— Исчадия ада, — был ответ пеона. — Они свирепее испанцев и ужаснее майя. Никто из них не выходит замуж и не женится на стороне. У них нет ни одного жреца. Это дьявольская семья. Они как черти, только намного хуже.
Но тут поднялся старик майя и, указывая пальцем на Леонсию, заявил, что она виновница свалившейся на них беды. В этот момент пуля задела его плечо, и он покачнулся.
— Опусти-ка его на землю! — закричал Генри Фрэнсису. — Ведь только он умеет читать узлы, а очи Чии, каковы бы они ни были, еще не блеснули.
Фрэнсис вытянутой рукой схватил старика за ноги с такой силой, что тот с треском, как падающий скелет, грохнулся на землю.
Генри снял винтовку и начал отстреливаться. К нему тотчас присоединились Фрэнсис, Рикардо и пеон. А старый жрец, перебирая узлы шнуров, устремил неподвижный взор через дальний край котловины на неровные очертания далекой горы.
— Постойте! — вскричал Фрэнсис, тщетно стараясь перекричать грохот выстрелов.
Ему пришлось ползком пробираться от одного стрелка к другому, чтобы заставить их прекратить стрельбу. И каждому из них пришлось объяснять, что все их боеприпасы погружены на мулов, и потому нужно очень экономно расходовать патроны, которые остались в магазинах винтовок и патронташах.
— Смотрите, чтобы они не подстрелили вас, — предупреждал всех Генри. — У них старинные мушкеты, которые пробивают в теле отверстие величиной с тарелку.
Час спустя была выпущена последняя пуля, не считая оставшихся в револьверной обойме Фрэнсиса; на беспорядочный обстрел кару котловина отвечала гробовым молчанием. Хозе Манчено первый угадал положение вещей. Чтобы убедиться в правильности своих предположений, он осторожно подполз к краю котловины, а затем подал знак кару, что у осажденных кончились все патроны и можно наступать.
— Хорошо попались, сеньоры! — торжествующе крикнул он осажденным, и кару, облепившие края котловины, ответили ему зловещим смехом.