— О чем была лекция? О политике, да?
— В широком смысле — да. Строго говоря, лекция была о новых профессиональных союзах. Я набросал историю их развития и показал, как изменился их дух.
Прежние профессиональные союзы ревниво оберегали себя от вмешательства государства, потому что тогда их члены смотрели на правительство, как на естественного врага труда. Но теперь труд является могучим фактором в государстве. Он стремится легализировать себя и таким образом государство будет защищать его права и интересы. Конечно, я входил во всякого рода детали, но это было моею главной мыслью.
— Вероятно, это было страшно умно, — сказала Лиззи без особенного, впрочем, энтузиазма.
— Право, я не знаю, — засмеялся молодой человек. — Вначале я немного нервничал. Мне ведь часто приходилось выступать и в клубе, и на открытом воздухе, и тогда слова приходят как-то сами собою. Вся обстановка подогревает тебя и говоришь прямо то, что думаешь. Но здесь мне в первый раз пришлось прочесть заранее приготовленную лекцию, где каждое слово должно быть обдумано и сказано хорошим языком. И все-таки сошло довольно хорошо. Мистер Глин сказал мне, что я прочел совсем по ученому.
— Он, кажется, важная шишка? — спросила Лиззи. — Ездит на паре и живет в большом доме со львами на воротах. И ты его провожал?
— Только до начала его улицы, — ответил Даниэль и в его голосе зазвучала опять нотка извинения. — Он спрашивал меня, не хочу ли я бросить мастерскую и сделаться платным агентом Национальной Прогрессивной Лиги.
— О, как это мило! — воскликнула Лиззи.
— Да, это было очень мило с его стороны, — ответил Годдар; — но я, конечно, отказался.
— О, Даниэль! Как же ты мог отказаться? Было бы гораздо благороднее…