Новелла тридцать девятая

Светлейшей инфанте Беатриче Арагонской

Сузанна влюбляется в Джоанни, и недолгое время они наслаждаются любовью. Джоанни попадает в плен к маврам. Его возлюбленная, переодевшись мужчиной, отправляется в Тунис и, чтобы выкупить любовника, сама продается в рабство и вносит за него деньги. Они вместе бегут. Судьба возвращает их обратно в Берберию. Они схвачены; Джоанни посажен на кол, а Сузанна, в которой признали женщину, лишает себя жизни.

Посвящение

Если изысканнейшим и благоразумнейшим доннам свойственно сострадать несчастиям и бедам других людей, то я не удержусь от того, чтобы сообщить тебе, светлейшая Инфанта, редкостный пример всяческих добродетелей, который окажется небесполезным и для остальных девиц; речь пойдет об одном достойном жалости происшествии с двумя несчастными любовниками, которые не очень долгое время и без какого бы то ни было подлинного удовольствия прошли по царству любви, причем один из них был лишен жизни с помощью насильственной и самой жестокой смерти, другая же, сама сделавшись убийцей, добровольно захотела умереть и сопровождать таким образом своего милого. Итак, прочитай ее, о прекраснейший королевский отпрыск, с тем человеколюбием, с которым высокие духом дамы имеют обыкновение принимать малозначащие вещи от своих преданных служителей. И прошу тебя, испытывай при чтении милосердие и сострадание к тем, к кому подобает их испытывать. Vale.

Повествование

Согласно тому, что мне рассказал один достойный гаэтанец, в Гаэте за несколько времени до смерти короля Ланцилао[266]Ланцилио — неаполитанский король Владислав (Ладислао) жил изящный юноша, по имени Джоанни да Пьомбино, каковой юноша, хотя и украшенный многочисленными добродетелями, часто страдал от гонений судьбы и постоянно пребывал в бедности. Однако, так как он был весьма опытен в морском, а также в торговом деле, многие купцы поручали ему свои торговые дела, посылая его то с одним судном, то с другим в различные близкие и отдаленные места. Он же хотя и был низкого происхождения, однако имел благородную душу, и всю небольшую прибыль, которую он выручал после своих многочисленных трудов и усилий, он, ничего не откладывая, употреблял на то, чтобы нарядиться и принять пристойную внешность. По этой причине, а также вследствие его похвального поведения все, казалось, по справедливости любили его. И вот случилось, что одна весьма красивая девушка знатного происхождения страстно влюбилась в этого Джоанни, и так как она не хотела довериться ни одному человеку, то она долгое время с тяжким мучением выносила эту страсть; однако с течением времени она сама некоторым способом показала ему свою любовь, дав ему понять, что она его исключительно сильно любит. Когда Джоанни узнал об этом, он благоразумно решил как можно скорее дать полное удовлетворение и возлюбленной, и самому себе, ибо при стольких постигших его невзгодах он считал себя чрезвычайно счастливым, что его полюбила такая прелестная девушка. И оба они сумели настолько позаботиться об этом деле, что соединились способом почти невозможным и дали своей страсти полное и приятное завершение. Хотя они недолго пребывали в подобном блаженстве, однако держали дело в таком секрете, что никто ни разу даже не заметил их тайной любви. И хотя, ввиду всех их хитростей, лишь изредка встречались препятствия к их свиданиям, однако при расставании они всегда орошали друг другу лицо и грудь горючими слезами, вызванными, быть может, чрезмерной любовью, а может быть, дурным предчувствием.

