустые слова! -- с досадой и неудовольствием проговорил он. -- Умный человек, но адвокат. Пусть его ждет, я же буду действовать!