V.
Обращаясь к вопросу об отношениях державного родителя к сыну, Жуковский говорит: "Смею думать, что государь император не должен никогда хвалить великого князя за прилежание, а просто оказывать свое удовольствие ласковым обращением. Таковое выражение должно быть предоставлено для немногих случаев. Чем будет оно реже, тем более будет иметь цены, тем сильнее будет действие. Великому князю надлежит привыкать видеть в исполнении своих обязанностей простую необходимость, не заслуживающую никакого особенного одобрения: такая привычка образует твердость характера; каждый отдельный хороший поступок весьма маловажен, одно только продолжительное постоянство в добре заслуживает внимания и хвалы. Его высочество должен приучиться действовать без награды: мысль об отце должна быть его тайною совестью. Тогда только одобрение отца будет для него благодетельным счастием и действительным поощрением к новым усилиям. То же самое можно сказать и о выражении родительского неодобрения. Его высочество должен трепетать при мысли об упреке отца. Государь будет знать всегда о его мелких поступках; но пускай это будет тайною между Его Величеством и наставниками; пускай воспитанник чувствует вину свою, и сам наказывает себя тягостным своим чувством. Но испытывать явный гнев отца -- должно быть для него случаем единственным в жизни. Если когда-нибудь дойдет до такой крайности, то лекарство будет спасительно, и исцеление -- несомненно".
Чтобы родителям легче было следить за ходом занятий сына, дабы ученик мог лично судить об успехах или недостатках своего учения, Жуковский решил завести на классном столе особую книгу -- журнал, куда учителя по окончании урока должны ставить отметки -- как за успехи, так и за поведение.
Что касается взглядов Жуковского на обязанности великого князя в настоящем и будущем, когда он наследует прародительский престол, то они прекрасно выражены в следующих словах его "плана" обучения Александра Николаевича. "Его высочеству нужно быть не ученым, а просвещенным, -- говорит он. -- Просвещение должно познакомить его только со всем тем, что в его время необходимо для общего блага и, в благе общем, для его собственного. Просвещение в истинном смысле есть многообъемлющее знание, соединенное с нравственностью. Человек знающий, но не нравственный, -- будет вредить, ибо, и с добрыми намерениями, не будет знать способов действия. Просвещение соединит знание с правилами. Оно необходимо для частного человека, ибо каждый, на своем месте, должен знать, что делать и как поступать. Оно необходимо для народа, ибо народ просвещенный более привязан к закону, в котором заключаются его благоденствие и безопасность. Оно необходимо для народоправителя, ибо одно оно дает способы властвовать благотворно. Сокровищница просвещения царского есть история, наставляющая опытами прошедшего, ими объясняющая настоящее и предсказывающая будущее. Она знакомит государя с нуждами его страны и его века.
Она должна быть главною наукою наследника престола. История, освещенная религиею, воспламенит в нем любовь к великому, стремление к благотворной славе, уважение к человечеству и даст ему высокое понятие о его сане. Из нее извлекает он правила деятельности царской. Сих главных правил немного. История познакомит наследника престола с судьбою народов и, объяснив причины их бедствий и благоденствия во всех временах, должна сказать ему в заключение: -- верь, что власть царя происходит от Бога, но верь сему, как верили Марк Аврелий и Генрих Великий, сию веру имел и Иоанн Грозный, но в душе его она была губительною насмешкою над Божеством и человечеством. Уважай закон и научи уважать его своим примером: закон, пренебрегаемый царем, не будет храним и народом. Люби и распространяй просвещение: оно -- сильнейшая подпора благонамеренной власти; народ без просвещения есть народ без достоинства; им кажется легко управлять только тому, что хочет властвовать для одной власти; -- но из слепых рабов легче сделать свирепых мятежников, нежели из подданных просвещенных, умеющих ценить благо порядка и законов. Уважай общее мнение: оно часто бывает просветителем монарха: оно -- вернейший помощник его, ибо строжайший и беспристрастный судья исполнителей его воли; мысли могут быть мятежны, когда правительство притеснительно или беспечно; общее мнение всегда на стороне правосудного государя. Люби свободу, то есть правосудие, ибо в кем -- и милосердие царей, и свобода народов; свобода и порядок -- одно и то же, любовь царя к свободе утверждает любовь к повиновению в подданных. Владычествуй не силою, а порядком: истинное могущество государя -- не в числе его воинов, а в благоденствии народа. Будь верен слову; без доверенности нет уважения, неуважаемый -- бессилен. Окружай себя достойными тебя помощниками: слепое самолюбие царя, удаляющее от него людей превосходных, предает его на жертву корыстолюбивым рабам, губителям его чести и народного блага. Уважай народ свой: тогда он сделается достойным уважения. Люби народ свой: без любви царя к народу нет любви народа к царю. Не обманывайся насчет людей и всего земного, но имей в душе идеал прекрасного, -- верь добродетели! Сия вера есть вера в Бога! Она защитит душу твою от презрения к человечеству, столь пагубного в правителе людей".
