XXVI. Вордингборгская башня
На следующий день Реймар отправился в Копенгаген.
Он очень неохотно уезжал из Визби, и, погруженный в свои думы, он еще долго не мог оторвать взоров от исчезавшего в отдалении города и острова. Вот наконец город, со всеми своими башнями и остроконечными шпилями церквей, скрылся из виду за выступом высокого берега; вот виднеется уже только один скалистый мыс - крайняя оконечность острова Готланда - угрюмый утес, над которым плавают в воздухе коршуны и соколы. Наконец, и он погрузился в волны, ярко окрашенные последними лучами заката.
Молодой человек увозил с собой из Визби чудные образы и светлые грезы, и они до такой степени наполняли его воображение в течение всего шестидневного плавания, что, только уже подъезжая к Копенгагену, он снова стал думать о цели своего путешествия.
Общий вид датской столицы, плохо отстроенной, не украшенной ни роскошными храмами, ни причудливыми башенками городских зданий, произвел на пылкого Реймара самое охлаждающее впечатление. По сравнению с Любеком и Визби, дома и улицы Копенгагена казались совершенно ничтожными, не заслуживающими никакого внимания, несмотря на то что город был заведомо богат. Товару и запасов всякого рода скапливалось в нем великое множество, и достаток смотрел, так сказать, изо всех углов; но нигде не выказывалось ни малейшего знакомства с искусствами, ни малейшего чувства красоты и стремления к изящному.
Как раз у самой гавани возвышалось мрачное здание - башня Вордингборгская, на шпиле которой был флюгер в виде огромного гуся. Реймар с удивлением посмотрел на этот странный флюгер: сколько ему помнилось, он его не заметил при последнем посещении Копенгагена.
- Не правда ли, господин Стеен, - вдруг сказал кто-то за его спиной, - это всем нам на смех поставлено?
С удивлением обернулся Реймар к говорившему.
- Да разве вы меня знаете? - спросил он.
- Полагаю, - отвечал тот. - Ведь вы не раз изволили бывать на Шонене во время сельдяного лова. Или вы меня забыли - берегового сторожа Шрёдера, шурина бедного Ганнеке?
- А, вот оно что! - воскликнул Реймар. - Теперь признаю вас. Каким образом вы здесь?
- Да вот, - печально отвечал Шрёдер, - все больше из-за сестры. Марика думает, что ее Ганнеке все же можно будет каким-нибудь образом освободить из плена, и потому время от времени она меня сюда и посылает. Я ей в этом не могу отказать, чтобы хоть как-нибудь утешить несчастную; да и отлучаться мне с Шонена теперь не трудно, потому, во-первых, что и делать там нечего, а во-вторых, и потому еще, что Марика там теперь не одна - при ней и сын ее Ян находится.
- Как? Ян? - повторил Реймар. - Да разве же он уже не в Любеке, не при конторе моего отца?
Шрёдер покачал головой и сообщил Реймару обо всем случившемся.
- Все, что вы мне сообщаете, - для меня сущая загадка, - сказал Реймар, удивленно пожимая плечами. - Но за разъяснением дело не станет. Если бы только оказалась какая-нибудь возможность возвратить Ганнеке его семейству! Неужели же ничего нельзя сделать для спасения его?
- Крепка эта башня, - сказал со вздохом Шрёдер. - Извольте-ка на нее посмотреть! Как вам кажется?
- И в этой-то мрачной тюрьме томятся наши пленные земляки? - с ужасом воскликнул Реймар.
- В этой самой, - подтвердил Шрёдер. - Они там еле перебиваются, в страшной нужде, а король-аттердаг в насмешку над ганзейцами велел еще вздеть на флюгер башни этого гуся [ По-немецки гусь (Gans) - ганс; отсюда, от созвучия в выговоре слов Gans и Hansa (Ганза, Ганзейский союз), и происходило то, что враги ганзейцев дразнили их гусем ].
Реймар гневно топнул ногой.
- Настанет время, - пробормотал он, - когда ганзейцы сумеют сломать спесь аттердага!.. Ей-богу, я готов рискнуть своей жизнью, лишь бы освободить этих бедняков из их тюрьмы.
- Э-э, сударь, - таинственно шепнул ему Шрёдер, - это теперь, пожалуй, и возможно...
Реймар взглянул на него вопросительно.
