1

(1) Когда ты задумаешь приобрести имение, положи себе за правило следующее: не бросайся на покупку - не жалей своего труда на осмотр и не считай, что достаточно один раз обойти его кругом. Хорошее имение будет тебе нравиться больше и больше с каждым разом, как ты туда пойдешь. (2) Обрати внимание, какой вид у соседей: в хорошей местности надлежит им иметь хороший вид. Войдешь, оглядись кругом, чтобы знать, как выйти.[5]Советы Катона относительно покупки имения представляют собой, конечно, свод правил, выработанных вековым опытом. По существу, они исчерпывающе полны; латинская агрономическая наука в дальнейшем только повторяла их на разные лады. Варрон, стремившийся к созданию научного агрономического трактата, распределил их, в соответствии со своим планом, между несколькими главами и приправил рядом справок ученого характера — лингвистическими, естественно-научными, этнографическими. Некоторые из тех положений, которыми бесспорно руководился и Катон в своем хозяйстве (однако их не называя), были им отчетливо сформулированы, например utilitas и voluptas как двоякая цель сельского хозяйства. Плиний, подчеркнуто восхищавшийся стариной, видел в Катоне учителя сельскохозяйственной мудрости; его первую главу он списал почти целиком. Будучи противником рационализации в сельском хозяйстве, потому что она явно не вязалась с рабовладельческой системой, он с особенным удовольствием выдвинул старинное правило, так выразительно сформулированное Катоном: «смотри, чтобы тебе не прожиться на имении...» (ср. Варр. 1.4.3; 7.1; 11.1 — 2; 16.1; Пл. 18.26 и сл.).Колумелла, несомненно, прилежно читал своих предшественников, но когда он писал собственное произведение, то цитировал их по памяти и приписал Катону и то, что вычитал у Варрона (знаменательно, что не наоборот: будучи сам превосходным хозяином, Колумелла прекрасно понимал, что именно Катон, а не знаменитый полигистор, был авторитетом в хозяйстве), и непроизвольно приписал и те мысли, значение которых хотелось ему подчеркнуть еще и чужим авторитетным словом: Кол. 1.4.1; приписал Катону слова Варрона: 1.3.1. Ср.: Варр. 1.2.8; Кол. 1.3.3; ср. Варр. 1.16.3. Особенно интересно у Колумеллы то место, которое можно рассматривать как комментарий к знаменитой «шкале доходности», заканчивающей у Катона его первую главу (см. ниже).Катон был неплохим психологом и обладал острым, внимательным глазом. Состояние человека, у которого голова идет кругом от нетерпеливого желания купить понравившийся ему участок, изображено им превосходно: он охлаждает его рядом отрицательных и положительных советов и с усмешкой рекомендует будущему хозяину не потерять головы настолько, чтобы забыть, где выход. Ищи место с хорошим погодьем, где не бывает бурь,[6]Calamitosus, calamitas — говорится о стихийных бедствиях, которые губят урожай, например, о граде, мгле, ураганах. a с хорошей землей, которая сама родит; (3) покупай имение, если можно, у подножия горы, обращенное на юг, в здоровой местности, где много работников,[7]Какую социальную категорию имеет в виду Катон под термином «operarius», можно заключить из последующего описания организации труда при различных сельскохозяйственных работах. Из этих данных видно, что кроме рабов в поместьях работали и наемные рабочие: Катон упоминает их не однажды, но за работой мы видим их у него только в маслиннике: они собирают палые маслины. Варрон говорит еще о наемных сборщиках винограда и о косцах (Варр. 1.17.2). (С. П.). есть хороший водоем, а поблизости богатый город, море или река, по которой ходят суда, или хорошая оживленная дорога. (4) Пусть оно будет в таком округе, где хозяева меняются нечасто, и те, кто продал свои имения, жалеют о том, что их продали. Имение должно быть хорошо обстроено. Смотри, не пренебрегай зря чужими порядками. Лучше покупать от хорошего хозяина и хорошего застройщика. Когда придешь в усадьбу, посмотри, много ли там прессов[8]Vasa torcula — прессы для выжимания масла и виноградного сока, описаны Катоном в гл. 18 — 19. (С. П.). и долиев;[9]Dolia — большие глиняные сосуды, употреблявшиеся для хранения вина, оливкового масла, зерна и других сельскохозяйственных продуктов. (С. П.). (5) где их мало, знай, что это в соответствии с урожаем. Большого оборудования не надо, надо хорошее место. Смотри, чтобы оборудования было поменьше и чтобы тебе не израсходоваться на имении. (6) Помни, что с землей, как с человеком: сколько бы он ни наживал, если он много проживает, то прибыли ему мало. (7) Если ты меня спросишь, какое имение самое лучшее, то я скажу так:[10]Уже Варрон (1.7.9), пересказывая это место Катона, понимал его как шкалу имений, расположенных в порядке доходности: «На первом месте будет виноградник, дающий много хорошего вина, на втором — поливной огород, на третьем — лозняк...». Так же думал и Плиний (16.176): «Катон, оценивая [доходность] имения, поставил ее [ивовую лозу] на третье место, впереди маслинника, хлебного поля и луга...». В таком именно смысле толкуют это место и западные историки. Такое объяснение, однако, является плодом беглого и некритического чтения: из текста Катона ясно, что он имел в виду не отдельные имения, а кусок земли в 100 югеров (с небольшим 25 га), расположенный «в самом лучшем месте» и со «всякими участками». Это имение, которое представляет собой действительно «полную чашу», совмещает все мыслимые хозяйственные статьи, которые Катоном и перечислены в том порядке, в каком они приходили ему в голову: потому ли, что перед его умственным взором стояло