ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. Короли и валеты
1. Герметические люди
В нашей повествовательной колоде масса фигур — до сих пор выявлен ряд королей и валетов, но на всю эту компанию приходится всего лишь одна дама, и эта дама, без сомнения, Ирена Ла-Варрен.
Было бы невероятной ошибкой предполагать, что полное нагнетение событий перенесено на островок в Тихом Океане. Это явно непочтительно по отношению к славному городу Нью-Орлеану, столь долго принимавшему живейшее участие в водовороте отмечаемых событий. Позволительно считать, что у читателя и у автора достаточно развито чувство патриотизма места, и, поскольку Нью-Орлеан имеет право быть таковым местом, то сохраним к нему и впредь до оглавления эту необременительную эмоцию.
Конечно, если открыть топографическую карту Луизианы, то можно закинуть в кредит читательских симпатий озеро Пеншантрен, залив Будро, берега Миссиссипи и всякие жёлтые лихорадки, ютящиеся вокруг уважаемого Нью-Орлеана. Но сюжетная необходимость требует парапета загородной плотины, пейзажа, описание которого можно уложить в двести печатных знаков, и двух собеседников.
— Вы должны быть немы как рыба, Джошуа! — говорит плотный рыжий мистер своему компаньону.
— Слушайте, Пайк, не выражайтесь, как заговорщик рокамболевской эпохи, а то вы сведёте к нулю всю предложенную вам роль.
Мистер Пайк, в котором с трудом можно было узнать одного из понижателей Нью-Орлеанской биржи (потому что не была дотоле названа его фамилия), сумрачно смотрит на Джошуа, небезызвестного камердинера мистера Генри Пильмса.
— Вам известен маршрут? — спрашивает мистер Пайк.
— Да.
— Вам известно, какой я суммой располагаю?
— До цента.
— И что не одна собака не должна быть посвящена в истинную суть дела?
— Кроме нас двоих.
— Ваши ответы достойны включения в катехизис. Хотите сигару?
— Благодарю.
— Это крупная игра!
— Это — серьёзный блеф.
— Хороший вечер.
— Ваше замечание справедливо.
Калибры Иогансена, изготовляемые на заводе Генри Форда в Понгкипси, штата Нью-Йорк, слипаются при совмещении их плоскостей с силой, равной тридцати трём атмосферам. Это не реклама. Это обозначает, что тайна, приложенная к мистеру Пайку и досточтимому Джошуа, во всяком случае в этой главе не может быть отделена от них, если даже и попытаться приложить усилия, превышающие указанные атмосферы.
Тем более, что наступившее молчание благодаря десятицентовым сигарам, зажатым в уголках губ, не позволяет тратить времени на ожидание продолжения разговора, который (как тут угадать?) сможет оказаться неинтересным.