Деньги
Сколько ни вспоминаю Федора Шаляпина в его прежней жизни, когда он часто гащивал у меня в деревне и в Крыму, в Гурзуфе, не проходило дня, чтобы не было какой-либо вспышки. В особенности когда вопрос касался искусства и... денег.
Когда кто-нибудь упомянет о каком-нибудь артисте, Шаляпин сначала молча слушает, а потом его вдруг прорвет:
-- Вот вы говорите "хороший голос", но он же идиот, он же не понимает, что он поет. И даже объяснить не может, кого изображает.
И начинается... Из-за денег та же история. С шоферами, с извозчиками, в ресторане... Ему всегда казалось, что с него берут лишнее.
В магазине Шанкс на Кузнецком Мосту он увидал как-то в окне палку. Палка понравилась.
Шаляпин зашел в магазин. Приказчик, узнав его, с поклоном подал ему палку. Шаляпин долго ее примерял, осматривал, ходил ло магазину.
-- А ручка эта металлическая?
-- Серебряная.
-- Что ж стоит эта палка?
-- Пятьдесят рублей.
-- Что-то очень дорого.
-- Что же для вас-то, Федор Иванович, пятьдесят рублей?-- имел неосторожность сказать приказчик.
-- То есть что это значит -- для вас? Что я, на улице, что ли, деньги нахожу?..
И пошло...
Собрались приказчики, пришел заведующий.
-- Как он смеет мне говорить "для вас"?..
И Шаляпин в гневе ушел из магазина, не купив палки...
В ресторане, потребовав счет, Шаляпин тщательно его проверял, потом подписывал и говорил:
-- Пришлите домой.
Помню, мы с Серовым однажды сыграли с ним шутку.
Шаляпин пригласил меня и Серова завтракать в "Эрмитаж". Я упросил директора, Егора Ивановича Мочалова, поставить в счет холодного поросенка, которого не подавали.
Егор Иванович подал счет Шаляпину. Тот внимательно просмотрел его и сказал:
-- Поросенка же не было.
-- Как -- не было?-- сказал я. -- Ты же ел!
-- Антон,-- обратился Шаляпин к Серову,-- ты же видел -- поросенка не было.
-- Как -- не было?-- изумился Серов. -- Ты же ел!
Шаляпин посмотрел на меня и на Серова и, задохнувшись, сказал:
-- В чем же дело? Никакого поросенка я не ел.
Егор Иванович стоял молча, понурив голову.
-- Я не понимаю... Ведь это же мошенничество.
Шаляпин, как всегда в минуты сильного волнения, водил рукой по скатерти, как бы сметая сор, которого не было.
-- Отличный поросенок,-- сказал я,-- ты съел скоро, не заметил в разговоре.
Шаляпин тяжело дышал, ни на кого не смотря.
Тут Егор Иванович не выдержал:
-- Это они шутить изволят. Велели в счет поросенка поставить...
Шаляпин готов был вспылить, но, посмотрев на Серова, рассмеялся.
* * *
Приятели знали эту слабую струнку Шаляпина.
Раз он позвал после концерта приятелей -- композитора Юрия Сахновского, Корещенко и Курова, который писал музыкальные рецензии в газетах,-- поужинать в "Метрополе" в Москве.
Шаляпин сам заказал ужин. Подали холодное мясо и водку.
Тут Сахновский сказал:
-- Я мяса не ем, а закуски нет.
Позвал полового и приказал:
-- Расстегаи с осетриной и икры.
Шаляпин помрачнел.
Когда расстегаи были съедены, Сахновский сказал:
-- Федор, Корещенко скажет тебе слово. Мне самому неудобно -- ты пел мой романс.
Корещенко поднял рюмку.
-- Что ты, с ума сошел!-- воскликнул Сахновский. -- Надо шампанского!
Шаляпин поморщился и велел подать бутылку шампанского. Вино разлили по бокалам, но всем не хватило.
Когда Корещенко начал свою речь, Сахновский знаком подозвал полового и что-то шепнул ему.
Через несколько мгновений половой принес на подносе шесть бутылок шампанского и стал методически откупоривать.
Шаляпин перестал слушать Корещенко и с беспокойством поглядел на бутылки:
-- В чем дело?
-- Не беспокойся, Федя, куда ты все торопишься? Не допил я... Не беспокойся. Хорошо посидится -- еще выпьем.
-- Но я не могу сидеть, я устал,-- сказал с раздражением Федор Иванович. -- Ты ведь концерта не пел.
-- А ты выпей и отдохни,-- невозмутимо продолжал Сахновский. -- Не допил я!.. Куда торопиться?..
Шаляпин с каждым словом все более хмурился.
-- А о вине не беспокойся, Федя,-- все тем же невозмутимым голосом пел Сахновский. -- За вино я заплачу.
-- Не в этом дело!-- вспылил Шаляпин. -- Припишите там в мой счет. Устал я! И уехал домой мрачный.
* * *
Избалованный заслуженным успехом, Шаляпин не терпел неудач ни в чем.
Однажды, играя на биллиарде у себя с приятелем моим -- архитектором Кузнецовым, он проиграл ему все партии. Замучился, но выиграть не мог. Кузнецов играл много лучше.
В конце концов Шаляпин молча, ни с кем не простясь, ушел спать.
А много времени спустя, собираясь ко мне в деревню, как бы невзначай спросил:
-- А этот твой Кузнецов будет у тебя?
-- А что?-- в свою очередь спросил я.
-- Грубое животное! Я бы не хотел его видеть.
"Биллиард",-- подумал я.