III
Проснувшись утром, «гости» убедились, что в доме они одни. Люда и Топс собирали под деревьями осыпавшиеся за ночь гигантские орехи.
Люда передала все орехи Топсу, тот их куда-то отнес и спрятал.
— Красавица, — сказал журналист, выходя на крыльцо (дальше он боялся итти из-за Барса), — красавица, покажи мне вот этот наибольший орех у тебя в руках, и я презентую тебя банкой свиной тушонки.
— Не надо, у нас и так много свежего свиного мяса, а эти орехи мы и сами не едим до сентября, — ответила Люда. — Без разрешения отца я не могу дать вам ни одного.
— Тогда зови отца или пророка с белой бородой.
— Они работают в Зеленой лаборатории, — ответила Люда.
— Где, где? — переспросил журналист.
— Они скоро придут с ночной работы, — уклончиво ответила Люда.
— Ты плохой, непослушный ребенок! — рассердился журналист. — Я сам разыщу и спрошу их.
Он пошел в сад. Люда испугалась было и метнулась за ним, но потом вспомнила колючую ограду и успокоилась. Она пошла к Топсу на скотный двор, где тот кормил гибридов, и попросила помочь ей взвесить гибридов на весах, измерить длину их туловища, объем груди, высоту в холке. Это делалось регулярно каждые десять дней.
У них немало времени ушло на эту работу. Все цифры они записали в книгу, висевшую на шнуре у столба, и Топс убедился, что молодые гибриды архаров растут скорее обыкновенных ягнят. Прирост гибридов был почти в два раза больше, чем у овец.
— Зачем ты пустила журналиста в сад? — спросил шопотом Топс. — Егор будет сердиться. Надо его разбудить.
— Не надо, пусть Егор спит. А журналист все равно не пройдет через колючую ограду, — так же шопотом успокоила его Люда. — А Пханов после бессонной ночи опять лег спать.
В полдень из сада возвратились Василий Александрович и Искандер. В Зеленой лаборатории остался Ромка.
Журналист встретил обоих ученых на веранде и пожаловался на боль в израненных и опухших руках. Искандер нахмурился: видимо, «гость» пытался проникнуть в Зеленую лабораторию. Старик молча смазал ему руки своей лечебной мазью.
Журналист взял Василия Александровича за руку:
— Вчера ваши мальчики сказали, что у вас сделался взрыв жизни. Это что такое?
— Мы продолжаем опыты, — неопределенно отвечал Василий Александрович, отдергивая руку и привычным жестом поправляя очки. Глаза его хитро поблескивали. — Почему это вас так волнует? Это простое колхозное дело.
— Наука не знает границ, достижения науки всемирны, а не просто колхозное дело. Достижениями науки надо широко обмениваться, — возразил журналист.
— У нас есть очень широкий межколхозный обмен опытом, все научные учреждения обмениваются опытом… — ответил Василий Александрович. — Но, вы меня извините, я очень спешу. — Он кивнул журналисту и ушел в сад.
Журналист разбудил Пханова. Сидя в своей любимой позе и раскачиваясь на стуле, он как бы вскользь заметил Пханову:
— Вы не выполняете своего пари. Так дело не делается. Сегодня, ровно в полночь, вы уплатите мне свой проигрыш — тысячу рублей.
— Не учите меня, пожалуйста! — сердито возразил Пханов. — Я старый коммерсант, и я не враг себе, чтобы проиграть пари и пропустить выгодную сделку для колхоза. Орехи будут.
— Нет, орехов не будет.
— Нет, будут! — настаивал Пханов. — Их принесет мой сын и прямо в город.
— Орехи грандиоза? — поспешно спросил журналист.
— Нет, не грандиоза, но большие. Те, на которые мы спорили в городе.
— В городе это будет поздно. Но я могу сделать вам сюрприз. Я отдам вам эту бумажку, — журналист вынул из жилетного кармана аккуратно свернутую бумажку, — где записаны условия нашего пари.