И вот случилось, что бедному Джоанни было предложено его хозяевами отправиться на корабле в Геную с каким-то грузом, что доставило весьма мало удовольствия его возлюбленной и еще меньше ему самому. Попрощавшись со своей дамой, он пустился в путь; и когда он находился не очень далеко от Понцы[267]Понца — остров у западного побережья Италии, недалеко от Неаполитанского залива. и корабль его рано утром, на рассвете, остановился в полосе штиля, на него напало несколько мавританских барок. Сразившись и захватив корабль, мавры забрали с него все, что могли увезти с собой, в том числе и пленников, а корабль затопили и с захваченной добычей возвратились в Берберию. И в числе других несчастных пленников горемычный Джоанни был продан в качестве раба одному тунисскому купцу. Какова была душевная скорбь несчастной девушки, какие слезы она проливала втихомолку, когда эта злая и горестная весть дошла до Гаэты, — это сможет понять только женщина, которая была когда-либо удручена таким ужасным горем. Ее мука была столь жестока и невыносима, что она едва не лишила себя жизни. Но все же подчас, отдавая дань скорби, она думала, что если Фортуна разрешит, чтобы ее Джоанни был выкуплен или возвратился в Гаэту вследствие другой возможной случайности и он не найдет ее в живых, то его страдания удвоятся и она, несомненно, будет виновницей смерти возлюбленного. Эта слабая надежда удержала ее от самоубийства; когда же она узнала из писем купцов, что ее Джоанни жив и находится в рабстве в Тунисе[268]Тунис — в данном случае имеется в виду город, а не одноименное государство., она бы охотно, если бы ее не удерживал страх перед родными, отправилась туда самолично, чтобы не только увидеть возлюбленного, но и сговориться относительно его выкупа, ибо она не слышала, чтобы кто-либо заботился о его спасении.

И в то время как она испытывала такое пламенное желание, случилось, что в ее доме появилась какая-то злокачественная заразная лихорадка, которая нанесла такой ущерб, что в короткое время в доме вымерли все старшие мужчины, и она осталась одна с несколькими маленькими детьми. Как только она увидела, что осталась почти одинокой и свободной и что ей нечего больше бояться, она решила привести в исполнение свой давнишний замысел. Без всякого промедления она переоделась мужчиной, положила в мешки несколько ценных вещей вместе с двумястами золотыми флоринами и отправилась в Неаполь. Здесь, встретив венецианский корабль, который отправлялся в Тунис нагруженный фруктами, она нанялась к его хозяину в качестве слуги, назвавшись не Сузанной, а Раймо Ранко. Когда они прибыли в надлежащий срок в Тунис, Сузанна, никем не узнанная, завязала в течение нескольких дней близкое знакомство с некоторыми генуэзскими купцами, и, расспрашивая косвенными путями о своем Джоанни, она узнала, где и как он живет, и ей удалось увидеть его в весьма жалком состоянии, как он, увешанный цепями, ходил по городу, таская на своих плечах тяжести. И хотя она была поражена печалью и состраданием, однако более всего она обрадовалась тому, что нашла его живым и здоровым. Искусным образом скрыв, что они знакомы между собою, они рассказали друг другу все случившееся, проливая горькие слезы. И хотя Джоанни чрезвычайно обрадовался прибытию своей Сузанны и убедился в том, что любовь ее ни с чем не сравнима, однако он был охвачен сильной и целомудренной ревностью, ибо опасался, как бы хозяин судна не признал в Сузанне женщину и не стал обходиться с ней иначе, чем с корабельным слугой. По этой-то, а также по другим причинам он ласково попросил ее исполнить его желание и поскорее возвратиться в Гаэту, предоставив дело его спасения богу, а также его собственным трудам вместе с надеждою на помощь друзей. Но Сузанна, сообщив ему о привезенных деньгах, сказала, чтобы он был спокоен, так как она надеется очень скоро освободить его; и, так как они более не могли оставаться вместе, они расстались, благоразумно сговорившись о том, как далее вести себя.

