Новелла тридцать восьмая

Великолепному и превосходному мессеру Джорджи Контарино, графу Джаффо, благороднейшему венецианцу[262]Джорджи Контарино, граф Джаффо, синьор Аскалоне — неаполитанский придворный; никаких точных сведений о нем нет.

Антонио Моро, влюбленный в жену одного рыбака, обманным способом заставляет его отвезти себя, чтобы насладиться с нею. Он везет ее с собой в лодке и заставляет мужа, не узнавшего ее, насладиться с нею. Тот платит за это обедом. Истина раскрывается. Муж убегает пристыженный, а Антонио открыто наслаждается с его женой.

Посвящение

После того как нам не было дано небесами или же враждебной нам обоим судьбой, благороднейший мой мессер Джорджи, к общему нашему удовольствию, вкушать нежные плоды нашей благодатной и веселой дружбы, как мы того, я не сомневаюсь, равным образом желали, я решил хотя бы отчасти восполнить этот недостаток; поэтому я посылаю тебе настоящую веселую новеллу, читая которую на досуге и посреди наслаждений, что дарит тебе твоя приятнейшая родина, ты вспомнишь, может быть, о твоем Мазуччо и о нашей с тобой любви; кроме же того, я оставляю здесь ее копию, и твое имя долго будет вспоминаться среди потомков, так как твои редкостные достоинства заслуживают самой большой награды. Vale.

Повествование

В удивительном и могущественном городе Венеции жил немного времени тому назад один дворянин из старинного и знатного рода, весьма молодой, воспитанный и преисполненный всяких достоинств, по имени Антонио Моро, каковой дворянин, чрезвычайно подружившись со мною в бытность свою в нашем королевстве, рассказал мне, среди других наших приятных бесед, описанный ниже случай, как на самом деле и в точности происшедший с ним, и я, записав его, в память о твоей родине, пересылаю его тебе вместе с другими. Итак, скажу, что этот Антонио прогуливался однажды вместе со своим любезнейшим другом по Венеции в лодочке, как это вы имеете обыкновение делать. Переезжая из одного канала в другой, он вдруг увидел красивую и прелестную молодую женщину, по-видимому флорентийку из Зары[263]Зара — далматинский город Задар, где находилась большая итальянская торговая колония., жену одного славонского рыбака, прозывавшегося Марко де Курчола, который много раз ездил в качестве матроса на большом судне, на котором Антонио в качестве его владельца избороздил множество морей. И так как эта женщина удивительно ему понравилась, Антонио, не откладывая дела в долгий ящик, поручил поговорить с ней одной опытной старухе, весьма близкой к молодой женщине. И так как этой последней предложение понравилось не менее, чем накануне понравился тот, кто сделал его, она, не желая долго задерживать приятную вестницу, ответила, что со своей стороны готова удовлетворить его желание, но считает почти невозможным, чтобы это удалось как-нибудь осуществить, ввиду того что ночью муж никогда не оставляет ее одну, а днем она не может принять его у себя в доме, ибо местность эта так густо заселена, что даже птица не могла бы там появиться, не будучи сразу замечена многими.

Когда Антонио узнал о чувствах молодой женщины, он решил, что трудность этого дела сильно уменьшилась, а остальному он задумал помочь хитрым способом. И, подробно посвятив молодую женщину в задуманный им план, он, когда пришло время, приказал позвать к себе Марко и, обласкав его по своему обыкновению, попросил, чтобы тот отвез его вечером в своей лодке в одно место, где его ждет прелестная дама, чтобы подарить ему свою любовь. Марко, всячески желая ему услужить, тотчас же ответил, что готов оказать ему требуемую услугу; и, получив от него этот приказ, он с наступлением ночи, крепко замкнув дверь в комнату жены, отправился в дом Антонио; и так как уже пришло время выезжать, они сели в лодку, и Марко, гребя одним веслом, по местному обычаю, повез Антонио по его приказанию в тот канал, где жила старуха вестница; а канал этот прилегал к каналу, на котором находился дом самого Марко, так что, если ехать из одного места в другое водой, нужно было, описав круг, проделать длинный путь, между тем как сухим путем можно было быстро и легко туда проникнуть через дом старухи и другие дома, хозяева которых были подкуплены Антонио.

Прибыв на место, Антонио сказал:

— Милый Марко, подожди меня; я скоро возвращусь.