— И вы не купите всю партию орехов?
— Я заплачу вам вашу сверхдорогую цену, и сделаем… как это… товарообмен, но…
— Что значит «но»?
— Вы покажете мне научные достижения вашей колхозной агролаборатории. Орех грандиоза — этого мало. Где они?
— Где они? Кто имеет глаза, тот видит. Идите в сад и смотрите! — сердито ответил Пханов.
— «Идите в сад и смотрите»! — иронически повторил журналист. — Я пробовал. Там ядовитая зеленая ограда.
Мои руки опухли и болят. Если бы не целебные мази старика, я бы мог… — И журналист многозначительно свистнул.
— Это ваше дело, — уклончиво ответил Пханов.
— Как! — возмутился журналист. — Я должен дать сенсацию в свою газету! Я хочу писать о славных послевоенных делах нашего дорогого союзника. Этих сведений очень ждут у нас, и я должен их иметь.
— Я вам этого не обещал, — резко ответил Пханов.
— Пханов, за сенсацию я ничего не пожалел бы. Чтобы иметь сведения, надо видеть, смотреть, глядеть, изучать… ясно?.. Никакого риска, чистый заработок.
— Не знаю, — подумав, ответил Пханов.
— Чем вы рискуете? — сердито спросил журналист. — Если вас спросят, вы скажете, что журналисту союзной страны, имеющему разрешение и право ездить везде, вы показываете достижения колхозного хозяйства, и только… Это же не военные объекты… это экономические объекты! Ваш проигрыш остается у вас в кармане.
— Я бы с охотой, — сказал Пханов, — да я сам не знаю, как туда итти… Впрочем, у них нет бензина… Может быть, предложить им крутить ночью ручку динамомашины?
— Действуйте! — воскликнул журналист, вскакивая и отбрасывая ногой опрокинувшийся стул. — Фирма не остановится перед затратами.
— Попробую, — неуверенно сказал Пханов. — Это можно сделать через Искандера или через ребят.
В это время на дорожке показался Искандер.
— Слушай, Искандер, — обратился к нему Пханов, — ты очень мудрый и очень старый человек, тебе не много осталось жить, зачем ты не хочешь продавать свой целебный мед и этим помочь своему колхозу увеличить выдачу колхозникам на трудодень? Ай, как нехорошо! Ай, какой ты плохой, несознательный колхозник!
— После испытания, — спокойно отвечал ему Искандер. — Я дал уже мед на пробу в больницу.
— Зачем так? Ты мне давай этот мед! — настаивал Пханов. — Я на этом меде заработаю миллионы для колхоза. Тебе плотину поставим, каждый день электричество будешь иметь… В какую больницу ты давал мед?
— Не надо, чтобы наш колхоз наживался на этом, — отвечал Искандер. — Когда все проверим, мы дадим семена цветов, и тысячи колхозных пасек смогут сами добывать такой целебный мед. Пусть тогда народ ест мед на здоровье, лечится. Тогда и мы его будем продавать…
— Ты прав, ты прав, как всегда, — проникновенным голосом сказал вдруг Пханов. — Дай мне семена этих цветов, я сам, как твой ученик, отвезу их в другие колхозы, раздам и научу, как добывать целебный мед по твоему способу. Я рад тебе помочь. Кто, как не я, достал колхозу еще одну автомашину, дефицитные стройматериалы? У кого болит сердце за выполнение промфинплана?
— У Василия Александровича болит сердце, когда он крутит ручную динамомашину, — ответил Искандер.
Пханов рассказал об очень выгодной продаже партии орехов и опять получил от Искандера отказ дать большие орехи в продажу. Пханов попросил Искандера показать гостю колхозную лабораторию, но тот только недовольно сплюнул сосательный табак «нас» и пошел прочь.
— Искандер, я готов ради науки не одну ночь, а целые сутки крутить ручку динамки. Испытай меня!
— Хоп! — соглашаясь, кивнул головой Искандер, но по его бесстрастному лицу нельзя было догадаться, говорит ли он серьезно или шутит.
