— Пусть Гуиллермо и спустится, — хором подхватили остальные.
Но Гуиллермо с опаской взглянул в отверстие колодца и попятился, качая головой и крестясь.
— Не полезу даже за священным сокровищем священного города майя, — пробормотал он.
Начальник вынул револьвер и глазами спросил согласия остальных членов отряда. Они ответили одобрительными взглядами и кивками.
— Ради всего святого, полезай! — гневно закричал начальник полиции. — И поскорее, а не то я тебе такое сделаю, что ты не сможешь уже больше ни спускаться, ни подниматься, а останешься гнить у этой ямы. Правильно будет, ребята, если я убью его за то, что он отказывается спускаться?
— Правильно, правильно! — закричали все.
И Гуиллермо, пересчитав дрожащими пальцами свои монеты, в смертельной тоске и непрестанно крестясь, подталкиваемый товарищами, подошел к ведру и сел на него, обхватив его ногами. Затем его спустили в колодец, и дневной свет померк для него.
— Стойте, стойте! — закричал он из глубины колодца. — Остановитесь! Вода! Я уже в воде!
Жандармы налегли на коромысло и всем весом сдержали его.
— Я должен получить на десять пезо больше других! — крикнул снизу Гуиллермо.