И он вошел в дом старухи, которая уже поджидала его. Она весело его встретила и указала надлежащий путь, следуя которому Антонио вскоре прибыл к двери молодой женщины; и хотя она была заперта на прочный засов, Антонио немедленно открыл ее при помощи отмычки, которую захватил с собою для этого, и очутился у молодой женщины, радостно его ожидавшей, после чего они дали своей любви полное и приятное завершение.

И, надлежащим образом сговорившись о том, каким образом они будут впредь наслаждаться, Антонио вернулся тем же путем к лодке, где Марко, поджидавший его, заснул, ничего не подозревая; он разбудил его, и тот, приняв его в лодку и поплыв по направлению к дому Антонио, спросил его, удовлетворил ли он свое желание. На это Антонио ответил:

— Наилучшим образом! Скажу тебе, Марко, что не запомню, чтобы когда-нибудь получал от женщины столько удовольствия, потому что она не только молода и красива, но и, кроме того, была со мной так ласкова, что я сам не знаю, как мне удалось оторваться от нее.

Марко сказал на это:

— Не сомневаюсь, что вы с большим удовольствием прибыли в порт; и я даже, поджидая вас здесь, несколько раз обмачтовывал лодку, не отдавая парусов, ибо уверяю вас, что, думая о том наслаждении, которое вы, дорогой господин мой, испытывали с вашей дамой, я чувствовал, что во мне просыпается любовное желание, и я несколько раз готов был взяться за весла и скорехонько отправиться клюнуть свою женку; и наверное, я так бы и поступил, если бы не ваше обещание быстро вернуться; ведь если бы вы вернулись и не нашли меня на месте, из этого мог бы выйти большущий конфуз.

Услышав эти слова Антонио, хотя опасность уже миновала, порядочно испугался того, что ему грозило, и тотчас же задумал предотвратить это на следующий раз новым способом, еще более забавным, чем только что описанный. Потому он сказал со смехом:

— Милый Марко, я не знал, что у тебя есть жена, иначе я бы предложил тебе отправиться к ней, а затем в назначенное время мы бы встретились с тобой в условленном месте.

На это Марко ответил:

— Так вы не знали, что я недавно женился и что у меня есть молодая и очень красивая жена?

Антонио сказал:

— Нет, я этого не знал; но как бы красивы ни были жены, их следует держать дома про запас, чтобы они всегда были к нашим услугам, когда нам этого захочется; а вместе с тем нас всегда тянет к новой добыче. На этот раз уж ничего не поделаешь, так как дело кончено. Но завтра вечером я надеюсь привести в лодку вместе с моей возлюбленной ее подругу, которая не менее красива, чем она сама, и эта подруга, без сомнения, окажется для тебя лакомым блюдом.

Марко радостно ответил, что готов достойно встретить ее. Разговаривая таким образом, они доехали до места, и Марко, оставив Антонио, возвратился к себе в комнату и, обняв жену, довершил то, чего не доделал робкий и спешивший любовник. На другой день Антонио с утра известил молодую женщину о том, что он намерен предпринять в эту ночь; и в обычный час он послал за Марко, который разукрасил лодку коврами и полотнами и соорудил на носу закрытое отделение вроде палатки; и они пустились в путь. Оставив Марко на том же месте, Антонио сказал ему, что тотчас же возвратится с обещанными дамами, сам же отправился к молодой женщине, открыл дверь, так же как и накануне, и, очутившись у нее, рассказал о миновавшей опасности и о том, как он хочет устранить ее на этот раз. Она тотчас надела шелковую гамурру[264]Гамурра — очень закрытое женское платье., которую Антонио прислал ей накануне, и, закрыв лицо таким образом, чтобы муж никоим образом не мог ее узнать, отправилась вместе с Антонио к лодке. Увидев, что господин его привел только одну женщину, Марко спросил, где же предназначенная ему дама. На это Антонио ответил:

— Она по какой-то причине сегодня не явилась. Однако я не хочу иметь перед тобой какое-либо преимущество, и ты получишь в виде награды вот эту даму, которой вполне хватит на нас двоих. И после того как я получу свое удовольствие, я уделю частицу и тебе, что наверное удовлетворит тебя с избытком; ибо, хотя я и не знаю твоей жены, я уверен, что эта дама не менее молода, красива и приятна, чем она.

Марко заметил на это:

— В этом-то я уверен, но мне отнюдь не хотелось бы пользоваться вашим имуществом.