Пханов мысленно выругал ослом упрямого старика и пошел разыскивать Топса. Мальчик качался в гамаке. Пханов поманил к себе Топса и сказал ему:
— Искандер просил меня покрутить ночью ручку динамомашины. Зачем надрывать сердце? Я механик, я мог бы поправить ветряк, пусть ветряк крутит… Старикам трудно целую ночь крутить динамку.
— Очень трудно, — признался Топс, — очень трудно, я сам пробовал.
— Вот видишь! Давай исправим ветряк. Сюрприз сделаем. Может быть, тогда Искандер будет добрее.
Топс колебался. Он знал, что Пханов механик и моторы чинить умеет, но Топс помнил о золотом браслете, а ведь «гость» приехал с Пхановым.
— А откуда приехал журналист? — спросил Топс.
— Этот? — переспросил Пханов. — Ему в Москве посоветовали посмотреть какую-нибудь агролабораторию колхоза. Он приехал к нам в город, а в городе ему посоветовали сюда поехать…
— Не нравится он мне, — сознался Топс. Оглянувшись, он добавил: — Это опасный человек!
— Что ты говоришь! — воскликнул Пханов. — Я уже жалею, что связался с ним.
— Подозрительный тип, — продолжал Топс, — его нельзя пускать в сад.
— Ну, ну, почему?
Но Топс вдруг осекся, и Пханов уже не мог добиться от него ни одного слова.
— Мы пойдем сами, без журналиста, зачем он нам? Идем скорее, а то с ветряком работы много.
— Я только накормлю Барса, — ответил Топс, — а то Егор спит, Барс все время лает, слышишь?
— Еще бы не слышать, — ответил Пханов, на которого бросался привязанный пес.
Топс накормил Барса и пошел искать Люду — он хотел с ней посоветоваться насчет сюрприза с ветряком. Но Люды нигде не было. Василий Александрович и Егор спали после бессонной ночи. Искандер был на пасеке, а Ромка недавно вернулся из Зеленой лаборатории, поел и тоже куда-то ушел. Топс сел в тени веранды и задумался: стоит ли будить Егора?
— О чем ты думаешь? — раздался за его спиной ласковый голос Пханова.
— Так!
В это время показался Искандер.
— Эй, Искандер, — крикнул Пханов, — когда мне крутить динамомашину, ночью?
— Ночью! — ответил Искандер и, не поворачивая головы, прошел в дом.
— Слыхал? — шепнул Пханов. — Я же тебе говорил. Искандер меня просил… Если мы пойдем сейчас, то до ночи исправим… Вот старики обрадуются! Пошли!
— А может быть, позовем на помощь Егора или Люду? — предложил Топс.
— Не надо, сами справимся, — сказал Пханов. Топс опять задумался. Ребята часто попрекали его ленью, дразнили лежебокой, а тут он вдруг может сделать замечательное дело — исправить ветряк! Топс пошел вместе с Пхановым в мастерскую за инструментами. Но перед тем как итти через сад к Зеленой лаборатории, Пханов забежал в дом за папиросами.
* * *
Через сад прошли быстро. Над Зеленой лабораторией кружили орлы, коршуны, вороны. Со стороны сада ветер донес какой-то неприятный запах.
— Что это так скверно пахнет? — спросил Пханов.
— Не знаю, — неуверенно ответил Топс. — Отвернись, — сказал он Пханову, когда они подошли к зеленой ограде.
— Зачем? — удивился Пханов. — Зачем секреты от меня? Я же свой, колхозник!
Но Топс настоял на том, чтобы Пханов отвернулся, и тогда только открыл калитку и спрятал «кочергу».
Когда они скрылись за зеленой оградой, неподалеку из-за деревьев вышел журналист. Предупрежденный Пхановым, он все время следовал невдалеке. Журналист взял с дерева «кочергу», несколько раз ткнул ею в заросли, и калитка открылась. Журналист пробрался в сад.