ОТРЫВОК ИЗ ПУТЕВЫХ ЗАПИСОК, НЕ ВОШЕДШИЙ В «ПУТЕШЕСТВИЕ В АРЗРУМ»
Мы ехали из Арзрума в Тифлис. Тридцать человек линейских казаков нас конвоировали, возвращающихся на родину. Перед нами показался линейский полк, идущий им на смену. Казаки узнали своих земляков и поскакали к ним навстречу, приветствуя их радостными выстрелами из ружей и пистолетов. Обе толпы съехались и обнялись на конях при свисте пуль и в облаках дыма и пыли. Обменявшись известиями, они расстались и догнали нас с новыми прощальными выстрелами.
— Какие вести? — спросил я у прискакавшего ко мне урядника, — всё ли дома благополучно?
— Слава богу, — отвечал он, — старики мои живы; жена здорова.
— А давно ли ты с ними расстался?
— Да вот уже три года, хоть по положению надлежало бы служить только год…
— А скажи, — прервал его молодой артиллерийский офицер, — не родила ли у тебя жена во время отсутствия?
— Ребята говорят, что нет, — отвечал веселый урядник.
— А не б — ла ли без тебя?
— Помаленьку, слышно, б — ла.
— Что ж, побьешь ты ее за это?
— А зачем ее бить? Разве я безгрешен?
— Справедливо; а у тебя, брат, — спросил я другого казака, — так ли честна хозяйка, как у урядника?
— Моя родила, — отвечал он, стараясь скрыть свою досаду.
— А кого бог дал?
— Сына.
— Что ж, брат, побьешь ее?
— Да посмотрю; коли на зиму сена припасла, так и прощу, коли нет, так побью.
— И дело, — подхватил товарищ, — побьешь, да и будешь горевать как старик Черкасов; смолоду был он дюж и горяч, случился с ним тот же грех, как и с тобой, поколотил он хозяйку так, что она после того тридцать лет жила калекой. С сыном его случись та же беда, и тот было стал колотить молодицу, а старик ему: «Слушай, Иван, оставь ее, посмотри как на мать, и я смолоду поколотил ее, да и жизни не рад». Так и ты, — продолжал урядник, — жену-то прости, а выб — ка посылай чаще по дождю.
— Ладно, ладно, посмотрим, — отвечал казак.
— А в самом деле, — спросил я, — что ты сделаешь с выб — ком?
— Да что с ним делать? Корми да отвечай за него как за родного.
— Сердит, — шепнул мне урядник, — теперь жена не смей и показаться ему: прибьет до смерти.
Это заставило меня размышлять о простоте казачьих нравов.
— Каких лет у вас женят? — спросил я.
— Да лет четырнадцати, — отвечал урядник.
— Слишком рано, муж не сладит с женою.
— Свекор, если добр, так поможет. Вот у нас старик Суслов женил сына да и сделал себе внука.