Глава сорок четвертая
СДАЧА
Несколько минут спустя, граф вернулся, и вместо того, чтобы расположиться рядом, сел за круглым столом и положил на него два пистолета.
-- Не удивляйтесь, Бриан, эти пистолеты показывают, что мы будем говорить серьезно. Я вас ненавижу -- это вам известно, и считаю вас способным на все -- тоже известно, и поэтому я взял двух немых свидетелей, которые хорошо заменят Патерсона. Говорите.
-- Ах, милорд! -- улыбаясь сказал Бриан. -- Дон-Кихот, сражавшийся с крыльями мельницы, и тот был рассудительнее вас. Неужели вы не понимаете, что я был бы счастлив, если бы был убит вами?
-- Я вас не понимаю, -- с недоумением ответил граф.
-- Ну все равно, милорд. Согласитесь сами, пистолеты не могут защищать вас от моих нападок, если вы не согласитесь на мир.
-- Как? -- вскричал граф с радостью. -- Вы хотите мириться и отказаться от преследований.
-- Я сжалился над вами, милорд, во мне заговорил голос родства. Я устал поражать врага, не умеющего защищаться, устал обижать человека, который носит благородное имя моего отца.
-- А! -- проговорил Вейт-Манор. -- Вы довольно резко предлагаете мне мир.
-- Я повторяю, еще раз, милорд, что раскаиваюсь в том, что навлек на вас унижение.
Презрительное сострадание брата оскорбляло Вейт-Манора, руки его дрожали, он бросал свирепые взгляды на пистолеты.
-- Теперь понимаю, -- сказал он после некоторого молчания, вы по привычке оскорбляете меня и притом в последний раз.
-- Вы ошибаетесь, милорд, -- равнодушно ответил Ленчестер. -- Я пришел не оскорблять вас, а только открываю крайность, до которой вы дошли.
-- Вы поступаете как покупатель, порицающий товар, чтоб купить его за малую цену, -- возразил граф.
-- Нет, -- ответил Ленчестер, -- я порицаю, чтобы получить огромную плату.
-- Не пришли ли вы торговаться со мною?
-- Я с вами торговаться... возможно ли, милорд? Наши предки собирали дань с пленных.
-- Позвольте мне сделать небольшое замечание?
-- Сделайте милость, милорд. Я слушаю вас.
-- Вы очень любезны, -- ответил граф, стараясь придать своим словам насмешливое выражение. -- Изволите видеть, сэр, что я несчастлив, даже очень несчастлив, но, согласитесь, вы несчастливее меня и я понимаю, для чего вы предлагаете мне мир. Вам кажется, что я не тороплюсь умирать, но уверяю вас, что я проживу долее вас. Вы желаете моей смерти для того, чтобы скорей расплатиться с долгами. Но не так, мой друг, вы поступаете, вам не угрозами бы, а скорей просьбой надо уговорить меня на мир.
-- Все, что вы сказали, справедливо отчасти. Действительно я беден, но не имею долгов.
-- Вы вероятно живете трудом, милорд? -- В голосе графа слышалась насмешка.
-- Меня не учили ничего делать, милорд.
-- Однако.
-- К величайшему удовольствию вашего сиятельства, да, милорд, но не в кредит, мне подают милостыню.
-- Как! Вы позорите мое имя и выпрашиваете милостыню?
-- Смею заметить вашему сиятельству, что нищенство запрещено даже младшим братьям членов парламента, для которых было бы нужно сделать исключение. Я не прошу милостыни, которую притом мне дают так. Но приступим к делу, милорд. Я с миром, если вам угодно.
-- Смотря по условиям.
-- Условиям? -- Бриан не ждал этого.
-- Сколько вам нужно денег, милорд?
-- Мне нужно позволение вашего сиятельства пользоваться казною вашего сиятельства, как мне вздумается.
Вейт-Манор принял это, очевидно, за шутку.
-- Но это значит, вы хотите все мое состояние?
-- Да, ваше сиятельство, если понадобится. Может быть и меньше. Но не подумайте, пожалуйста, милорд, чтобы я хотел вас принудить. Хотя ваше прошедшее...
-- Мое прошедшее -- жизнь дворянина, так что вы напрасно надеетесь испугать меня.
-- Нет, бойтесь, милорд! У вас жена, несчастная страдалица, уже позабытая светом. Дочь, таинственная судьба которой известна одному Богу...
-- Вы осмеливаетесь думать, что...
-- Ничего милорд! Выслушайте маленькую повесть. Мне думается, что есть некоторое сходство... У вас есть портрет графини Вейт-Манор? -- вдруг спросил Бриан.
-- Что за вопрос?
-- Мне показалось, что молодая девушка похожа...
-- Какая девушка?
-- Мною любимая девушка, которую похитили, ваше сиятельство, а вы поможете мне сыскать ее.
-- Довольно шутить, милорд.
-- Прошу извинения вашего сиятельства.
-- Итак, я прошу позволение вашего сиятельства на право пользования казною вашего сиятельства.
-- Ваши шутки так неуместны, что мне не следовало бы и слушать, но они забавны. Зачем вам моя казна?
-- Для отыскания девушки.
-- Не думаете ли вы, что я соглашусь отдать мою казну в пользу какой-то неизвестной особы?
-- Да, милорд. Я люблю... вы не смеетесь? Тем лучше. Да, я люблю страстно, готов отдать мою жизнь.
Вейт-Манор молчал, но в глазах у него светилась коварная радость. Бриан, замечтавшись о Сюзанне, не заметил этого.
-- О да, я люблю ее! -- страстно продолжал Бриан.
-- Я неспособен теперь даже ненавидеть.
-- Да, видно, что вы любите, -- холодно прервал граф.
-- Пламенно! Но вы понимаете, милорд?
Граф не мог более сдерживаться и, разгорячась, заговорил:
-- Понимаю, сэр, понимаю. Итак, вы пламенно любите! Прекрасно! И вы смеете требовать мое состояние? Давай, или убью тебя? Хе, хе, хе!.. Вы не понимаете, что наши роли переменились? Не видите, что теперь сильнее я?
Лицо графа налилось кровью.
-- И вы сами приходите ко мне открыть вашу слабую сторону? Право, тысячу гиней тому, кто принес бы мне такую весть. Влюбленные боятся смерти.
-- Итак, пистолеты -- небесполезная вещь теперь, -- усмехнулся Вейт-Манор, хватая пистолеты со стола.