Занятый раздумьями, Страшила почувствовал, что солома внутри его груди слегка зашевелилась. Печальное выражение его лица сразу сменилось улыбкой. Подняв руку, он проворно расстегнул кафтан. Его действия не ускользнули от внимания толпы мятежниц. Но никто из них не подозревал, зачем он это делает. До тех пор, пока крошечная серая мышка не выпрыгнула из-за пазухи на пол и не шмыгнула прочь, мелькнув среди ножек мятежной армии.
Вторая мышь быстро последовала за первой, затем ещё и ещё… Тотчас ряды мятежной армии огласились такими воплями ужаса, что они заставили бы дрогнуть даже самое отважное сердце. Замешательство мятежниц переросло в поспешное отступление, а оно превратилось в паническое бегство.
Испуганные в свою очередь мыши лихорадочно носились по залу. Вокруг мелькали ноги бегущих и развевались их юбки. Вскоре девушки исчезли из дворца. Последние из них толпились в узких дверях, толкая друг друга и прилагая сумасшедшие усилия, чтобы вырваться наружу.
Пока это всё происходило, королева вскочила на сиденье трона и стала неистово пританцовывать на цыпочках, совершенно потеряв голову от страха. К ужасу бедной Джинджер, одна из мышек прыгнула на подлокотник трона. Королева совершила прыжок чуть ли не на голову Страшилы и исчезла под аркой. Дальше она понеслась с сумасшедшей скоростью, пока не достигла городских ворот.
За время, меньшее, чем автор мог это описать, тронный зал был очищен от мятежниц. Жук-кувыркун издал глубокий вздох облегчения и воскликнул:
— Слава богу! Мы спасены!
— На какое-то время да, — заметил Дровосек. — Боюсь, однако, что враг скоро вернётся.
— Давайте закроем все входы во дворец! — сказал Страшила. — Тогда у нас будет время подумать, как лучше поступить дальше.
Все, за исключением Тыквоголового Джека, всё ещё привязанного к Козлам, бросились к выходам из дворца и заперли тяжёлые двери на засовы и замки. Затем, убедившись, что мятежницы смогут вернуться не раньше, чем через несколько дней, путники снова собрались в тронном зале на военный совет.