ТЁРКИН СЛУШАЕТ РАДИО
Как-то под вечер до срока
Возвращался Тёркин в полк,
И, как-будто ненароком,
Повернул немного вбок.
Повернул к знакомцу-другу,
К дому немца одного,
Что услугой за услугу
Выручал не раз его.
В увольнительной имелось
Час до срока с небольшим,
А ему давно хотелось
Делом заняться одним.
Делом правильным и нужным,
Скажем прямо — не простым,
Невозможным для послушных,
Для трусливых и недружных,
А наш Тёркин — был иным.
Одним словом, Тёркин вскоре
В доме немца заседал,
Дверь держали на запоре,
Чтоб никто не помешал.
Молчаливый, что твой скромник,
В руку-горсточку курил,
И, ссутулившись, приемник
Он внимательно крутил.
Где-то скрипка, где-то пенье,
Повернул еще — трещит,
И вдруг слышит:
— Говорит
Радио «Освобожденье».
Тёркин ближе к аппарату,
Ухом влип в него сержант,
Объявляют:
— Про солдата,
Имя:
— Тёркин-оккупант.
Тёркин ахнул — что такое?!
Непонятное уму —
Про него же, про героя
Сыпет радио ему!
Тёркин, стой! Дыши ровнее,
Тёркин, сердцем не части!
Тёркин, слышишь? Чтоб вернее,
Слева звуку подпусти.
Тёркин, Тёркин, что с тобой?
Скажем откровенно:
Славы ты не ждал такой
Необыкновенной.
И не то, чтоб ты впервой
С нею повстречался…
Словом, Тёркин, наш герой
Малость растерялся.
Знать, не только на войне
Был со славой дружен,
Ты теперь уже вдвойне
Родине, знать, нужен.
Чтоб никто в стране не знал
Про тебя, такого,
Кремль поэту приказал —
О тебе ни слова.
Как обманут властью был,
Как теперь живется…
Но выходит: только б жил,
А поэт найдется.
Только б жил не просто так —
Подхалимом серым,
А чтоб был во всём мастак,
Правильным и смелым.
Но когда услышал Тёркин,
Что победу не сберег,
Подавился от махорки
Дымом, ставшим поперёк.
— Вот те на, брат, удружили!
Голос снова поднасел:
— Что же это ты, Василий,
Прозевал, недосмотрел?
Потемнел с лица мой Тёркин
От обиды от такой,
Повернулась слава горькой,
Оборотной стороной.
— Вот ты как! Корить солдата!
Не суди, брат, ты не Бог,
Это я-то виноватый?
Хорошо. А что я мог?
Что я мог, ведь он — Усатый
Обманул не только нас,
Но меня, скажу, — солдата
Обманул в последний раз.
Я согласен и не спорю,
Что войны милее жизнь,
Ну, а жизнь-то стонет морем,
В дамбу власти упершись?
Спору нет — построить кран бы,
И не бомбой, не войной
Отодвинуть эту дамбу
С нашей родины долой.
Я — любитель мирной жизни,
Воевать хотя мастак,
И войны своей отчизне
Не желаю я никак.
Но, а если взять серьёзно,
Что я сделаю с Кремлем:
Сталин рано или поздно
Доиграется с огнем.
Вот тогда мы и рванемся,
Живы будем — не помрем,
И к себе домой вернемся,
Что отняли — отберем.
А пока на этом свете
Мне не стоит умирать:
Я одной политбеседе
Всех учу — не унывать.
Ты ж для большего порядка,
Чтобы действовать вдвоём,
Всем рассказывай, как сладко
Мы под Сталиным живем:
Что изведано горбом,
Что исхожено ногами,
Что испытано руками,
Что мы видим здесь в глаза,
И о чем у нас покамест
Вслух рассказывать нельзя.
Потому что у солдата
Адресатом белый свет.
Кроме радио, ребята,
Близких родственников нет.