Две башни

by Толкин Джон

8. ЗАКРЫТЫЕ ВОРОТА

Горлум шел быстро, изредка останавливаясь и даже опускаясь на четвереньки. Хоббиты не могли за ним угнаться, но похоже, он больше не помышлял о бегстве. Когда Фродо с Сэмом отставали, он останавливался и поджидал их. Довольно скоро путь им преградила узкая глубокая расщелина.

– Вот, – сказал Горлум, – здесь мы спустимся. Смеагорл уже ходил здесь, я ходил здесь, я прятался от орков.

Один за другим – Горлум впереди – они спустились на дно расщелины. Внизу тек ручеек. Горлум с видимым удовольствием зашлепал по воде. Он даже принялся напевать что-то, хихикая и подмигивая, толкуя о «сладких рыбках». Сэм подумал о том, чем же питался их проводник все это время?

На рассвете , когда русло ручья повернуло прямо на восток, Горлум остановился и сел.

– День близко, – прошептал он так, словно день сидел за соседним камнем и мог подслушать его. – Смеагорл подождет... Я подожду здесь, здесь можно укрыться от страшного Желтого Лика.

– Я бы не прочь увидеть солнце, – признался Фродо, – но мы будем ждать вместе с тобой. Я так устал, что все равно не могу идти дальше.

– Нет, нет, не надо Желтого Лика, – всполошился Горлум. – Он покажет нас оркам. Их много кругом, они далеко видят. Славные хоббиты спрячутся вместе с нами, а потом, когда не будет Желтого Лика, мы пойдем дальше.

Они долго сидели на камнях, разбросанных по берегу ручья. Горлум бродил по воде, плескался и фыркал.

– Надо поесть, – сказал Фродо, – а то так мы недалеко уйдем. Эй, Смеагорл! – позвал он. – Иди сюда, поешь с нами.

При упоминании о еде в глазах Горлума зажегся яркий зеленый огонь. Он рысью подскакал к Фродо и жадно схватил протянутый кусок лепешки. Но едва откусив от него, он закашлялся и принялся плеваться. – Нет, – хрипел он с натугой, – пыль, пепел! Они нас задушат! Бедный Смеагорл может умереть.

Понемногу он затих и только жалобно причитал: – Не надо такую еду. Хоббиты хорошие, но еда у них плохая, злая. Смеагорл не сердится. Он обещал и лучше умрет от голода. Бедный голодный Смеагорл!

– Жаль, – сказал Фродо, – но другого у нас нет. Если бы ты попробовал, может эта еда и помогла бы тебе, но видно ты даже попытаться не можешь. Может быть потом...

Пока они ели, Горлум голодными глазами провожал каждый кусок лепешки. Убедившись, что никакой другой пищи не будет, он отошел в сторону и уселся с мрачным видом, что-то бормоча под нос. Сэм подозрительно посмотрел на него и шепнул Фродо: – Нам обоим надо бы поспать, но я не доверяю этой голодной бестии. По мне – что Горлум, что Смеагорл – все едино, не может он сразу стать другим. Я посторожу пока, а когда уж невмоготу будет, разбужу вас, сударь.

– Хорошо, – отозвался Фродо в полный голос, – я посплю часа два, мне хватит, – и уснул, едва успев договорить. Горлум свернулся клубком и тоже уснул. Сэм сидел, прислонившись к камню, слушал их ровное дыхание и незаметно уснул.

Проснулся он как от толчка. Вокруг было совсем темно. Сэм вскочил; он почувствовал себя отдохнувшим и голодным и понял, что проспал весь день, а сейчас уже наступила ночь. Фродо еще спал, а Горлума нигде не было видно. Сэм горестно ахнул, но тут же сообразил, что раз они живы, значит ничего страшного не произошло.

Проснулся Фродо. Он сел, протирая глаза и сонно оглядываясь. – Который час, Сэм?

– Не знаю. Солнце уже зашло, а Горлума нет.

– Вернется, никуда не денется. Бедняга просто голоден, но клятва удержит его, он не захочет расставаться с Сокровищем.

Оба чувствовали себя отменно. Им давно уже не приходилось выспаться как следует, да и Горлум оказался верен слову.

– Что теперь будем делать? – спросил Сэм. – Когда мы, наконец, покончим с нашим делом? А потом как? Мы ведь таскаем ноги только благодаря лепешкам, но они в сумках-то не растут. Хватит их, я думаю, недели на две, а потом придется туго. Может нам нужно быть поэкономнее?

– Сэм, милый ты мой! – проникновенно сказал Фродо, – не стоит ломать голову над тем, что будет дальше. Самое большее, на что мы можем надеяться – это сделать свое дело. А дальше – неважно. Думаю, что потом еда нам будет уже не нужна. Мы идем и делаем то, что можем. Но я даже не знаю, дойдем ли мы. Ородруин далеко, а сил у меня все меньше.