- Да говорите же! - сказал Реймар Шрёдеру, видя, что тот молчит.
- Здесь не место, - отвечал тот. - Днем тут толкается множество шпионов, и вот, - добавил он торопливо, - идет самый страшный из них, Нильс. Пойдем отсюда; лучше будет, если он нас не заметит.
При этих словах добродушный Шрёдер подхватил под руку Реймара, гневно устремившего взоры на Нильса, и увел его на берег, где они притаились за грудой тюков, стеной наваленных на взморье.
После того как они в этом укромном уголке поговорили и окончательно условились о том, где именно и в котором часу они должны сойтись, Реймар пошел в город и направился в ту часть его, где находился торговый дом Кнута Торсена.
Сильно билось сердце Реймара, когда он вошел в контору и приказал о себе доложить. Как раз в это мгновение мимо него проскользнула какая-то фигура и быстро юркнула по лестнице в темные сени, но Реймар все же успел узнать в этой фигуре ювелира Нильса.
Тот неласковый и недружелюбный прием, который был оказан Реймару со стороны приказчиков Торсена, слишком ясно указал ему, что Нильс недаром забежал в контору до его прихода. Потому он и не удивился, когда ему очень грубо ответили на его расспросы: "Господина Торсена дома нет!"
Однако же Реймар не смутился и спросил очень спокойно:
- А когда же мне можно будет переговорить с хозяином?
- А вот месяца через два! - отвечали ему насмешливо. - Теперь его нет в городе. А там, может быть, он и сам к вам заглянет в Любек, вместе с военным флотом аттердага.
Этого ответа было достаточно для Реймара. Он ясно понял из него, что Кнут Торсен дома, но, конечно, в ближайшую ночь попытается отсюда куда-нибудь тайно убраться, чтобы избежать встречи с Реймаром. И вот молодой купец решился во что бы то ни стало этому воспрепятствовать, потому что он должен же был, наконец, достигнуть своей цели. По особому уговору с Шрёдером он решился провести следующую ночь в гавани, и, таким образом, Торсен, если бы и вздумал бежать, не мог бы миновать его рук.
Несколько часов спустя Реймар отправился в тот бедный и грязный квартал города, который служил главным местопребыванием матросов. Здесь, около покосившихся лачуг, приютились и жалкие харчевни. В одну из этих харчевен вошел молодой купец, потому что знал, что там уже ждет его Шрёдер.
- Он скоро придет, - шепнул Реймару на ухо Шрёдер, одиноко сидевший в углу за одним из столиков. Шепот был совершенно излишней предосторожностью: в харчевне такой был шум и гам, что не было возможности расслышать и своих собственных слов.
- Так он, значит, финн? - спросил Реймар.
Шрёдер кивнул головой.
- И прехитрая бестия, - добавил он, - даром что молод, ему едва ли минуло двадцать лет!
- Да как же это могло случиться, - продолжал расспрашивать Реймар, - чтобы датчанин, заведующий гаванью, которому в то же время поручена и охрана этой башни, принял финна к себе на службу?
- Торлен Скульсон, - отвечал Шрёдер, - так называется заведующий гаванью, и надо вам сказать, что это величайший скупец, какого только можно вообразить себе! Своим подчиненным и служащим он вообще старается вовсе не платить жалованья. Культа, тот молодой финн, о котором я вам говорил, служит ему, действительно, без всякого жалованья и довольствуется той дурной пищей, которая выдается пленным. Скульсон вследствие этого от него в восторге и готов все сделать для того, чтобы удержать его на службе.
- Должно быть, этот финн очень беден, - заметил Реймар, - коли он может довольствоваться таким местом?
- Конечно, беден и потому все готов сделать за золото, - отвечал Шрёдер. - Я совершенно уверен в том, что он согласится на наш план. Да вот он, кстати, и сам сюда идет, - добавил говоривший, указывая на входную дверь, на пороге которой появился черноволосый молодой парень, очень невзрачный на вид.
- Смотрите, поосторожнее подходите к делу, - шепнул Реймар Шрёдеру, уже подзывавшему к себе финна.
Молодой купец не без удивления посмотрел на Культу, так как черты его лица показались ему необыкновенно знакомыми. Он приказал подать финну кружку меду, за которую тот, конечно, сейчас же и принялся.
