Глава двадцатая
МУРЕ СТАВИТ ДИАГНОЗ
Леди Кемпбел потребовала, чтобы позвали доктора Муре. Тот явился скоро и сразу понял, в чем дело. На лице его не выразилось ни изумления, ни беспокойства. Он придвинул себе кресло и несколько минут рассматривал Мери. Потом приблизил свою щеку к губам Мери. Легкое, холодное, едва заметное дыхание коснулось его щеки.
-- Так и есть! -- почти с удовольствием заговорил он. -- Миледи, горчицы, таз и воды!
Когда приказание его было исполнено, он пустил кровь из руки Мери. Несколько капель крови упало в таз.
-- Так и есть! -- продолжал со все возраставшим жаром Муре. -- Странное, таинственное, редкое состояние, представляющее все признаки смерти... Спирту, миледи, опия!
Муре налил несколько капель опия на губы Мери и приложил к ее ногам горячую горчицу. Напрасно, Мери даже не пошевелилась. Муре с крайним любопытством рассматривал ее.
-- Есть ли надежда, доктор? -- умоляющим голосом спросила леди Кемпбел.
-- Прикажите приготовить постель, -- ответил он не оборачиваясь, -- жесткую, наклонную. Я думал, миледи, что это истерика, но нет, это каталепсия! -- вскрикнул он будто восторженным голосом. -- Странное, редкое, таинственное явление, имеющее все признаки смерти. Первый случай моей двадцатилетней практики! О счастье!..
-- Сумасшедший! -- вскрикнула Диана.
Муре вздрогнул.
-- Миледи, -- с упреком проговорил он, -- люди науки не всегда знакомы со светскими законами. И это им простительно. Ничего удивительного, что иной раз они высказывают мысли, за которые невежды клеймят их именем сумасшедших. Но они умеют презирать обиды, точно также, как и прощать невежеству.
Диана покраснела и извинилась. Мери перенесли на постель. Муре осторожно закрыл ей глаза, но едва он отнял руку, как глаза раскрылись сами собой.
-- Миледи, -- спрашивал он, -- скажите пожалуйста, что предшествовало и, по всей вероятности, произвело этот обморок?
-- Так это обморок?
-- Смерть -- ни что иное как бесконечно длящийся обморок, миледи. И позвольте мне повторить вам, что мне необходимо знать...
-- Я ничего не знаю, доктор. Нужно спросить мисс Стюарт.
-- Она разговаривала с Франком Персевалем, ответила мисс Стюарт.
-- А!.. -- протянул Муре.
-- С самого начала она была в каком-то странном состоянии.
-- Не было ли особой причины ей прийти сюда?
-- Она получила от Франка записку, -- едва слышно ответила Диана.
-- Какой срам! -- вскричала леди Кемпбел.
-- А! -- с иронией воскликнул доктор. -- Сэр Франк Персеваль раненько выздоровел.
Через несколько минут он уже откланивался.
-- Но неужели же вы уйдете, не обнадежив нас? -- воскликнула леди Кемпбел.
-- Мисс Тревор жива, -- холодно ответил Муре. -- Я сейчас пришлю помощника, а вечером заеду сам. До свидания.
Приехав домой, Муре сейчас же позвал к себе Раулея.
-- Ну что же наша птичка? -- спросил Муре.
-- Сидит в клетке.
-- Диета?
-- Через день пол-унции хлеба.
-- В темноте?
-- В полнейшей. Однако очень крепка! Давно бы нужно протянуть ноги, а она все еще живет. Впрочем порядком-таки добрал я ее -- кожа да кости... Ну, а спать-то более десяти минут не следует никак.
Раулей посмотрел на часы и продолжал:
-- Ах, черт меня возьми, заболтался я с вами, а она услаждается сном тринадцатую минуту. Разбужу ее!
Минуту спустя послышался какой-то рев, за которым следовал крик испуга.