После этого, не теряя времени, Сузанна при содействии одного генуэзского купца из числа своих новых знакомых сговорилась с мавром, хозяином Джоанни, относительно выкупа, назначенного им в размере шестидесяти дублонов. Когда же она отправилась на корабль, чтобы взять свои деньги из каюты хозяина, где она держала их все время в полной сохранности, она узнала, что один бежавший матрос украл ее деньги, мешки и все остальные вещи. Огорченная до смерти, она несколько раз была близка к тому, чтобы броситься в море. Но затем она подумала о том, что если ее не станет, то никто не займется спасением ее возлюбленного; и так как у нее не осталось ни имущества, ни какой-либо надежды, она, как пламенно любящая женщина, в конце концов решила продать самое себя, чтобы на вырученные деньги выкупить Джоанни. И, возвратясь к генуэзскому купцу, печальная и плачущая, она рассказала ему о своей новой беде и, кроме того, сообщила свое твердое и отчаянное решение, сочиняя небылицы о причине, побуждающей ее проявить такую неслыханную щедрость и милосердие к своему другу, попавшему в рабство; и после продолжительных споров она заставила упомянутого купца продать ее королевскому казначею[269]Мазуччо считает Тунис королевством на западный лад. за шестьдесят дублонов. И как только купец их получил, она тотчас же дружески выкупила Джоанни. Когда этот последний очутился на свободе и узнал, каким образом и по какой причине его возлюбленная заставила продать себя и где и в каком положении она находится, его жестокое, неслыханное горе удвоилось и стало невыносимым. Хорошо зная, что никакие сокровища не будут достаточны, чтобы выкупить ее из королевского дома, он, побуждаемый одновременно любовью, благодарностью и потерей столь достойной подруги, решил, что не оставит свою Сузанну в рабстве, если даже ему будет грозить за это смерть. И хотя он хорошо знал все побережье Туниса и его окрестности, он знал также, что местность эта очень открытая и хорошо охраняется, вследствие чего он не мог придумать никакого способа для осуществления своего замысла. Однако, отчаявшись и решив умереть, он сговорился с некоторыми другими рабами-христианами, и они способами почти немыслимыми и неслыханными добыли лодку, снабженную всем необходимым снаряжением. И сначала бежала Сузанна, а затем они вслед за нею отправились к самой отдаленной части побережья Туниса, где они оставили снаряженную лодку; и, поспешно в нее погрузившись, они направили свой путь к Сицилии при благоприятном ветре и море.

Проплыв благополучно целую ночь и значительную часть следующего дня, они в расстоянии лишь нескольких миль от Трапани убедились, что злая судьба приготовила им еще более жестокую, просто смертельную битву. Ибо внезапно на них налетел порыв свирепого северного ветра, разразившегося с такой силой, что они не могли применить никакого способа, принятого у моряков, и насильно вынуждены были вернуться к оставленным мавританским берегам и пристать к берегу на небольшом расстоянии от Туниса. Там в них признали беглых христиан и без всякого труда забрали их и отвели в Тунис. И так как их бегство, а также похищение рабыни из королевского дома стали известны, Джоанни, как разбойника, тотчас же посадили на кол. Что же касается до Сузанны, то ее хозяин, когда она была ему возвращена, решил высечь ее, обнаженную, розгами, как принято поступать с беглыми рабами. Приказав ее раздеть, он тотчас же узнал, что она женщина. Сопоставив все происшедшее с тем, что теперь обнаружилось, он был сильно изумлен, и после многих и безуспешных попыток узнать от нее, кто она такая, он, не желая оскорбить ни ее чести, ни ее личности, повел ее к королю. Этот последний, рассмотрев ее поближе, велел ей подробно рассказать ему, кто она, кто ее покойный возлюбленный, почему она прибыла сюда, зачем выкупила его и затем бежала вместе с ним; и она, проливая горькие слезы, рассказала королю, как все произошло от самого начала их любви. И после того как она все это высказала, возбудив величайшее восхищение короля, она решила показать столь достойное зрелище и, проявляя великое мужество, добровольно сопутствовать возлюбленному в смерти. И, выхватив у одного мавра висевший у пояса нож, она в присутствии короля, других мавров и христиан вонзила его в середину груди и упала к ногам короля, призывая своего Джоанни.

Мазуччо

Хотя и невозможно без величайшего сострадания думать о том, скольких и каких ужасных несчастий пришлось испытать бедным любовникам, однако, я полагаю, пора отвлечься от воспоминаний о подобных нескончаемых бедах; и, завершая эту четвертую, столь печальную часть Новеллино, я в последний раз с удовольствием расскажу об одной каталонской шутке, сыгранной с бедным ревнивцем, по моему мнению, превосходящей по своей забавности все, о чем прежде рассказывалось.