- Это штука хорошая! - проговорил Культа, опорожняя кружку и облизываясь и в то же время с признательностью поглядывая на угостившего. - Тут не каждый день приходится этакую диковинку видеть.
- Еще бы, у такого скряги, как твой хозяин! - сказал, смеясь, Шрёдер, а затем, указывая на Реймара, добавил: - Вот этот барин - совсем не такой; он и золота для тебя не пожалеет, если ты сумеешь ему угодить.
Глаза молодого финна заблестели, когда он услышал о золоте.
- Скажите мне, что я должен сделать, добрый господин, и я с удовольствием все выполню, - сказал финн, обращаясь к Реймару.
- Кто знает, еще захочешь ли сделать? - осторожно намекнул ему Реймар. - Из-за услуги, оказанной мне, ты можешь, пожалуй, лишиться места!
- Это было бы скверно, - отвечал Культа, проводя рукой по своим густым черным волосам.
- Эх ты! - сказал Шрёдер. - Да ведь такое-то дрянное местишко тебе не трудно будет и опять найти.
- Только не в здешней гавани, - отозвался финн, - а я именно здесь-то и должен остаться.
- Почему?
- Этого я не могу сказать. Довольно вам и то знать, что это я по примеру отца поступаю.
- А отец-то у тебя жив? - быстро спросил его Реймар.
- Жив, - подтвердил Культа, - жив - благодарение богам! А чуть-чуть было не отправился на тот свет...
- Небось все через датчан же? - спросил Реймар.
- А вы почем знаете? - с удивлением отозвался Культа.
- Я так предполагаю, - смеясь, заметил Реймар. - Не правда ли, ведь Нильс был ему верным другом?
- Другом? - злобно проговорил финн. - Негодяем, предателем - хотите вы сказать!
И, помолчав немного, дрожащим голосом добавил:
- Добрый господин, скажите, знакомы вы с моим отцом?
Реймар шепнул ему на ухо:
- Конечно, если только его зовут Петер Скитте.
Культа чуть не вскрикнул от изумления.
- Так вы, может быть, знаете, где он теперь находится? - спросил он после некоторого молчания.
Реймар опять шепнул ему:
- Он теперь служит шкипером на одном из грузовых судов, которые ходят между Новгородом и Ладогой, но теперь его зовут Фомою.
Молодой финн схватил Реймара за руку, испытующим взором посмотрел ему в глаза и сказал:
- Вы выглядите таким добрым и хорошим человеком, что, конечно, не выдадите моего отца?
- Мне это и в голову не приходит, тем более что твой отец оказал мне очень важную услугу, и если он не на шутку думает сделаться честным человеком, то я очень охотно помогу ему в этом.
Юноша горячо поцеловал руку Реймара, затем провел рукой по влажным глазам и сказал:
- Говорите, что нужно сделать! Все выполню!
- Ты это сейчас узнаешь, - сказал Реймар, - но сначала доверься мне и сообщи, почему ты поступил на службу среди народа, который так враждебно отнесся к отцу твоему.
- Скажу, но только другой, кроме вас, не должен этого слышать! - шепнул Реймару Культа.
Реймар сказал Шрёдеру:
- Подождите нас у входа в харчевню, на улице. Мы недолго.
- Понимаю, - кивнул Шрёдер с довольной улыбкой, опорожнил свою кружку меду и вышел.
Тогда молодой финн близко пододвинулся к Реймару и начал так:
- Я поступил на службу к Скульсону, чтобы отомстить за моего отца. Я ожидаю только благоприятной минуты, чтобы негодяю Нильсу воздать по заслугам.
- А что тебе в том? Ведь это же нимало не улучшит положения твоего отца.
- О! - проговорил финн, блистая очами. - Да ведь мщение-то очень сладко!
- А плоды мщения часто бывают горьки, - заметил Реймар. - Нильс будет наказан за свои злодеяния - в этом будь уверен. Гораздо лучше было бы, если б ты с отцом (а ведь ты, кажется, его любишь?) поселился спокойно у себя на родине, между тем как при выполнении твоих планов мести весьма легко может быть, что ты будешь либо убит, либо захвачен и посажен в тюрьму.
Культа задумался, но через минуту утвердительно кивнул головой; однако же добавил:
- А чем же мы будем жить? То золото, которое отец добыл на море, ненадежно.