действительное или воображаемое имение, где эти хозяйственные угодия были расположены иди должны были разместиться именно в таком порядке, потому ли, что здесь действовали некоторые ассоциации по сходству и противоположности (vinea и огород: много общего в обработке земли; огород и лозняк: обоим нужна обильная влага; лозняк и маслинник: древесные насаждения; маслинник — луг: оба места могли служить пастбищем; луг и поле: открытые пространства; полю противополагается лес разного типа). Трудно представить себе, чтобы это перечисление имело смысл как шкала сравнительной доходности. Максимальный доход хозяин получал от маслинника, который здесь стоит на четвертом месте. Огород как коммерческая статья имел значение только в пригородном хозяйстве и, конечно, в смысле доходности уступал фруктовому саду, о котором здесь не сказано ни слова: непонятно, каким образом он по доходности может стоять рядом с виноградником. Что касается arbustum, т. е. виноградника, в котором лозы вились по деревьям, то в Кампании (а здесь как раз были земли Катона, которые он имеет в виду) именно arbustum давал самые лучшие и дорогие сорта вин, причем расходов и издержек на него требовалось гораздо меньше, чем на vinea, на виноградник, где лозы вьются по шпалерам. По мнению такого крупного хозяина, как Скрофа (Пл. 17.199), виноградник типа arbustum был самым выгодным. Почему, наконец, silvae caeduae (см. дальше), дававшие только корм для скота, оказались впереди дубового и букового леса, поставлявшего хозяину не только корм для свиных стад, но и дорогой для Италии лесной материал? Катона правильно понял и по-своему пересказал Колумелла (1.2.3 — 5): «Если судьба улыбнется нам, у нас будет имение в здоровой местности, с плодородной почвой, расположенное частью на равнине, частью на холмах, полого спускающихся к востоку или к югу. Одни из этих холмов обнажены, другие покрыты дремучим лесом; имение лежит недалеко от моря или судоходной реки, по которой можно вывозить урожай и подвозить товары. Перед усадьбой на ровном месте раскинутся луга, поля, заросли лозняка и тростника [ср. Катона: pratum, campus frumentarius, salictum]. Холмы без деревьев предназначены для посевов; хлеба, однако, лучше идут на равнине, в меру сырой и жирной, чем на высоких местах... Другие холмы оденутся маслинниками, виноградниками [vineis] и насаждениями, которые в будущем дадут для них колья [ср. Катона: vinea, oletum], а также строительный материал... будут также... пастбища... и ручьи, сбегающие к лугам, огородам и зарослям лозняка [prata, hortus, salictum Катона]...».Чрезвычайно любопытно, что и для Катона и для Колумеллы идеальным имением является такое, в котором объединены все мыслимые хозяйственные отрасли. Италийский землевладелец, как и наш помещик крепостного времени, мечтал иметь «все свое» и соглашался на меньшее только потому, что мечта эта не всегда могла осуществиться. Правило — «хозяину любо продавать, а не покупать» — «patrem familias vendacem, non emacem esse oportet» — вполне согласуется с этим стремлением. А так как хозяину надлежит быть vendax, т. е. «любителем продавать», то, естественно, для него важно иметь поблизости хорошие пути сообщения. сто югеров с самой разнообразной почвой, в самом лучшем месте: во-первых, с виноградником, если вино хорошее и если вина много; во-вторых, с поливным огородом; в-третьих, с ивняком; в-четвертых, с масличным садом; в-пятых, с лугом; в-шестых, с хлебной нивой; в-седьмых, с лесом, где можно резать листья на корм скоту;[11]«silva caedua» — прямого объяснения этого термина мы нигде у латинских сельскохозяйственных писателей не найдем. Под «silva caedua» разумелся, вероятно, лес, листву которого резали на корм скоту (Кат. 5.7 — 8; 6.3; 30; 54). Ср. у Варрона (1.37.1): «Некоторые деревенские работы лучше делать, когда прибывает, а не когда убывает луна; некоторые же наоборот: например срезывать [буквально „жать“] хлеба и caeduas silvas». Слово «жать» — «metas» — не подходит к рубке деревьев. Варрон, правда, бывает не очень точен в выборе слов, но здесь в подкрепление приходит Плиний (17.59): «Большинство [деревьев] научила сажать сама природа — и прежде всего семенами: они падают и, принятые землей, дают побеги. Некоторые деревья только так и вырастают, например, каштаны и грецкие орехи, кроме, впрочем, caeduis...». Из этого текста явствует, что дерево одной и той же породы могло быть caedua, а могло им и не быть. Очевидно, они различались внешним видом, и если каштаны и грецкие орехи, относившиеся к caeduae, сажали не семенами, то, значит, они отходили от корня, кустились сами, давая новые побеги вместо срезанных. Silva caedua, конечно, по виду своему отличалась от обычного леса: в нашем смысле это был не лес, а скорее подлесок, который выгодно было иметь низким, чтобы удобнее было срезать листву. А резали ее, пока она была зелена: после того как выгорала трава и до глубокой осени. При недостатке сена эту листву сушили и в зимние месяцы давали скоту в сухом виде. Это различие во внешнем виде леса представлялось для древних столь значительным, что Катон разграничил silva caedua и silva glandaria, хотя дубы и входят в число деревьев, дающих листья на корм. Перевод Гупера*: s. caedua — «а wood lot», a s. glandaria — «а mast grove» не дает оттенков и является неточным пересказом.* Hooper. Marcus Porcius Cato on Agriculture. 1936. в-восьмых, с виноградником, где лозы вьются по деревьям; в-девятых, лес с деревьями, дающими желуди.

Катоновская усадьба (примерная реконструкция).