"План" Жуковского был одобрен царскою семьею, как равно состоялось приглашение остальных преподавателей, согласно указаниям наставника и главного воспитателя К. Мердера. В числе таковых надлежит отметить -- Флориана Антоновича Жилля, учителя французского языка и географии; Ивана Павловича Шамбо -- немецкого языка, Альфри -- английского, Юрьевича -- польского, Эдуарда Давидовича Коллинса -- арифметики. Более всего заботил Василия Андреевича выбор преподавателя Закона Божьего. К. Мердер рекомендовал на эту должность ученого священника, протоиерея Андреевского собора, Герасима Петровича Павского, который, сообразуясь с "планом" Жуковского, и представил записку, где изложил свои мысли о законоучении. Записка эта произвела самое лучшее впечатление на наставника, и он писал, по поводу ее, государыне Александре Феодоровне:
"Мы можем поздравить себя со сделанным выбором. Павский кажется мне человеком, способным иметь прекрасное влияние на сердце нашего дорогого отрока. Если искать только ученого богослова, учителя в науке, -- мы ничего в нем не найдем. Для вероучения, для нашего отрока, для будущего его жребия, -- нужна сердечная вера, нужна высокая идея о Промысле, управляющем его жизнью, просвещенная вера и терпимость, сохраняющая уважение к человечеству".
В письме же к Мердеру он так отзывался о почтенном о. Павском. "Не могу вам изъяснить, как я рад нашему почтенному Павскому. В исполнении его системы виден человек честный, твердый, христианин в прекрасном смысле этого слова, он будет не простым учителем догматов, он будет действовать на характер нашего питомца и в этом отношении он будет одним из главных действующих лиц в нашем воспитании. Я рад ему не как товарищу, но более -- как наставнику, с которым весело будет советоваться. Его религия не в его сане и одежде, а в его правилах, которыми руководствуется земля наша. Религия для всех одна: то же влияние, какое она имеет на скромную жизнь частного человека, должна она иметь и на высокую судьбу государя. Надобно, чтобы она вошла в душу, сделалась источником деятельности, осветила нравственность. Религия, в истинном смысле, -- друг просвещения, хранительница свободы, страж блага народного и частного. Она одна во все времена; она не противится нуждам времени; она -- явный враг притеснения, понудитель образования, не боится вести человека вперед; напротив, сама летит вперед с светильником просвещения, ибо чем более света, тем яснее благо религии. Вот что я прочитал в прекрасных мыслях нашего Павского и поблагодарил со слезами на глазах Бога за то, что Он приблизил такого человека к душе нашего расцветающего наследника России".
Таким образом, ко времени начала серьезного обучения великого князя Александра состав учителей был уже окончательно набран, и притом таких, которые соединены были общностью убеждений, чувств и сознанием важности возложенной на них задачи. Все они одинаково призназали, что прежде всего надлежит употребить силы к тому, чтобы образовать из будущего повелителя русского народа человека просвещенного, нравственно развитого, достойного своего века, скромного и уважающего законы страны. Все учителя прониклись "планом" Жуковского и поставили во главу порученного им Дела развитие человечности в своем царственном ученике.