– Нет, сейчас нельзя. Там доктор.
– Это опасно?
– Это очень опасно.
Сестра вошла в палату и закрыла за собой дверь. Я сидел у дверей в коридоре. У меня внутри все было пусто. Я не думал. Я не мог думать. Я знал, что она умрет, и молился, чтоб она не умерла. Не дай ей умереть. Господи, господи, не дай ей умереть. Я все исполню, что ты велишь, только не дай ей умереть. Нет, нет, нет, милый господи, не дай ей умереть. Милый господи, не дай ей умереть. Нет, нет, нет, не дай ей умереть. Господи, сделай так, чтобы она не умерла. Я все исполню, только не дай ей умереть. Ты взял ребенка, но не дай ей умереть. Это ничего, что ты взял его, только не дай ей умереть. Господи, милый господи, не дай ей умереть.
Сестра приоткрыла дверь и сделала мне знак войти. Я последовал за ней в палату. Кэтрин не оглянулась, когда я вошел. Я подошел к постели. Доктор стоял у постели с другой стороны. Кэтрин взглянула на меня и улыбнулась. Я склонился над постелью и заплакал.
– Бедный ты мой, – сказала Кэтрин совсем тихо. Лицо у нее было серое.
– Все хорошо, Кэт, – сказал я. – Скоро все будет совсем хорошо.
– Скоро я умру, – сказала она. Потом помолчала немного и сказала: – Я не хочу.
Я взял ее за руку.
– Не тронь меня, – сказала она. Я выпустил ее руку. Она улыбнулась. – Бедный мой! Трогай сколько хочешь.