В Крыму
В Крыму, в Гурзуфе, у моря, я построил себе дом в четырнадцать комнат. Дом был хороший. Когда вы просыпались, то видели розы с балкона и синее море.
Впрочем, как ни прекрасен был Гурзуф, но я все же любил больше мой деревенский дом, среди высоких елей моей прекрасной родины.
Шаляпин приезжал ко мне в Крым. И не один. С ним были: Скиталец, Горький и еще кто-то.
Я пригласил специального повара, так как Шаляпин сказал:
-- Я хотел бы съесть шашлык настоящий и люли-кебаб.
* * *
Из окон моей столовой было видно, как громоздились пригорки Гурзуфа, с одинокой виллой наверху. За завтраком Шаляпин серьезно сказал:
-- Вот эту гору я покупаю и буду здесь жить.
И после завтрака пошел смотреть понравившиеся ему места. Его сопровождал грек Месалиди, который поставлял мне камень для постройки дома.
Вернувшись, Шаляпин прошел на террасу,-- она была очень просторна и выходила к самому морю; над ней был трельяж, покрытый виноградом. За Шаляпиным следовала целая толпа людей.
Когда я вышел на террасу -- Шаляпин лежал в качалке. Кругом него стояли Месалиди, какие-то татары и околоточный Романов с заспанным круглым лицом и охрипшим голосом: шло совещание.
С террасы были видны Одалары -- две большие скалы, выступающие из моря,-- "пустынные скалы".
На скалах этих никто не жил. Только со свистом летали стрижи. Там не было ни воды, ни растительности.
-- Решено. Эти скалы я покупаю,-- сказал Шаляпин.
-- На что они вам?-- возразил околоточный Романов. -- Ведь они налетные. Там воды нет.
Шаляпин досадливо поморщился.
Я ушел, не желая мешать обсуждению серьезных дел.
С этого дня Шаляпин забыл и Горького, и друзей, каждый день ездил на лодке на эти скалы и только об них и говорил.
Приятель его, Скиталец, целые дни проводил в моей комнате. Сказал, что ему нравится мой стол,-- писать удобно. Он сидел и писал. Писал и пел.
Сбоку на столе стояло пиво, красное вино и лимонад. Когда я зачем-нибудь входил в комнату -- он бывал не очень доволен...
Раз я его увидал спящим на моей постели. Тогда я перетащил свой большой стол в комнату, которую отвел ему...
* * *
Вскоре Горький и другие приятели Шаляпина уехали, а он отправился в Ялту, узнавать, как ему получить от казны Одалары. Перед отъездом он сказал мне:
-- В чем дело? Я же хочу приобрести эти Одалары.
-- Но на них ведь нельзя жить. Это же голые скалы.
-- Я их взорву и сделаю площадки. Воду проведу. Разведу сады.
-- На камне-то?
-- Нет-с, привезу чернозем,-- не беспокойтесь, я знаю. Ты мне построишь там виллу, а я у Сухомлинова попрошу старые пушки.
-- Зачем же пушки?-- удивился я.
-- А затем, чтобы ко мне не лезли эти разные корреспонденты, репортеры. Я хочу жить один, понимаешь ли, один.
-- Но ведь в бурю, Федя, ты неделями будешь лишен возможности приехать сюда, на берег.
-- Ну нет-с. Проеду. Я велю прорыть под проливом туннель на берег.
-- Как же ты можешь пробить туннель? Берег-то чужой! Ты станешь вылезать из туннеля, а хозяин земли тебя по макушке: куда лезешь, земля моя!..
Шаляпин рассердился.
-- То есть как же это, позволь?
-- Да так же! Он с тебя возьмет за кусок земли, куда выйдет твой туннель, тысяч сто в год.
-- Ну вот, я так и знал! В этой же стране жить нельзя!.. Тогда я сделаю бассейн, привезу воду.
-- Бассейн?-- усомнился я. -- Вода протухнет.
Шаляпин с досадой махнул рукой и велел позвать околоточного Романова,-- в последнее время тот стал его закадычным приятелем.
Они чуть не каждый день ездили на лодке на Одалары. С Одалар Романов возвращался еле можаху и шел спать в лодку, которых много на берегу моря.
Встретив меня на улице, Романов однажды сказал мне охрипшим голосом:
-- Федор Иваныч, ведь это что -- бог! Прямо бог! Вот какой человек. Погодите. Увидите, кем Романов будет. У Ялты ловят. Кто ловит? Жандармы ловят. Кого ловят? Политического ловят. А Федор Иваныч мне говорит: "Погоди, Романов, я тебе покажу настоящего политического". Поняли? Покажет. А я его без жандармов за жабры. Кто поймал? Романов поймал. Околоточный поймал. Поняли? До самого дойдет, тогда кто Романов будет?
Я улыбнулся:
-- А отчего это у вас голос хриплый, Романов?
-- Как -- отчего? Кто день и ночь работает? Романов. В трактире, в распивочной, всюду чертом надо орать. Глядите-ка, у меня на шее какая царапина. Все -- озорство. В кордегардию сажать надо. Мученье!.. Ну, конечно, и выпьешь, без этого нельзя.
* * *
-- Какого ты политического преступника хочешь показать Романову?-- спросил я Шаляпина.
Шаляпин расхохотался:
-- Жаловался мне Романов, что повышения нет по службе: "Двадцать лет мучаюсь, а вот шиш. А мундир надо шить. Государь скоро в Ливадию приезжает. Встречать надо. Жандармы понаехали, политических ловят. Вот бы мне!" Я ему и сказал: "Я покажу тебе, Романов, политического". Хочу показать ему одного известного присяжного поверенного. Тот его вздрючит.
И Шаляпин весело смеялся...
* * *
В те же дни из Суук-Су в коляске приехала дама. Высокая, нарядная. Поднесла Шаляпину великолепную корзину цветов и другую -- с персиками и абрикосами. Просила его приехать к ней в Суук-Су к обеду.
Шаляпин, узнав, что она владелица Суук-Су, поехал.
Было много гостей. Шаляпин много пел и очаровал дам.
Ночью на возвышенном берегу моря около Суук-Су был зажжен фейерверк и устроен большой пикник. Лилось шампанское, гости бросали бокалы со скалы в море, ездили на лодке при факелах показывать Шаляпину грот Пушкина.
Хозяйка Суук-Су сказала:
-- Эту землю над гротом великого поэта я прошу вас принять от меня в дар, Федор Иваныч. Это ваше место. Вы построите здесь себе виллу.
Шаляпин был в восхищении и остался в Суук-Су.
На другой день утром у него уже был нотариус и писал дарственную. Одалары были забыты.
Шаляпин говорил:
-- Надо торопиться. Я остаюсь здесь жить.
Позвал Месалиди и сейчас же велел строить стену, ограждающую его землю. И всю ночь до утра просидел со мной над бумагой, объясняя, какой он хочет построить себе дом. А я слушал и рисовал.
-- Нарисуй мне и подземный ход к морю. Там постоянно будет стоять яхта, чтобы я мог уехать, когда хочу...
Странная вещь: Шаляпин всегда точно кого-то боялся...
* * *
Нужно ли говорить, что шаляпинская вилла так-таки никогда не была построена. Во время Керенского я был в Гурзуфе. Месалиди жаловался мне, что на письма его Шаляпин ничего не отвечает. И стал разбирать стену...