Глава сорок четвертая
ОТЕЦ И ПОХИТИТЕЛЬ
Мистер Груфф медленно поднялся, отряхнул пыль, в которой было запачкано его платье и потянулся.
-- Ну, благодарение Богу! -- проворчал он. -- А я уж думал, что настал конец моей жизни!
Он облокотился на окно и продолжал:
-- Боб дорого бы заплатил, чтобы я предостерег его лаем. Да что я, пес что ли какой? Я даже, признаться, очень рад, что девушки могут спастись. Славно! Облака расступились, светит луна.
-- А ведь догонит! -- ворчал Груфф. -- Экой молодец плавать. Плохо придется Бобу, да так и следует.
-- Что так и следует, балбес? -- раздался за ним резкий голос супруги.
-- Ах, ты здесь?
-- Да, я здесь, негодный заяц! Великолепный муж. Лорд изрубил бы меня в куски, а ты бы и не тронулся с места!
-- Как ты можешь это говорить!
-- Молчи!.. Или нет, отвечай! Куда девался старый дурак?
-- Бросился в воду.
-- Топиться?
-- Может быть, -- нерешительно отвечал Груфф.
-- Слава Богу! -- продолжала хозяйка, приблизившись к окну. -- Темза в этом месте глубоконька. Кто это там плывет? Отвечай или горе тебе!
-- Кажется... Я не знаю... Может быть это и лорд, -- отвечал неохотно мистер Груфф.
-- Лорд! -- вскричала хозяйка, сделавшись бледной от бешенства и ужаса. -- А там чья лодка? Боба?
-- Да.
-- И ты тут молчишь? Ты не сделал ему предостережения, несчастный! -- заревела мистрисс Груфф, и ее когти впились в физиономию супруга. -- Сейчас же дай ему знать, что есть опасность! Сию же минуту!
В первый раз в жизни мистер Груфф хотел оказать сопротивление своей супруги, но передумал. Лицо мистрисс Груфф, освещенное желтоватым светом фонаря, выражало токую злобу, что дрожь невольно пробежала по всему телу Груффа. "Завтра, -- проворчал он про себя, она отравит меня. Лучше уж послушаться".
И, погасив фонарь, он высунулся из окна. Послышался сердитый лай.
-- Давно бы так! -- вскричала хозяйка с отвратительным смехом. -- Поцелуй меня, толстяк. Едва ли во всем Лондоне найдутся такие два бульдога, которые умели бы так хорошо лаять. Теперь Боб знает об опасности и старому лорду придется плохо.
Луна освещала Темзу. Из окна гостиницы ясно виднелись лодка Боба Лантерна и плывший Мак-Ферлэн. Последний не обратил ни малейшего внимания на лай: разве мало собак в Лондоне.
Не то Боб. При первых же звуках знакомого лая он улегся на дно лодки.
-- Что бы это значило? -- ворчал он про себя. Кругом, кажется, все спокойно и тихо. Не видать ни одной полицейской лодки. Должно быть это лаял какой-нибудь бульдог. В это время он посмотрел на гостиницу: желтого света не было видно, значит, опасность была. Боб немножко приподнялся и внимательно осмотрелся.
-- Черт побери, ничего не видать! -- проворчал он.
Боб устремил свои, змеиные глаза на что-то черное, медленно подплывавшее к его лодке.
-- О-го! -- продолжал он, успокоившись. -- Это человек... Ну, не беда, с ним справлюсь. Эк ведь плывет! Эк плывет!
Боб пополз по дну лодки к тому краю, с которого приближался пловец, и нечаянно задел рукой за Клару, которая застонала.
-- Тысяча чертей! -- проворчал Лантерн. -- Тут еще другая беда. Их плохо усыпили, чего доброго, проснуться, да подымут визг.
Свежий вечерний воздух стал уже обнаруживать свое действие на Клару, которая выпила эля весьма немного. Мало-помалу она начала приходить в себя.
Боб лежал без движений и не сводил глаз с незнакомца, который плыл теперь в десяти шагах.
Луна осветила лицо пловца и Боб узнал лорда.
-- Вот нежданный и незваный гость! -- произнес он довольно равнодушно. С ним надо держать ухо остро. Если я с первого разу промахнусь, то мне придется плохо.
Боб пощупал, за пазухой ли его нож и, убедившись, что он тут, схватился за весло.
-- Папаша! -- произнесла слабым голосом Клара.
-- Сейчас, сейчас, голубушка, -- отвечал шепотом Боб, -- мы сейчас встретим твоего папашу.
Мак-Ферлэн находился от лодки в трех шагах. Вдруг Лантерн вскочил, взмахнул веслом и лорд исчез под водой.
-- Кончено! -- проговорил Боб, положив на место весло и потирая весело руки. -- Я очень доволен, что дело обошлось без ножа... Ведь я некогда ел его хлеб.
Не успел Боб договорить, как лодка пошатнулась. Он оглянулся и увидел человека, который всползал на нее. Он глухо вскрикнул, схватился за нож и через мгновение отец и похититель стояли один против другого.
Несмотря на быстроту движения Боба, Мак-Ферлэн успел уклониться от удара веслом и нырнул.
Лантерн держал в руках нож, лорд -- шотландский кинжал. Оба были сильны: один был отец другому придавала силы жадность к деньгам.
-- Уходи, -- сказал Мак-Ферлэн, -- мой кинжал длиннее твоего ножа, но дочери мои живы... Я слышал голос Клары... Уходи... я не хочу твоей крови.
Первой мыслью Боба была готовность воспользоваться позволеньем лорда, но потом жадность взяла верх над трусостью. Страсть к деньгам подавляла все остальные страсти в его грязной душе.
-- Я не умею плавать, -- отвечал он иронически.
-- Уходи! -- повторил Мак-Ферлэн грозно, голос его дрожал.
-- Послушайте! -- сказал Боб. -- Дело можно сладить... -- и с быстротой тигра он кинулся на Мак-Ферлэна, направив свой нож прямо в сердце, но лорд ловко отразил удар. Началась молчаливая борьба. Спустя минуту Боб Лантерн покачнулся, получив по горлу удар кинжалом. Мак-Ферлэн упер колено в его грудь, и уже поднял руку, чтобы нанести удар... В эту самую минуту Клара проснулась.
-- Папаша! -- воскликнула она.
Лорд невольно обернул голову. Боб Лантерн воспользовался этим движением. Нечеловеческим усилием он высвободился из-под колена Энджуса и не отыскивая ножа, который он уронил из рук во время борьбы, схватил лорда за горло и сжал, как в железных тисках.
Клара закрыла лицо руками и громкий крик вырвался из ее груди. Мак-Ферлэн глухо хрипел. Боб раза три ударил его головой о лодку и перебросил через борт бесчувственное тело в Темзу.
-- Теперь не опомнится! -- проворчал Боб, едва дыша от напряжения, и быстрее хватаясь за весла. -- Посмотрим, что делается с моими красотками.
Обе девушки лежали на прежних местах, на дне лодки. Анна не просыпалась. Клара лишилась чувств.