— Попросту порядком исковерканный испанский язык конквистадоров, — пояснил Торрес. — Видите, я был прав: Погибшие Души не выбрались из этой долины.

— Во всяком случае, они, несомненно, вступали и вступают в законный брак, — пошутил Фрэнсис. — Иначе, как вы объясните присутствие этих трех юнцов?

В скором времени юноши, которые наконец пришли к соглашению, ободряющими жестами пригласили их следовать за ними в долину.

— Это добродушные и дружелюбные ребята, невзирая на их унылые рожи, — заметил Фрэнсис, готовясь последовать за юношами. — Но видели вы когда-нибудь в жизни более унылую компанию? Они, должно быть, родились во время затмения луны, или у них перемерли все их ручные газели, или же с ними приключилось что-нибудь еще более печальное.

— У них как раз то выражение лица, которое подобает Погибшим Душам, — ответила Леонсия.

— Думаю, что если нам не удастся отсюда выбраться, наши физиономии будут куда более унылыми, чем у них, — возразил он. — Во всяком случае, надеюсь, что они ведут нас куда-нибудь, где можно будет позавтракать. Эти ягоды, конечно, были лучше, чем ничего, — но и только.

Час или два спустя, все еще покорно следуя за своими проводниками, они вышли на расчищенное место, где вокруг Большого Дома расположились жилища всего племени.

— Это потомки отряда Де-Васко, смешавшегося с племенем караибов,[36]Караибы — воинственный народ индейцев-людоедов, населявший Центральную Америку во времена ее открытия. — уверенно заявил Торрес, глядя на собравшуюся толпу. — Достаточно взглянуть на них, чтобы не осталось ни малейшего сомнения в их происхождении.

— Но они вернулись от христианской религии Де-Васко к древним языческим обрядам, — добавил Фрэнсис. — Поглядите-ка на этот алтарь вон там. Алтарь сделан из камня, и, судя по запаху, на нем жарится не завтрак, а жертвоприношение, хотя оно и пахнет бараниной.

— Слава Богу, что это только ягненок! — с облегчением вздохнула Леонсия. — Древний культ Солнца признавал человеческие жертвы. Это же, вне всякого сомнения, культ Солнца. Взгляните на того старика в длинной тоге и в золотой шапке, увенчанной золотыми лучами. Это жрец Солнца. Дядя Альфаро много рассказывал мне о солнцепоклонниках.