Антонио ответил:

— Я не понимаю тебя; ведь если бы мне не было это приятно, я бы тебе этого не предложил, да и ты не решился бы на это. А потому готовься, ибо я хочу, чтобы ты это сделал. А стоить это тебе будет только одно рыбное блюдо, которым я угощу нескольких своих приятелей в ближайшую субботу.

Марко продолжал отказываться, но Антонио упорно настаивал, и в конце концов Марко согласился, обещав поставить требуемое блюдо за частицу собственного же товара. После этого он отчалил от берега, взял у своего господина арфу и заиграл на ней приятнейшую мелодию. Антонио же ушел с молодой женщиной под полог, и под эту нежную музыку они исполнили отличную тревизанскую пляску[265]Тревизанская пляска — буквально: пляска жителей Тревизо, небольшого города близ Венеции. Эти пляски отличались темпераментностью и быстротой. Но, возможно, здесь скрыт и какой-то эротический намек.. Когда она была закончена, Антонио позвал Марко и тихонько ему сказал:

— Получи теперь свою долю добычи, но, умоляю тебя, воздержись от желания узнать, кто эта женщина, ибо она из знатного семейства, и я с величайшим трудом привел ее сюда, убедив ее, что ты племянник нашего дожа.

На это Марко ответил:

— Я менее всего забочусь об этом, ибо не собираюсь вступать с нею в родство.

Сказав это, он весьма охотно пошел к ней, и, найдя ее благоухающею нежными ароматами, он, не обращая внимания на остальное и не заметив даже, что она встретила его без особого удовольствия, выполнил свою работу на славонский лад и, возвратившись к своему господину, сказал:

— Мне не удалось увидеть лица этой дамы, но, судя по всему остальному, уверяю вас, мне показалось, что я нахожусь со своей женой, так как у обеих словно одинаковое тело и дыхание. А потому к вашим услугам теперь не только рыбный обед, но и все прочее, что только у меня найдется.

Крайне порадовавшись этому, Антонио отвез молодую женщину туда, откуда он ее взял, причем они едва держались на ногах от смеха, что так ловко наставили Марко рога. И после того как они снова условились друг с другом обо всем, что было необходимо для наслаждения, Антонио возвратился к Марко, который ожидал его в самом радостном настроении. Отвезя Антонио домой, Марко возвратился к жене, которая сделала вид, что очень возмущена его долгим отсутствием, так что он в эту ночь не мог с нею помириться.

В первую же субботу Марко доставил в дом Антонио отменный рыбный обед, и Антонио, не желая проводить такое пиршество без приятелей, созвал многих своих друзей, и, рассказав им о совершенном обмане, он вместе с ними позабавился над этим приготовленным за счет Марко обедом. А во время пиршества они, издеваясь над Марко и отпуская на его счет разные веселые остроты, каждый в отдельности и все вместе сделали бедному Марко столько весьма ясных намеков, что, даже будучи куском дерева, он понял бы их. И хотя Антонио это не нравилось и он весь кипел, пытаясь словами и знаками заставить их замолчать, однако они так разгорячились вследствие забавности происшествия, что сам дож не мог бы водворить молчание. Тогда Антонио, увидя, что Марко проникся большой злобой к жене, так как прекрасно понял все происшедшее, тотчас же послал тайно за нею, приказав ей покинуть свой дом. Когда же Марко пришел домой и не нашел жену, он, чрезвычайно опечаленный, ушел из дому и отправился в Курчолу, а молодая женщина, оставшись у своего Антонио, продолжала наслаждаться своей цветущей молодостью.

Мазуччо

Ведь и в самом деле удивительны хитрости и тонкие уловки, к которым столь быстро прибегли нежные наши любовники, причем таким образом, что, на мой взгляд, никакая предусмотрительность или чрезвычайнейшая охрана со стороны ревнивцев не были бы достаточными, чтобы уберечься от всех их хитростей. А коль скоро это действительно так, то я очень сомневаюсь, стоит ли вообще кому-либо оставлять свой товар на произвол судьбы; а уж ежели берешь себе жену, то, верно, нужно будет руководствоваться тут той присказкой, которую охотно произносят неотесанные деревенские врачи, когда они рассматривают свои рецепты, вытаскиваемые ими наугад из рукава, и говорят больным: «Помоги тебе господь, иначе зерно будет перемолото». А я, оставляя мир без изменений, таким, каким я его нашел, покажу далее, к какому несчастью привела любовь и злая судьба двух бедных любовников.