Сэм хотел сказать что-то, но только порывисто схватил Фродо за руку и склонил голову. Фродо почувствовал на руке горячую слезу. Впрочем Сэм тут же выпрямился, отвернувшись, и пробормотал: – Ну где носит этого проклятого лиходейщика?

Горлум появился через несколько минут. Лицо и руки у него были в грязи, он что-то жевал, поминутно облизываясь. Друзья даже не решились спрашивать, чем ему удалось разжиться. Горлум шумно напился из ручья, смыл с себя грязь и только потом подошел к ним.

– Славные хоббиты! – довольно прошипел он, – так хорошо спали! Верят они Смеагорлу теперь? Вот и хорошо.

Русло ручья, по которому они шли, постепенно сливалось с болотной равниной, сплошь покрытой топким мхом. Вокруг, сколько хватало глаз, раскинулись темные бездонные провалы, заполненные угольно-черной водой. Над болотами висели клочья серого с неприятным запахом тумана. Временами в тишине что-то громко булькало и запах усиливался.

У южного края равнины черным рифом над морем тумана вздымались стены Мордора. Теперь путники полностью зависели от своего проводника. Без него они не смогли бы сделать в этих гиблых топях ни шагу.

– Мы что же, так и пойдем прямо через болото, Смеагорл? – спросил Фродо.

– Через болото, через болото, – забормотал Горлум. – Может, хоббиты хотят поскорее увидеться с Ним? Тогда вон там, – он махнул рукой на северо-восток, – есть хорошие твердые дороги. Они ведут прямо к Нему. На дорогах много Его слуг, они помогут, отведут прямо к Нему. Там Он и поймал Смеагорла, Горлум содрогнулся. – С тех пор Смеагорл осторожный. Он знает другие пути, не такие хорошие и твердые, но подальше от Него. Это пути через болота, да! Над ними такие славные, такие густые туманы! Надо идти осторожно, тогда мы уйдем далеко, а Он не увидит насс, не увидит Смеагорла.

Рассвело, но в таком густом тумане Горлум мог идти и при свете. Очень скоро хоббитам стало казаться, что они навсегда затерялись в мглистом липком безмолвии. Не было уже ни холмов позади, ни гор впереди, только болота. При ближайшем рассмотрении они оказались бесконечным лабиринтом лужиц, топей, извилистых ручейков. Даже Горлум с трудом находил здесь дорогу. Настроение у путников упало. Холод, пронизывающая сырость, зеленая пузырящаяся поверхность мутной воды с редкими купами гниющих камышей навевали уныние. Когда в середине дня туман чуть поднялся и стало проглядывать солнце, Горлум решительно остановился. Все трое притаились как кролики у края сухих бурых зарослей осоки. Тишину нарушал только чуть слышный заунывный посвист ветра в сухих стеблях.

– Даже птиц нету, – ворчал Сэм, с удовольствием вспоминая жужжание мошкары на Комариных болотах дома, в Хоббитании.

– Нету, – с готовностью подхватил Горлум. – Сславные птицы! – он плотоядно облизнулся. – Змеи есть, черви, гады всякие, много, а птиц нету, – промолвил он с сожалением.

Сэма передернуло, но он промолчал.

На третий день идти стало еще труднее. Горлум тщательно выбирал, куда поставить ногу, а Сэм с Фродо старались идти за ним след в след. Они были в самом сердце Гиблых болот. Туман был очень плотен и наверное поэтому сумерки наступали очень рано. Скоро и совсем стемнело, но вдруг, то там, то здесь над болотами стали загораться трепетные огоньки, словно незримые руки зажигали свечу за свечей. Они двигались перепархивая с места на место.

Сэм, забыв о своей неприязни, схватил Горлума за руку. – Что это, Горлум? – шепотом воскликнул он. – Что это за огоньки? смотри, они окружают нас!

– Да, да, – свистящим шепотом ответил Горлум, останавливаясь. – Призрачные огни, огни мертвецов. Не смотреть на них, не ходить за ними! Где хозяин?

Сэм обернулся и увидел, что Фродо отстал и стоит, заглядевшись на пляску огней. Сэм поспешил к нему, но на втором же шагу поскользнулся и упал. Руки его по локоть ушли в трясину и темная поверхность гнилой воды оказалась прямо перед глазами. Сэм громко вскрикнул и судорожно начал выдираться из болота. – Там! – кричал он, измазанными в тине руками показывая вниз., – там лица! Мертвые!

Горлум хрипло рассмеялся. – Это Гиблые Болота. Нельзя смотреть в воду, когда пляшут огоньки.

– Я тоже видел, – тихо, словно во сне, произнес Фродо, подходя к ним. – Глубоко внизу. Прекрасные и злобные, мрачные и печальные. Тысячи лиц. Люди, эльфы и орки, но они давно мертвы.

– Да, – спокойно отозвался Горлум, – мертвые. Давно. Люди, эльфы и орки. Это – Гиблые Болота, – повторил он. – Давно, очень давно, еще когда Смеагорл был молодым, я слышал – здесь была большая битва, очень большая. Потом стало болото, и теперь все растет и растет. А там, – он махнул рукой вниз, – там – могилы.

– А когда это было? – спросил Сэм.

– Давно, – задумчиво ответил Горлум, – давно. До них не достать, не дотронуться. Мы хотели один раз, но нельзя, никак не достать.

Сэм вздрогнул, догадавшись, зачем Горлум хотел достать лица мертвецов.

Часто останавливаясь, иногда на четвереньках, они продолжали идти вперед. Теперь и Фродо и Сэм мало чем отличались от Горлума, также перемазанные липкой, жутко пахнущей болотной грязью. Но они уже миновали сердце болот. Все чаще попадались островки твердой земли, и Горлум прибавил шагу. Видно было, что он узнает дорогу и идет уверенно. Но вдруг он остановился и начал беспокойно принюхиваться, вытянув шею и вертя большой головой. Хоббиты с удивлением наблюдали за ним, когда с высот донесся пронзительный, долгий, свирепый вопль. Теперь он был им хорошо знаком. Сверху пахнуло холодом, туман заколыхался и разом погасли болотные огни.

Горлум дрожал, бормоча что-то невнятное. Послышался странный мертвящий свист, и над болотами промчался порыв ледяного ветра. Он мгновенно сдернул туманный покров. Над головами хоббитов в разрывах клубящихся туч выглянула яркая луна. Сэм вскрикнул было от радости, но Горлум рухнул ничком на дорогу, посылая проклятье Белому Лику. В тот же миг Фродо заметил, что со стороны Мордора по небу несется темное облачко. Не успел он удивиться, как оно разрослось в черную тень, крылатую и зловещую. На миг закрыв луну, тень с воплем промчалась на запад. Хоббиты тоже упали на дорогу, пытаясь врасти, вжаться в холодную землю. Страшная тень сделала круг, вернулась и снова пронеслась у них над головами так низко, что всколыхнула камыши в зарослях. Вслед за ней, теперь в обратном направлении рванул порыв ветра, окончательно разгоняя туман над равниной. Теперь все необъятное пространство Гиблых Болот было залито ярким лунным светом.

Фродо и Сэм встали, а Горлум не шевелился. Им с трудом удалось поднять его, но он снова упал, закрывая голову руками.

– Призраки! – скулил он, – это крылатые призраки! Они все видят, от них не спрячешься. Они расскажут Ему, и Он увидит, узнает... – дальше все потонуло в рыданиях и сплошных «Горлум, горлум, горлум». Только когда луна начала заходить, он успокоился и двинулся вперед.

С этой минуты Сэму начало казаться, что Горлум снова переменился. Он стал еще льстивее и подобострастнее прежнего, но в глазах все чаще появлялся странный блеск, особенно когда он глядел на Фродо, и возвращалась прежняя манера говорить.

Но были у Сэма и другие тревоги, Фродо все больше и больше уставал. Он не жаловался, он вообще теперь почти не говорил, но вид у него был такой, словно он нес на плечах тяжесть, возрастающую с каждым шагом. Он двигался так медленно, что Сэму часто приходилось останавливать Горлума и поджидать друга...

С каждым шагом, приближавшим его к Воротам Мордора, Фродо чувствовал, как Кольцо у него на шее становится все тяжелее и тянет вниз. Но еще мучительнее было Око – нарастающее ощущение злобной воли, стремящейся заглянуть ему прямо в душу и овладеть ей. Фродо ясно чувствовал, где средоточие этой воли: так человек даже с закрытыми глазами знает, с какой стороны светит солнце. Он шел навстречу этой силе, и она ослепляла его.

Горлум тоже ощущал что-то похожее, но что творилось в его жалкой душонке, где сталкивалась Воля Темного Владыки, желание вернуть Кольцо и власть клятвы, вырванной у него под угрозой – этого хоббиты даже не пытались представить. Каждому хватало собственных мрачных мыслей.

Наконец, на пятый день пути они вышли из Болот и очутились на ничьей земле – полосе суши между Болотами и Мордором, израненной и исковерканной. Даже на Гиблых Болотах была какая-то зелень, чувствовалась болезненная тень весны, здесь не росло ничего – ни лишайников, ни плесени. Воронки и впадины были заполнены лишь пеплом и зыбучими песками. Тут и там высились груды шлака и камней, опаленных огнем и покрытых ядовитыми пятнами. Они походили на какие-то отвратительные надгробья.

Утренний свет все шире разливался по этой зловещей пустыне, а они никак не могли набраться храбрости, чтобы пересечь ее. Даже свет казался враждебным, он открывал их глазам Мордора, усиливая полную их беспомощность. Не в силах двинуться дальше все трое спустились в большую яму с покатыми склонами и какой-то маслянистой радужной лужей на дне. Они решили отсидеться здесь до сумерек и надеялись только, что яма защитит их от взгляда Врага. Смеагорл уснул сразу же; хоббиты решили дежурить по очереди, но все-таки тоже уснули.

Вдруг Сэм пробудился. Ему показалось, что кто-то зовет его. Был вечер. Фродо спал, соскользнув почти до дна ямы. Горлум сидел над ним на корточках и разговаривал сам с собою, вернее, в нем спорили вслух Смеагорл и Горлум. Голос у него был то внятный, то шипел, и глаза светились то бледным, то ярко-зеленым блеском.

Сэм прислушался, глядя из-под полуопущенных век. Шипящий голос – Горлум требовал отнять Сокровище у спящего, голос Смеагорла возражал ему, но с каждым разом слабее. – Смеагорл обещал, – говорил он. – Я обещал служить хозяину.

– Так возьмем Сокровище, – настаивал, шипя, Горлум, – и будем хозяином сами. Хоббит отнял у нас Сокровище, мы ненавидим его!

– Но не этого! Этот хороший, он говорил со мной ласково, он снял с меня злую веревку.

– Нет, и этого! Всех, кто прячет наше Сокровище. Мы возьмем Сокровище себе!

– Но Он увидит, Он отнимет его!

– Не увидит. Мы должны взять Сокровище!

– Не для Него?

– Нет. Для себя. Тогда мы станем сильнее всех, сильнее Его! Мы будем Владыкой, Единственным! Будем есть свежую сладкую рыбу трижды в день! Мы должны взять его!

– Но их двое, – с отчаянием возразил Смеагорл. – Он проснется и убьет нас. Не надо сейчас.

– Не сейчас? – Горлум помолчал, словно раздумывая. – Хорошо, не сейчас. Она поможет нам. Да, она поможет!

– Нет, нет, не надо! – простонал Смеагорл.

– Надо! Мы хотим его!

Длинные руки несчастного то тянулись к Фродо, когда говорил Горлум, то отдергивались, когда вступал Смеагорл. Но, наконец, оба замолчали, и рука с шевелящимися пальцами потянулись к горлу Фродо.

В простоте душевной Сэм больше всего опасался, как бы вечно голодный Горлум не сожрал их, но теперь он понял, что Горлума влечет к себе Кольцо. «Он», – это, конечно, Владыка Мордора, но кто такая «Она»? Впрочем, Сэм не стал долго раздумывать над этим. Сам не зная почему, он решил не подавать вида, что все слышал. Он медленно сел, широко зевнул и потянулся.

– Который час? – спросил он заспанным голосом.

Горлум замер на месте, потом вдруг упал на четвереньки и пополз вверх по склону.

– Сславные хоббиты! – шипел он, – хороший Сэм! Спали долго, оставили Смеагорла сторожить. Уже вечер. Темно. Пора идти.

«И пора бы с тобой расстаться», – подумал Сэм. – А лучше всего было бы прогнать тебя с самого начала, а не тащить с собой". Он разбудил Фродо, прошептав ему на ухо: – Пора.

Фродо чувствовал себя гораздо лучше. Ему снилось что-то прекрасное и сияющее, что именно – он не помнил, но оно придало ему сил. Он встал. Горлум кинулся к нему, как обрадованная собака, ластясь и увиваясь у ног. Фродо улыбнулся ему.

– Ну вот, – сказал он. – Ты хорошо вел нас и был нам верен. Приведи нас к воротам, и я больше ничего не потребую от тебя. Приведи нас к воротам, а тогда иди, куда хочешь, лишь бы не к врагам.

– К Воротам? – испуганно повторил Горлум. – Хозяин сказал – к Воротам? Да, да, так. Добрый Смеагорл сделает все как велит хозяин. Но когда мы придем... там посмотрим. Там будет нехорошо, да, да.

– Идем, – нетерпеливо позвал Сэм, – хватит тебе причитать.

Едва успев отойти от ямы, они ощутили вдруг волну ужаса, такую же как на Болотах при появлении крылатой тени. Они пали на пересохшую землю, но в небе ничего не увидели. Когда угроза миновала, они двинулись снова. Около полуночи ужас опять охватил их, на этот раз угроза казалась отдаленной и быстро исчезла. Горлум очень напугался. Он так трясся и скулил, что не мог идти. Уговоры не помогали. Только когда Фродо гневно прикрикнул на него и схватился за меч, Горлум с ворчанием поднялся и пошел впереди, как побитый пес.

В конце концов они достигли Ворот Мордора. Темная громада их вздымалась прямо перед ними в бледное предрассветное небо.

Западную границу Мордора замыкал мрачный горный хребет, северную цепь скалистых пиков и острых гребней Черных Гор. Смыкаясь, хребты образовывали глубокую теснину Кирит Горгор, Теснину Духов на всеобщем языке – вход в страну Врага, а по обе стороны на скалистых вершинах громоздились две мрачные черные башни – Зубы Мордора. Когда-то их выстроили гондорцы, чтобы стеречь Саурона в его мрачной стране, но однажды башни были захвачены Врагом. С тех пор в них помещалась зоркая, бессонная стража, и они смотрели на север, восток и запад множеством неутомимых глаз.

Поперек теснины, от утеса до утеса, протянулась каменная стена, в ней были только одни ворота, всегда запертые, всегда охраняемые сотнями воинов, открывались они только для тех, кого призывал к себе Саурон или кто знал пароль. Ворота назывались Мораннон.

Хоббиты издали в отчаянии взирали на эту жуткую преграду. Настал день и бледное солнце поднялось над голыми скалами Черных Гор. Вдруг раздался звук медных труб: начавшись на сторожевых башнях он был подхвачен множеством других труб и рожков, и наконец, издали мощно откликнулись трубы и барабаны в самом Барад-Дуре, Черной Крепости. Для Мордора начался еще один день страха и тяжкого труда; дневная стража, сверкая оружием, сменила ночную, скрывшуюся в своих подземельях.

– Ну вот, – сказал Сэм, налюбовавшись этой картиной. – Вот Ворота, вот мы, но по-моему, все так и останется. Разве что орки пригласят нас войти.

– Нет, нет, нет, – всполошился Горлум. – Не надо. Мы не можем идти дальше. Смеагорл знал это, он так и говорил хоббитам. Он знал, что им не войти, да, да!

– Так что ж ты, на погибель нас притащил сюда? – вскричал Сэм, совершенно упустив их виду, что именно этого они и требовали от своего проводника.

– Хозяин велел, – оправдывался Горлум. – Хозяин сказал: привести к Воротам. Добрый Смеагорл привел. Хозяин велел так, умный хозяин!

– Да, я велел, – произнес Фродо. Он был весь в грязи, осунулся от усталости, но взгляд был решителен и ясен. Он не прятался больше. – Я велел так, ибо я намерен войти в Мордор. Другого пути я не знаю, так что войду вот этим. Я не зову с собой никого из вас.

– Нет, нет, хозяин! – застонал Горлум, цепляясь за него в отчаянии. Не надо так! Не надо. Не бери Сокровище к Нему! Он съест нас, если получит его, съест весь мир! Сохрани Сокровище, добрый хозяин, не обижай Смеагорла. Не отдавай Ему! Или уходи обратно, вернись в хорошие места, а Сокровище отдай Смеагорлу. Да, да, хозяин, отдай! Смеагорл сбережет его, он сделает много добра всем, особенно славным хоббитам. Пусть они идут себе домой! Только не надо в Ворота!

– Я должен войти в Мордор и я войду, – ответил Фродо. – Если это единственный путь, я пойду им и будь что будет!

Сэм молчал. Ему довольно было одного взгляда на своего друга и он понял всю бесполезность возражений. Правда, ему с самого начала не очень верилось в успех предприятия, но как всякий хоббит он не очень-то задумывался, как оно там будет, пока не было нужды. Однако, конец должен был наступить. Фродо собирался в Мордор, Сэм отнюдь не собирается отпускать его одного. Там-то они во всяком случае отделаются от Горлума. Но оказалось, что это не так просто. Горлум упал к ногам Фродо, ломая свои тощие руки и стеная. – Не сюда, не сюда, хозяин! – умолял он. – Есть другой путь. О, да, есть! Другой, тайный, темный, скрытый, потайной. Но Смеагорл знает, Смеагорл покажет.

– Другой путь? – спросил Фродо, испытующе глядя на него.

– Да. Другой путь. Есть. Или был. Смеагорл нашел его. Пойдем и посмотрим, там ли он.

– До сих пор ты не говорил о нем.

– Нет. Хозяин не спрашивал. Хозяин не говорил, чего он хочет. Он не сказал бедному Смеагорлу. Он сказал – Смеагорл, приведи нас к Воротам, а тогда – прощай! Смеагорл может уйти, он хороший. А теперь он говорит – я хочу войти в Мордор, прямо здесь. И Смеагорл очень боится, он не хочет терять доброго хозяина, он обещал сберечь Сокровище. Но если хозяин войдет здесь, то оно попадет прямо в Черную Руку. Смеагорл спасет всех. Он помнит другой путь. Славный хозяин! Смеагорл всегда помогает, Смеагорл хороший.

Сэм хмуро разглядывал Горлума. Его грызли сомнения. Похоже, что Горлум действительно был в отчаянии и в самом деле хотел помочь Фродо. Но, вспоминая подслушанный спор, Сэм никак не мог поверить в победу Смеагорла над Горлумом: он вспомнил, за кем осталось последнее слово. Сэму казалось, что обе половины – Смеагорл и Горлум /мысленно он называл их Липучка и Вонючка/ помирились только временно, чтобы спасти Кольцо и Хранителя от рук Врага, а потом, улучив момент овладеть Сокровищем.

«Хорошо еще, что ни тот, ни другой не знают, как Фродо намерен поступить с Кольцом, – размышлял он. – Судя по всему, Вонючка боится Врага настолько, что сразу выдаст нас, если попадется. Фродо надо быть с ним поосторожнее. Он, конечно, умный, умнее всякого другого, только слишком мягок, вот в чем беда».

Фродо ответил Горлуму не сразу. Он долго глядел на темные утесы Теснины Духов. Лощина, в которой они укрывались, находилась на склоне холма, немного выше равнины: между нею и верхними бастионами Мораннона шла узкая, глубокая впадина. В утреннем свете были ясно видны сходившиеся у Ворот Мордора дороги. Одна – с севера, другая – с востока, третья проходила по долине у самого холма, где стояли хоббиты. На равнине заметно было движение, словно там шли большие армии; в дыму и тумане блестели копья и шлемы, по дороге скакали всадники. Это напомнило Фродо картину, виденную несколько дней – или несколько лет? – назад с вершины Овида. На мгновение сердце у него дрогнуло от безумной надежды, но она тут же развеялась: не армии Гондора шли против Врага, а отряды Вастаков стекались под знамя своего владыки. Внезапно осознав опасность своего положения: днем, на свету, так близко от неприятеля, Фродо поспешно надвинул серый капюшон на голову и спустился ниже в лощину. Потом подошел к Горлуму.

– Слушай, Смеагорл, – сказал он. – Я поверю тебе еще раз. Мне кажется, так уж суждено: тебе – помогать мне, когда, казалось бы, помощи ждать неоткуда, а мне – пользоваться твоей помощью. До сих пор ты оправдывал мое доверие и хорошо держал клятву. Я говорю это от сердца, – тут он бросил на Сэма быстрый взгляд. – Дважды мы были в твоей власти, и ты не воспользовался ей, не пытался отнять у меня то, что искал так долго. Надеюсь, так будет и впредь. Но предупреждаю, Смеагорл, ты в опасности!

– Да, да, – проскулил Горлум, – в великой опасности! Смеагорл весь дрожит при одной мысли о ней, но не убежит. Он поможет доброму хозяину!

– Я не о том, – возразил Фродо. – Опасность грозит тебе одному. Ты поклялся Сокровищем. Помни это! Оно может извратить твою клятву тебе на погибель. Оно уже извратило ее. Ты только что проговорился: «Отдай его Смеагорлу», – ты сказал, так вот, не говори так больше, не давай этой мысли укрепиться в тебе. А в крайнем случае, Смеагорл, я надену его, понимаешь? Надену и ты, раб Сокровища, выполнишь любое мое приказание, хоть бы я велел тебе броситься в огонь.

Сэм поглядел на друга одобрительно, но и слегка удивленно, не узнавая ни лица, ни голоса. Он всегда считал Фродо самым умным в мире, ну, разве кроме Бильбо и Гэндальфа, но, как это ни странно, считал, его всегдашнюю мягкость признаком недалекого ума. Горлум, верно, тоже принимал кротость за глупость, но ему это было простительно, он недавно познакомился с Фродо, – и эта строгая речь совершенно сокрушила его. Он упал ничком и от него нельзя было ничего добиться, кроме «добрый хозяин».

Фродо подождал немного, потом заговорил уже мягче: – Ну, Горлум, или Смеагорл, расскажи-ка мне об этом другом пути. Стоит ли мне ради него сворачивать в сторону с прямой дороги? Я тороплюсь.

Но Горлум был все еще так потрясен угрозой, что мог только скулить и бормотать, умоляя всех сжалиться «над бедным маленьким Смеагорлом». Постепенно он успокоился, и Фродо узнал, что дорога вдоль хребта ведет к Перекрестку, обсаженному большими деревьями. Оттуда правая дорога уходит к Осгилиату и к мостам на Андуине – на юг, все дальше и дальше, до самого Моря, но Горлум там никогда не бывал и не хочет бывать.

– Мы тоже, – оборвал Фродо. – Ну, а левая дорога?

– Да, да, левая, – поспешно ответил Горлум, – она ведет наверх, все выше и выше, прямо в тень. Потом, за черным утесом, вы увидите... увидите эту... это... вы увидите и вам захочется спрятаться...

– Что увидим?

– Старую крепость, очень страшную. Мы слышали рассказы о ней, давным-давно, когда Смеагорл был молод. Да, там рассказывали много сказок вечерами, на берегу Великой Реки, она тоже тогда была молодая, горлум, горлум! – он заплакал, шепча и причитая. Хоббиты терпеливо ждали.

Успокоившись немного, он заговорил о могучих людях, об их огромных каменных дворцах, о Серебряном Венце их вождя, дающем всеведение своему владельцу, о Белой Башне, в которой некогда хранился большой, сияющий и круглый как луна камень.

– И все это еще стоит, и башни, и дома, и стены, – говорил он, – но они теперь ужасные. Путники дрожат, когда видят их, они обходят их далеко-далеко. Но хозяин пойдет туда. Тот второй путь – он идет там. Горы там ниже, дорога все вверх, вверх, а потом вниз, вниз... в Горгорат, добавил он шепотом и сильно вздрогнул.

– Ну и чем это лучше? – спросил Сэм. – Враг-то свои дороги знает, значит, и ту охраняет. Крепость-то не пустая, верно?

– Нет, не пустая, – прошипел Горлум. – Она только кажется пустой, но там орки, да, орки, и другие, еще страшнее... Дорога идет в тени и входит в Ворота, а там – Безмолвные Стражи, и от них ничего не скроется.

– Так, так, так, – сказал Сэм, – значит ты предлагаешь нам прогуляться на юг, чтобы, в конце концов, снова попасть в такой же тупик?

– Нет! – зашипел Горлум. – Хоббиты должны увидеть, должны понять. Он никого не ждет оттуда. Его Око смотрит везде, но не везде одинаково. Он не может видеть все сразу, пока не может. Он захватил всю страну, до самой Реки, Он охраняет мосты, Он думает, что никто не подойдет к Лунной Башне, если не прорвется через мосты, а тогда Он будет знать...

– Я смотрю, тебе неплохо известно, что Он думает и что делает, – заметил Сэм. – Может, ты повидался с Ним недавно, или только поболтал с орками?

– Ззлой Сэм, ззлой, нехороший! – прошипел Горлум, метнув на него короткий злобный взгляд. Потом он обратился к Фродо: – Смеагорл говорил с орками, да, еще до того, как встретил хозяина. И с другими тоже. Он ходил очень далеко. Так все говорят: самая большая опасность для Него здесь, на севере. Он скоро подойдет к Черным Воротам, да, когда сюда придет большое войско. Но там, на западе, Он ничего не боится, потому что там стоят Безмолвные Стражи.

– Вот как? – насмешливо произнес Сэм. – А мы, значит, должны подойти, постучаться и спросить этих самых Стражей, как пройти в Мордор? А они такие безмолвные, что ничего нам не скажут, а проводят туда молча? Ну, нет. Это можно и здесь сделать, незачем тащиться так далеко.

– Не ссметь шутить с этим! – прошипел Горлум. – Это не смешно, нет! Никому не надо ходить в Мордор. Но если хозяин говорит: «Я хочу», надо попробовать. А в страшную крепость не ходить, конечно, нет. Смеагорл поможет, славный Смеагорл. Ему никто не говорит, зачем это все, но он поможет. Он нашел. Он знает.

– Что ты нашел? – спросил Фродо.

Горлум опять припал к земле и зашептал: – Тропинку в горах. Все вверх, вверх, а потом – лестница, да, очень длинная, узкая, а потом еще одна, а потом... потом подземный ход, очень темный, очень длинный, и тропа выходит высоко над дорогой. Так Смеагорл уходил из Мрака. Давно, очень давно. Может, тропы уже и нет, а может и есть.

– Мне это не нравится, – категорически заявил Сэм. – Слишком просто. Если есть тропа, должна же она охраняться. Стерегут ее, Горлум? – ему показалось, что в глазах Горлума мелькнул зеленый огонек. Горлум не ответил, только пробормотал что-то.

– Так ее не охраняют? – сурово спросил Фродо. – И ты убежал от Мрака, Смеагорл? А может, тебя выпустили? Интересно, зачем? По крайней мере так думал Арагорн, когда словил тебя на Мертвых Болотах, несколько лет назад.

– Это ложжь! – прошипел Горлум, злобно сверкнув глазами при имени Арагорна. – Я убежал, убежал сам! Мне было велено искать Сокровище, да, и я искал, но не для Черного. Оно было наше, мое. Я убежал!

Фродо почувствовал, что сейчас Горлум говорит правду: он действительно нашел какой-то путь, чтобы уйти из Мордора, и верил, что нашел его сам. Фродо заметил, что Горлум говорит "я", а это было признаком тех редких моментов, когда прежняя честная натура брала в нем верх. Но если даже Горлуму можно было сейчас верить, Фродо не мог забыть о коварстве Врага. «Бегство» могло быть подстроено, в Черной Крепости не могли не знать о нем. Ясно было, что Горлум много не договаривает.

– Я тебя спрашиваю, – повторил он, – охраняют ее?

Но Горлум обиделся. Не так уж часто он говорил правду, и вот, когда он сказал ее наконец, ему не поверили! Он упрямо продолжал молчать.

– Стерегут ее? – повысил голос Фродо.

– Да, может быть, – угрюмо отозвался Горлум. – Безопасных мест там нет. Но хозяин должен попробовать или возвращаться домой. Других путей нет.

Горлум не назвал крепость на перевале, а называлась она Кирит Унгол. Это было зловещее имя. Арагорн мог бы объяснить его смысл, Гэндальф мог бы предостеречь против нее. Но Арагорн был далеко, а Гэндальф погиб на глазах у Фродо. Хранитель даже не подозревал, что именно в этот миг Гэндальф перед воротами Ортханка спорил с Саруманом, а мысли мага сосредоточены на помощи хоббитам.

