— Дым поднимается в Запретном Месте Ужасов, куда не смеет забрести никто из нашего племени. Это, должно быть, посланец наших врагов, которые вот уже много веков тщетно разыскивают наше убежище. Нельзя его отпускать, чтобы он не донес на нас, ибо враги наши могущественны, и мы будем все уничтожены. Идите и убейте их, чтобы они не убили нас!
* * *
Вокруг костра, в который всю ночь подбрасывали хворост, лежали погруженные в глубокий сон Леонсия, Фрэнсис и Торрес. На испанце были его новые сплетенные из травы сандалии и шлем Де-Васко, надвинутый низко на лоб, чтобы защитить от утренней росы. Леонсия проснулась первой, и зрелище, представившееся ее глазам, было настолько необычным, что она продолжала тихонько наблюдать его сквозь полуопущенные ресницы. Трое из странного Племени Погибших Душ с готовыми к стрельбе луками (видимо, что-то помешало им привести в исполнение их кровожадное намерение) с величайшим изумлением таращили глаза на спящего Торреса. Они в нерешительности поглядывали друг на друга, потом опустили свои луки и покачали головами, ясно показывая этим, что отказываются его убивать. Странные люди ближе подползли к Торресу, присев на корточки, чтобы лучше разглядеть лицо и в особенности шлем испанца, который, казалось, очень их заинтересовал.
Не вставая со своего места, Леонсия коснулась ногой плеча Фрэнсиса. Он тихо пробудился и спокойно уселся на земле, чем привлек к себе внимание незнакомцев. Те тотчас же сделали понятный всем народам знак мира: сложили к его ногам свои луки и простерли руки ладонями кверху, чтобы показать, что они безоружны.
— Доброго утра, веселые чужестранцы, — обратился к ним по-английски Фрэнсис, но они с недоумением покачали головами. Слова Фрэнсиса разбудили Торреса.
— Это, наверное, Погибшие Души, — шепнула Леонсия Фрэнсису.
— Или агенты по продаже земельных участков, — ответил он ей с улыбкой. — Во всяком случае ясно, что эта долина обитаема. Торрес, кто такие эти ваши приятели? Судя по тому, как они внимательно вас разглядывают, можно подумать, что вы с ними в родстве.
Не обращая на них ни малейшего внимания, Погибшие Души отошли в сторону и вполголоса стали совещаться.
— Похоже на какое-то странное испанское наречие, — заметил Фрэнсис.
— Это по меньшей мере средневековый испанский язык, — подтвердила его предположение Леонсия.