— Внимание! — воскликнул он, когда они остановились, пройдя несколько сотен футов. — Взгляните на это искусство, посмотрите, как обтесан этот камень!
Сумеречный свет потоком вливался сверху в проход, так что все было видно. Из ниши наполовину выступал камень, размер которого соответствовал ширине прохода. Было ясно, что его поставили, чтобы запирать проход. Камень был тщательно обтесан, его углы и грани точно пригнаны к тому месту в стене, куда он входил.
— Держу пари, что именно здесь умер отец старика майя! — воскликнул Фрэнсис. — Он знал секрет механизма, который сдвигал камень, как видите, сдвинутый только наполовину.
— Тысяча чертей! — перебил его Генри, указывая на разбросанные по полу кости скелета. — Вот это, должно быть, все, что от него осталось. Он умер гораздо позже тех, иначе он тоже был бы превращен в мумию. По всей вероятности, это последний посетитель перед нами.
— Старый жрец говорил, что его отец привел сюда людей из долины, — напомнила Генри Леонсия.
— И он сказал еще, — добавил Фрэнсис, — что ни один из них не вернулся.
Генри, поднявший череп, снова вскрикнул и зажег спичку, чтобы показать спутникам свою находку.
На черепе остались зазубрины от ударов мечом или мачете, но отверстие на затылке, несомненно, проделала пуля. Генри потряс череп, в нем что-то задребезжало. Он потряс снова, и из черепа выпала сплющенная пуля. Фрэнсис осмотрел ее.
— Из седельного пистолета, — заключил он. — Порох был плохой или подмоченный, стреляли ведь наверняка в упор, и все же пуля не прошла насквозь. Череп несомненно принадлежит туземцу.
Проход закончился новым поворотом направо, и они вошли в небольшую хорошо освещенную пещеру. Из окна, высоко вверху перегороженного вертикальными каменными брусьями, с фут толщиной и полфута шириной, лился тусклый дневной свет. Пол комнаты был усеян белыми человеческими костями. Судя по черепам, это были европейцы, а между костями беспорядочно валялись винтовки, пистолеты, ножи и мачете.