– Дыши глубже.
– Я дышу. Боже мой, уже не помогает. Не помогает.
– Дайте другой цилиндр, – сказал я сестре.
– Это новый цилиндр.
– Я такая глупая, милый, – сказала Кэтрин. – Но только правда, больше не помогает. – Она вдруг заплакала. – Я так хотела родить маленького и никому не причинять неприятностей, и теперь у меня уже нет сил, и я больше не могу, и газ уже не помогает. Милый, уже совсем не помогает. Пусть я умру, только чтоб это кончилось. О милый, милый, сделай так, чтобы все кончилось. Вот опять. О-о, о-о, о-о! – Она, всхлипывая, дышала под маской. – Не помогает. Не помогает. Не помогает. Прости меня, милый. Не надо плакать. Прости меня. Я больше не могу. Бедный ты мой! Я тебя так люблю, я еще постараюсь. Вот сейчас я постараюсь. Разве нельзя дать еще что-нибудь? Если бы только мне дали еще что-нибудь!
– Я сделаю так, что газ подействует. Я поверну до отказа.
– Вот сейчас дай.
Я повернул диск до отказа, и когда она задышала тяжело и глубоко, ее пальцы, державшие маску, разжались. Я выключил аппарат и снял с нее маску. Она вернулась очень издалека.
– Как хорошо, милый. Какой ты добрый.
– Потерпи, ведь ты у меня храбрая. А то я не могу все время так делать. Это может убить тебя.