То, что произошло в следующую минуту, было так же неожиданно и поразительно, как смена декораций в красочной феерии. Кару с дикими криками обратились в бегство, в панике побросав свое оружие.
— Ты-то от меня не уйдешь, сеньор Сарыч, — любезно заверил Фрэнсис Манчено, наводя на него револьвер. Он стал целиться в убегавшего убийцу, но затем передумал и не спустил курок.
— У меня осталось всего три заряда, — сказал Генри, как бы извиняясь, — а ведь в этой стране никогда нельзя знать, когда эти три заряда пригодятся больше всего…
Пришел я к убеждению
Вне всякого сомнения,
Вне всякого сомнения…
— пропел он.
— Глядите! — вскричал пеон, указывая на своего отца и на маячившую вдали гору. — Вот почему они удрали. Они поняли, как опасно касаться святыни майя.
Старый жрец, перебегая пальцами по узлам кисти, в каком-то экстазе, близком к припадку безумия, не сводил глаз со склона отдаленной горы, где рядом, близко одна к другой, вспыхивали две широкие полосы света.
— Это можно сделать с помощью двух зеркал, — сказал Генри.
— Это очи Чии, — твердо заявил пеон. — Вы слышали, что сказал мой отец, читая по узлам: «Там, где след стопы бога, жди, пока блеснут очи Чии».
Старик поднялся на ноги и завопил: