DCLXXXII. Титу Помпонию Аттику, в Рим
[Att., XIII, 52]
Путеольская усадьба, 21 декабря 45 г.
1. О гость, столь для меня тяжкий, не вызывающий сожаления3375! Ведь было очень приятно. Но когда он прибыл вечером к Филиппу3376 на второй день Сатурналий3377, усадьба была до того наполнена солдатами, что едва оказался свободным триклиний, где мог бы обедать сам Цезарь; действительно, две тысячи человек. Я был очень взволнован — что будет на другой день? Но на помощь мне пришел Барба Кассий3378; дал охрану. Лагерь в поле; усадьба под защитой. На третий день Сатурналий он3379 у Филиппа до седьмого часа3380 и никого не допустил; полагаю, расчеты с Бальбом. Затем он гулял по берегу; после восьмого часа — в баню; узнав насчет Мамурры3381, не изменился в лице; был умащен, прилег. Он применил рвотное3382: поэтому он ел и пил безбоязненно и с удовольствием, очень богато и великолепно и не только это, но —
сварен отлично, Сдобрен беседой живой и, коль хочешь ты знать, то приятен 3383.
2. Кроме того, в трех триклиниях3384 были великолепно приняты сопровождавшие его. У менее значительных вольноотпущенников и рабов ни в чем не было недостатка; ведь более значительных я принял изысканно. К чему распространяться? Мы казались людьми3385. Однако гость не тот, которому скажешь: прошу сюда ко мне, когда вернешься3386. Достаточно один раз. В разговоре ни о чем важном, много о литературе. Что еще нужно? Он получил удовольствие и пробыл охотно. Говорил, что проведет один день в Путеолах, другой — близ Бай. Вот тебе гостеприимство или постой, для меня, сказал я, ненавистный, — не тягостный. Я несколько дней здесь, затем — в тускульскую усадьбу. Когда он проезжал мимо усадьбы Долабеллы, все множество вооруженных — справа, слева по сторонам его коня и нигде в другом месте3387. Это — от Никия.