12. Разжёванный буржуй
Одним из краеугольных камней англо-саксонского темперамента является ощущение жизни через культ home'а.
В это идеально-собирательное понятие втиснуто всё: обеспеченность, домашний очаг, длиннозубая супруга, каминная решётка, тёплая уборная, геморрой, разведение кроликов и внешняя политика… Этот портативный багаж англо-саксы переволокли в Америку, и там понятие home'а вылилось в виде чековой книжки, из которой можно выписать и супругу желаемой масти, и герань на окна, и отчёты о действиях государственного департамента, в общем весь комплекс американского мещанского счастья. Падкие на масштабы американцы утвердили понятие home'а в беспредельных национальных рамках.
Ирена без труда сделала подобное заключение из методической речи Генри.
Якобы увлекаясь рыбной ловлей, при помощи галантно предложенных Пузявичем удочек, Ирена и Генри удалились на достаточно приличное расстояние.
Беспокойные движения Генри, унылые взоры и разнообразные горловые эффекты и спазмы, а также исключительность их положения вообще привели к тому, что Генри выдавил из себя объёмистую речь на тему «Уют и нас двое», имевшую прямым намерением расшатать принципиальные устои Синдиката Холостяков.
Генри был тщательно побрит, закат был на своём месте, слова пригнаны как части фордовского автомобиля, и всё же, несмотря на то, что пожатие пильмсовой руки в местах патетического характера (с вами!., и т. д.) доставляло Ирене явное удовольствие и даже на щеках её гастролировал, несколько отступающий от повседневного, румянец — ей было скучно.
Скучно, безмерно скучно!
Все эти тщательно обеспеченные дни, яхты, загородные поездки, возможность примкнуть к кругам Белого Дома показались ей такими унылыми, как русскому продовольственная карточка в девятнадцатом году.
И пусть лирика в ложных тонах затопила их прижавшиеся друг к другу фигуры, пусть тщательно подобранный в смысле реквизита и бутафории пейзаж сгонял мысли как стадо баранов к одной точке, всё ж таки белокурая головка Ирены не достигла широкого плеча Генри. Она увидела бритый, слегка вздрагивавший подбородок Генри в просящей близости от своего лица, спокойно заглянула в его глаза, в своей серой влаге нёсшие небоскрёбное самодовольство, почему-то подумала о фейерверке и огнях Мулен-Руж, в её памяти, щекотнув приятно, мелькнула бородатая, весёлая физиономия Годара, и она твёрдо сняла руку Генри со своей, встала и поправила волосы.