- Так вот потому-то именно и начни лучшую жизнь, - сказал ему Реймар, - окажи мне сегодня ночью верную услугу, а я тебе, со своей стороны, помогу купить у тебя на родине маленький участок земли, на котором бы ты мог жить спокойно.
Лицо Культы засияло от радости. Он протянул Реймару руку и сказал:
- Я доверяю вашему слову. Так говорите же, что должен я сделать?
- В Вордингборгской башне, - сказал Реймар, - изнывают в неволе много честных людей, моих земляков, и я хотел бы их освободить. Мне сказали, что охрана башни и пленников поручена твоему хозяину и что у него хранится ключ, которым отпирается тяжелая железная дверь.
Культа кивнул головой и тотчас ответил:
- Он только отворяет дверь и приходит туда с береговой стражей, которая и становится в дверях в то время, как я несу пищу пленникам.
- А в какое время дня твой хозяин в последний раз посещает башню?
- Тотчас после заката солнца.
- А где ключи прячет?
- На постели, под подушкой.
- А в той ли комнате он спит, в которой и день проводит?
- Нет, его спальня с той комнатой рядом.
Реймар, ожидавший последнего ответа с большим нетерпением, вздохнул с видимым облегчением.
- Ну, так если у твоего хозяина сегодня вечером соберется веселая компания, которая и его, и стражу щедро угостит вином и медом, решишься ли ты утащить у него на некоторое время ключи и передать их мне?
Культа подумал, подумал - и быстро кивнул головой.
- Ладно! - сказал тогда Реймар. - Так знай же, что я теперь же обещаю тебе позаботиться о твоем отце и о тебе. Та шнека, которая около гавани будет приготовлена для принятия пленников, примет на борт и тебя, так как тебе, конечно, уж ни минуты нельзя будет оставаться в Копенгагене после этого побега. От того, кто будет править кораблем, ты получишь кошелек с золотом и этим, на первое время, будешь избавлен от всяких забот. А затем отправишься на Ладогу и сообщишь своему отцу, чтобы он там ожидал моего ответа, а ждать ему долго не придется. Согласен ли ты на мое предложение?
Культа снова пожал руку Реймару.
- Ну, так пойдем и о дальнейшем переговорим с береговым сторожем, который ждет нас у выхода.
И финн покорно пошел по пятам Реймара, как верный пес идет по следам своего господина...
* * *
Ночная тишина в гавани. Береговая стража только что обошла берег и вернулась в свой, построенный на самом берегу, блокгауз, где собралась веселая компания. Кроме заведующего гаванью и его помощников компания состояла из иноземных корабельщиков, которые во время дня успели закончить загрузку своих судов, а на следующее утро собирались сниматься с якоря. Все они, по-видимому, были очень довольны своими делами, потому что выказывали себя накануне отъезда очень щедрыми, и, уплатив обычную пошлину, пригласили и управляющего гаванью, и других датских чиновников на попойку, которая и должна была происходить в блокгаузе. В запасах вина и меда не было недостатка. Особенно охотно угощались все испанским вином, густым, тяжелым и очень крепким, как могла это заметить и береговая стража, возвратившаяся из своего обхода. Но и та недолго занималась наблюдениями, потому что весьма охотно приняла участие в пирушке...
И вдруг среди общего разгула и веселья раздался с улицы пронзительный крик:
- Дверь Вордингборгской башни взломана! Все пленники бежали! Сюда, на помощь! Все сюда!
Крики все приближались, а несколько мгновений спустя дверь в блокгаузе распахнулась настежь, и на пороге ее явились Кнут Торсен и Нильс.
- Они хотят нас захватить с собой! - кричал Кнут. - Защитите нас, спасите нас!
- Бейте в набат! - приказывал Нильс.
Но обоим датчанам легко было приказывать... Хотя неожиданное известие об освобождении заключенных в башне пленников и быстро отрезвило пировавших дозорщиков, однако же прошло немало времени, пока они настоящим образом пришли в себя, собрались в полном составе и приготовились к исполнению своих обязанностей.
