Новелла двадцать четвертая

Сиятельному графу д’Альтавилла[205]Граф д’Альтавилла. — Речь идет о Франческо ди Капуа (ум. 1488.), придворном короля Ферранте.

Один молодой человек любит даму, но не любим ею; он прячется у нее в комнате; черный мавр обладает дамой, у которой спрятался влюбленный; последний показывается и, осыпав даму жестокими оскорблениями за ее коварство, сменяет любовь на ненависть.

Посвящение

Чтобы не обращать мое перо против тех, кто мне не дал для этого должного повода, и желая посвятить тебе, сиятельный синьор, настоящую новеллу, я рассудил умолчать в ней не только о самих именах как женщины, так и мужчины, но и воздержаться от называния города, где это все произошло; ты услышишь в ней о необычайном и жесточайшем случае, происшедшем с несчастливым любовником, доведенным до предела, так что ему пришлось быстро принимать решение о том, что для любого недюжинного ума было бы все-таки долгим и трудным. Итак, я прошу тебя, когда, читая о таком происшествии, ты разгорячишься, то, если тебя когда-либо согревало любовное пламя, вынеси справедливое, по твоему усмотрению, суждение о том, что должен был делать несчастный любовник и достоин ли он похвалы за то, что за сим воспоследовало. Vale.

Повествование

В одном знаменитом итальянском городе жил немного времени тому назад один молодой человек с немалым положением в свете, прекрасный лицом и телом, хорошо воспитанный и преисполненный всяческих добродетелей. С ним случилось то, что часто бывает с молодыми людьми, — он влюбился в изящную и красивую даму, жену одного из первых рыцарей в городе. Заметив это и видя каждый день, что он всячески старается ей понравиться, дама решила, следуя врожденной женщинам наклонности, пустить в ход с первой же встречи все свои уловки и хитрости, дабы опутать его своими коварными сетями. И после того как она легко добилась этого, она увидела, что юноша так сильно в них запутался, что ему уже нелегко будет отступить назад. И, не желая, чтобы он был долгое время удовлетворен своею любовью, она вскоре начала делаться к нему все более и более немилостивой, беспрестанно давая ему понять, что ни во что не ставит ни его, ни все его поступки. Бедняжка влюбленный, весьма удрученный этим, с невыносимой тоской терпел такое ее обращение с ним, и, видя, что ни участие в турнирах, ни щедрые траты, ни другие прекрасные вещи, которые он делал в ее честь, не только не служат ему на пользу, но, казалось, напротив, усиливают ее злобу, он много раз пытался отказаться от начатого предприятия, стремясь, если это окажется возможным, направить свои мысли в другую сторону. Но дама, следившая за ним с большим вниманием, как только замечала, что его пыл охладевает, употребляла все новые способы обмана, внезапно выказывая ему чем-нибудь свою благосклонность, и снова делала его своей игрушкой. Когда же она видела, что он снова обольщен ею, она поворачивала паруса и возвращала его к прежнему жалкому состоянию. И все это она делала с большим искусством как для того, чтобы прослыть целомудренной красавицей, сумевшей так долго устоять перед подобным любовником, так и для того, чтобы дать подтверждение своей мнимой добродетели и чтобы никто не мог подумать, что она учинила когда-либо какую-нибудь подлость.

После того как несчастный юноша испытывал в течение многих лет столь ужасные и злые мучения, не получив от нее ни разу ответа, который бы подал ему надежду, он решил, хотя бы ему грозила за это смерть, войти тайком в дом дамы и предпринять то, что ему позволит Фортуна. Выбрав время, когда рыцарь, муж дамы, выехал по своим делам на несколько дней из города, он поздно вечером осторожно пробрался в дом, и, укрывшись в сарае, который находился во дворе и служил для складывания овса, он расположился там на всю ночь, позади нескольких пустых бочек, в надежде, что, когда дама отправится утром в церковь, он найдет способ пробраться в ее комнату и спрятаться под ее кроватью, чтобы затем ночью в последний раз попытать счастья. Но судьбе, которая неустанно преследовала его, было угодно, чтобы дама, занятая каким-то необходимым делом, не вышла в это утро из дому. Потому, прождав напрасно до девяти часов и по обыкновению терпеливо перенося свое страдание, он решил остаться там до следующего утра. Подкрепившись для этой цели принесенными им с собою сластями, он с большой досадой и малой надеждой остался тихонько сидеть на том же месте. Когда прошла уже большая часть дня, он услышал, как черный мавр, домашний погонщик мулов, вошел с двумя вязанками дров и стал выгружать их на дворе. На этот шум дама подошла к окну и начала горько выговаривать мавру за то, что он так долго отсутствовал, а привез так мало хороших дров. Мавр почти ничего не отвечал ей на это, занятый развьючиванием мулов и починкой седел, а затем зашел туда, где находился молодой человек, чтобы взять овса. Вдруг туда же вошла дама, подошла к мавру и, с разными шутливыми словами, начала легко играть рукою, переходя от одной вещи к другой. Несчастный влюбленный пребывал в изумлении, готовый молить судьбу, чтобы она создала его худшим, чем мавр, только бы ему было подарено то, что мавр получил без всяких домогательств; вдруг он увидел, как дама заперла дверь и без дальних слов бросилась на вьюки и притянула к себе мавра, который, не ожидая другого приглашения, вооружился молотом и принялся обрабатывать ее собачьим способом.