Может быть Фродо, сам того не зная, ощутил их... Во всяком случае он долго сидел, опустив голову, стараясь вспомнить все, что Гэндальф говорил ему, но не нашел в памяти никакого совета. Гэндальф покинул их слишком рано, когда Страна Мрака была еще слишком далеко, и они никогда не говорили, как войти туда. Может и Гэндальф не знал этого. Он побывал однажды в Дул Гулдуре, твердыне Врага на севере, но бывал ли он в Мордоре с тех пор, как там укрепился Саурон, приближался ли к Ородруину или к Барад-Дуру? Фродо чувствовал, что нет. И вот теперь он, простой хоббит, должен попасть туда, куда не сумел или не посмел попасть ни один мудрый и сильный. Что ж, значит, такова его судьба. Он ведь сам принял на себя это бремя, сидя в своем домике, у камина, в далекий весенний день... Это было так давно! И вот он на распутье. Какую дорогу выбрать? А если впереди и там, и там только ужас и смерть, то зачем выбирать?

Время шло. Над лощиной лежала почти осязаемая тишина. Бледное небо казалось далеким-далеким, по нему плыли клочья дыма, похожие на чьи-то мрачные мысли.

Голова Фродо склонилась почти до колен. Сэм же, напротив, сидел, закинув руки за голову, глядя из-под капюшона на пустое небо. И вдруг в бледной голубизне появилось что-то живое, движущееся, потом еще и еще... Это были крылатые существа, каких Сэм никогда не видел. И однако он сразу почувствовал, несмотря на расстояние, какие они огромные, с широко раскинутыми крыльями... Он зажмурился, сжался в комок, охваченный тем вещим ужасом, какой испытал недавно на болотах, услышав голос Черного Всадника. На этот раз угроза была очень далекой, но Фродо тоже ощутил ее: он вздрогнул и шевельнулся, но не поднял головы. Горлум свернулся под камнем, как испуганный паук. Крылатые тени сделали круг и умчались, снижаясь, обратно в Мордор.

Сэм перевел дух. – Там, вверху, Всадники, – хрипло прошептал он. – Я их видел. Как вы думаете, видели они нас? Далеко ведь было, а? А потом, если это те же Всадники, что и раньше, то они плохо видят днем, да?

– Кажется, да, – ответил Фродо. – Но их кони видят, а эти, крылатые, на которых они летают теперь, они могут быть зорче всех остальных. Они словно разыскивают что-то. Боюсь, Враг настороже.

Ощущение угрозы исчезло и невидимая завеса, отделявшая их от мира, поднялась. Сразу вернулось сознание опасности. Но Фродо все еще молчал. Он сидел, закрыв глаза, словно в дремоте, наверное, советовался со своим сердцем. Наконец, он встал. Они думали услышать его решение, но он только прошептал: – Тссс! Что это?

Снова накатил страх. Они услышали хриплые голоса, крики и пение, сначала издали, потом все ближе. Припав к земле, хоббиты прислушивались. Голоса и лязг оружия раздавался совсем близко. Фродо и Сэм привстали и обнажили мечи, готовясь к схватке. О бегстве нечего было и думать.

Горлум медленно приподнялся и пополз к краю лощины. Он полз осторожно, дюйм за дюймом, потом выглянул между камней и сам стал неотличим от них. Голоса начали отдаляться, постепенно затихая. Далеко, у бастионов Мораннона прозвучала труба. Горлум тихонько соскользнул обратно.

– Люди идут в Мордор, – прошептал он. – Чернолицые. Мы еще не видели таких, нет, Смеагорл не видел. Они страшные. Черные глаза и черные волосы, и Золотые кольца в ушах, – да, много золота! И на щеках красная краска, и красные щиты, и красные плащи. Очень страшные люди, очень свирепые. Такие же как орки. Смеагорл думает – они с юга, с далекого юга. Все время приходят люди в Мордор. Когда-нибудь там соберутся все племена.

– С юга? – спросил Сэм, от любопытства забывая о своих страхах. – А какие звери с ними идут?

– Нет зверей, – сказал Горлум. – Какие звери?

– Ну, всякие, – нетерпеливо ответил Сэм. – Разве я знаю, какие звери бывают на юге? Красные, синие, разноцветные, крылатые там, с рогами, с хвостом на носу...

– Нет таких, – сердито прервал его Горлум. – Смеагорл о таких не слышал. Смеагорл не хочет их видеть. Он хочет уйти отсюда. Он хочет, чтобы хозяин ушел. Славный хозяин идет со Смеагорлом?

Фродо встал. Его рассмешили расспросы Сэма о «зверях с юга» и смех помог ему решиться.

– Ну, что же, Смеагорл, – произнес он, – пусть третий раз будет решающим. Я пойду с тобой.

– Умный хозяин, добрый хозяин, славный хозяин! – восторженно вскричал Горлум, ластясь к коленям Фродо. – Добрый, умный! Теперь отдыхайте, мои славные, ложитесь в тени, у самых камней. Отдыхайте, пока Желтый Лик не скроется. А тогда мы пойдем, быстро-быстро, как тени!