Смотритель гавани бросился в соседнюю каморку, чтобы оттуда захватить ключи, и вдруг разразился целым потоком проклятий и ругательств. Он стал звать Культу, но напрасно: тот не откликался на его зов. Между тем некоторые из сторожей поспешили к набатному колоколу, но оказалось, что он не звонит, потому что язык у него был туго обмотан паклей. Пришлось поднять тревогу криком и громкими призывами на помощь; сбежалось множество народа, зажгли факелы и с ними быстро направились к башне. Взломанная дверь открыта была настежь, и множество следов на прибрежном песке ясно указывали направление, по которому бежали пленники. С ругательствами и проклятиями пошли датчане по этим следам, которые шли вдоль берега к гавани и терялись в прибрежной тине. Нигде никого не нашли и только тут заметили, что по волнам Норезунда на всех парусах удаляется от берега легкое судно, которое успело уже отойти по крайней мере на половину морской мили.
- Это судно увозит пленников! - взревели датчане. - Скорее в погоню за ним!
И все бросились врассыпную к гавани, где вскоре несколько шнек отчалили от берега.
Но уходившее судно уже успело настолько выиграть во времени, что нагнать его было мудрено.
Между тем как все население гавани отыскивало на берегу следы бежавших пленников, в самой гавани разыгралась очень курьезная ночная сцена.
Кнут Торсен, который, опасаясь преследований Реймара, укрылся было в блокгаузе, оставшись в нем один, вдруг пришел в ужас... Он увидел, что Реймар, пользуясь отсутствием стражи, прямо вошел в блокгауз и с возгласом: "Наконец-то ты попался мне, негодяй!" - устремился на своего трепещущего врага. Но тот, не теряя ни минуты, распахнул окно, выскочил из него на берег и скрылся из глаз Реймара среди мрака. Однако же Реймар пустился за ним в погоню. Благодаря своему острому зрению он различил вдали фигуру Кнута, который поспешно отвязывал от берега одну из шлюпок, чтобы избегнуть погони. С тем проворством, которое придает человеку только отчаяние и угрожающая опасность, Торсен вскочил в утлый челн и направил его к острову Амагеру. Но тотчас после того он уже придал своему челну другое направление, увидав, что и Реймар также последовал его примеру и гонится за ним на челноке. Вследствие этого датчанину ничего не оставалось более, как пуститься наудачу в Норезунд в надежде на то, что там окажется возможность ускользнуть от врага, пользуясь темнотой ночи.
Но осеннее небо, как на беду, было безоблачно, звезды мерцали на нем ярко, а из-за берега показался краешек месяца.
- Врешь, не уйдешь! - кричал Реймар громовым голосом вслед Торсену, который греб изо всех сил.
Но все его усилия к тому, чтобы скрыться от настигавшего врага, были тщетны. Уйти у него из виду он никак не мог, потому что вскоре месяц совсем поднялся над берегом и облил весь Норезунд своим серебристым светом.
Остроносые челноки быстро скользили, разрезая волны, и Реймар радовался, видя, как расстояние между ними все более и более уменьшается; но радость его была несколько преждевременна. Торсен греб ровнее, нежели Реймар, а потому и силы Торсена не так быстро истощались. Большим счастьем для Реймара было уже и то, что на море не было большого ветра; а то он, пожалуй, недалеко бы уплыл по Норезунду.
Оба челнока приближались к небольшой бухте, когда поперек их пути двинулся от берега купеческий корабль. Судя по флагу, по мачте, судно было английское. Торсен стал подавать отчаянные знаки экипажу судна и направил свой челнок прямо к нему.
- Не примете ли вы меня на борт? - крикнул он кормчему. - За мной гонится какой-то негодяй.
- Мы идем прямым курсом, нигде не останавливаясь, через Каттегат, прямо в Лондон, - отвечали ему с борта.
- Все равно! - крикнул Торсен. - Хоть на край света готов с вами ехать! Что возьмете с меня за переезд?
И он с ужасом ожидал ответа, цепляясь за судно, так как челн Реймара был уже очень недалеко. Капитан корабля назначил какую-то ничтожную сумму, и вскоре после того Торсен уже вскарабкался на борт судна, которое быстро двинулось по волнам мимо Реймара, напрасно просившего принять и его также пассажиром на корабль. Словно в насмешку Реймару, на корме корабля блеснула крупными буквами надпись: "Надежда".
Да, надеждой окрылял этот корабль убегавшего врага! Но каково было положение, в котором очутился Реймар, об этом мы предоставляем судить читателю...