О прелестные юноши, о верные и совершеннейшие любовники, ежечасно подвергающие опасности свою жизнь, честь и состояние ради неверного и смрадного женского пола! Выступите в это мгновение, и пусть каждый из вас, думая о самом себе, постарается представить по мере своих сил, что должен был испытывать в таком ужасном положении несчастный молодой человек, ибо, по моему скудному разумению, всякий совет в этом деле будет недостаточным! Однако, чтобы закончить рассказ, я все же взаправду расскажу, как поступил бедняжка влюбленный под влиянием внезапного решения. Увидя все, что сказано, и не будучи в силах сдержаться, ибо его пламенная любовь превратилась в ненависть, он вышел из засады с обнаженной шпагой в руке с жестоким намерением лишить обоих жизни одним ударом. Однако, тотчас же несколько сдержавшись, он подумал, что поступил бы слишком дурно, осквернив свою шпагу убийством дворового пса и такой гнусной мошенницы, какой оказалась ныне та, которую он доселе считал добродетельнейшей женщиной. И, появившись перед ними, он воскликнул страшным голосом:

— О жалкая и несчастная моя жизнь! Какое ужасное и чудовищное дело дала мне увидеть моя злая судьба!

И, обратившись к мавру, он сказал:

— Тебе, свирепый пес, я должен сказать, что одобряю твое поведение и навсегда останусь тебе благодарным за то, что ты освободил меня из лап этого лесного зверя, пожиравшего весь мой покой и имущество.

Как побледнела дама, увидев любовника, и какие мысли должны были пронестись в ее голове — каждый из вас может себе легко представить. Она, которая поистине с меньшей досадой вынесла бы смерть, обуреваемая яростью и скорбью, бросилась к его ногам, не прося у него прощенья, но умоляя его, чтобы он без всякого промедления подарил ей заслуженную смерть.

На что тот, уже приготовивший ответ, сказал ей:

— О преступная и похотливейшая потаскушка! О позор и вечное посрамление всего женского рода! Скажи, какое бешенство, какое пламя, какая похоть обуяла тебя, что ты отдалась черному псу, бессмысленному скоту или, лучше сказать, земному чудовищу, каким является та бешеная собака, которой ты дала в пищу свое нечистое и смрадное тело? И если ты находила подобающим терзать меня столько лет ради него, то не должна ли ты была по крайней мере уважать свое положение, светские почести и любовь, питаемую к тебе твоим мужем, которого ты должна была любить по заслугам, ибо он, думается мне, несомненно, является самым изящным, доблестным и совершенным рыцарем в нашем отечестве? Правда, я слишком хорошо знаю, что большинство из вас, разнузданных женщин, в тех случаях, когда дело касается похоти, не можете быть обузданы ни страхом, ни стыдом, ни совестью и не делаете никакого различия между господином и рабом, дворянином и мужиком, красавцем и уродом, только бы он мог или умел, согласно вашему несовершенному суждению, получше упражняться во взбивании шерсти. Хотя ты так настойчиво молишь подарить тебе смерть, мне кажется, что ты уже имеешь ее и напрасно так страстно ее добиваешься, ибо имя твое так очернено, обесславлено и опозорено, что ты отныне можешь поистине считаться хуже чем мертвой. Кроме того, я хочу, чтобы ты жила на свете, постоянно свидетельствуя себе самой о своем нечестивейшем злодействе, и каждый раз, когда ты увидишь меня, напоминающего о твоей гнусной прежней жизни, ты будешь снова умирать. Ныне же оставайся со своим злосчастием, ибо от твоего зараженного тела исходит такая собачья вонь, что я здесь не могу долее оставаться.

И так как был уже поздний час, то он вышел оттуда никем не замеченный и возвратился к себе домой. Дама же, не ответив ему ни одного слова, грустная и опечаленная, ушла к себе в комнату вся в слезах. Юноша заменил свой герб, который он носил во время турниров и сражений, новым — с изображением свирепого черного пса, разрывающего зубами и когтями прекрасную нагую женщину. И всякий раз, как дама видела этот герб, она чувствовала, будто холодный нож пронзает ее сердце. Такова была кара, беспрестанно мучившая и терзавшая эту злую женщину.

Мазуччо

Чудовищность рассказанного случая вызывает во мне сомнение, следует ли более хвалить любовника, сделавшего то, что подобало сделать благородному человеку, или проклинать мошенницу-женщину, которая воспользовалась тем, чем пользуются все женщины куда хуже, когда выпадает благоприятный случай. Поэтому мы можем с уверенностью считать, что редко встречаются женщины, которые, имея удобный повод, не устремляются на любого мужчину, достоверные свидетельства чему мы получаем каждый день, и в этом мнении утверждает нас также следующая новелла, в которой рассказывается, как молодая девушка, которую я намереваюсь описать, будучи у отца единственной дочерью, захотела также быть единственной в выборе наихудшего любовника из тех, что за нею ухаживали.