Дерево настолько прогнило, что стало губчатым и потому легко уступило напору обрушившихся на него мачете. А когда пень разлетелся на куски, жандармы насчитали и поделили поровну не сто, а сто сорок семь серебряных долларов.
— Этот гринго щедр, — провозгласил Висенто. — Он дает больше, чем обещает. Нет ли там еще?
Из кучи гнилых щеп, искрошенных мачете почти в пыль, они извлекли еще пять монет и потратили на это еще десять минут. Это привело начальника полиции и Торреса в исступление.
— Этот богатый гринго не теряет времени на счет, — сказал Рафаэль. — Он, очевидно, просто развязывает мешок и сыплет из него деньги. И это, верно, тот самый мешок, с которым он ускакал после того, как взорвал динамитом стены нашей тюрьмы.
Затем отряд возобновил погоню, и с полчаса все шло хорошо. Тропа привела их к покинутой усадьбе, полузаросшей побегами возвращающихся на свое старое место зарослей. Полуразрушенный дом под соломенной крышей, повалившиеся бараки для рабочих; снесенный корраль,[32]Корраль — огороженный загон для скота. столбы которого дали ростки и зазеленели листьями, как деревья, колодец, которым, видимо, еще недавно пользовались, так как ведро было привязано к коромыслу почти новой веревкой, — все говорило о том, что человеку здесь не удалось покорить дикую природу. А к коромыслу на самом виду был прикреплен знакомого уже вида листок бумаги с цифрой 300.
— Матерь Божия! Целое состояние! — воскликнул Рафаэль.
— Да терзает его сатана в преисподней во веки веков! — гневно добавил Торрес.
— Он платит лучше, чем ваш сеньор Риган, — насмешливо фыркнул доведенный до полного отчаяния начальник полиции.
— Его мешок всего-навсего вот такой величины, — показал руками Торрес. — Очевидно, нам предстоит подобрать все, что в нем было, прежде чем мы поймаем его владельца. Но когда мы все подберем и мешок опустеет, мы его накроем.
— Теперь вперед, друзья мои, — вкрадчивым голосом обратился к отряду начальник полиции. — На обратном пути мы спокойно все подберем.