Позади алтаря возвышалось большое металлическое изображение солнца.
— Золото, сплошное золото, — прошептал Фрэнсис, — и к тому же без всяких примесей. Обратите внимание на эти лучеобразные зубцы — несмотря на их величину, они сделаны из такого чистого металла, что любой ребенок сумеет согнуть их, как ему заблагорассудится, и даже завязать их в узел.
— Боже правый! Взгляните-ка на эту штуку! — вскричала Леонсия, указывая глазами на грубый высеченный из камня бюст, который стоял по другую сторону алтаря, несколько ниже его. — Ведь это лицо Торреса. Это лицо мумии в зале мумий майя!
— А вот и надпись, — Фрэнсис подошел поближе, чтобы ее рассмотреть, но повелительный жест жреца заставил его вернуться на свое место. — Она гласит: Де-Васко. Заметьте, что на статуе точно такой же шлем, как и на Торресе. Подумать только! Взгляните на жреца! Если он не похож на Торреса, точно его родной брат, значит, я никогда в жизни не видел семейного сходства.
Жрец сердитым окриком и повелительным жестом заставил Фрэнсиса замолчать и принялся отвешивать поклоны жарящемуся на алтаре жертвенному животному. Словно в ответ ему, порыв ветра загасил жертвенный огонь.
— Бог Солнца гневается, — с величайшей торжественностью объявил жрец. Его странный испанский язык был, однако, понятен пришельцам. — Чужеземцы явились к нам, и все еще живы. Вот почему бог Солнца разгневан. Говорите вы, юноши, приведшие чужеземцев к нашему алтарю! Разве не повелел я, чьими устами всегда говорит бог Солнца, разве не повелел я вам их убить? Ведь я повелевал вам убить их!
Один из трех юношей, весь дрожа, выступил вперед и дрожащими пальцами указал сначала на лицо Торреса, а затем на лицо каменного идола.
— Мы узнали его, — заикаясь забормотал он, — и не смели убить, ибо помнили пророчество, в котором говорится, что наш великий предок когда-нибудь вернется к нам. Явился ли он в обличье этого чужеземца? Этого мы не знаем и не смеем ни знать, ни судить. Тебе, о жрец, принадлежит знание, тебе принадлежит и суждение. Он ли это?
Жрец пристально взглянул на Торреса и издал невнятное восклицание. Поспешно повернувшись спиной к чужеземцам, он вновь зажег священный жертвенный огонь от пылающих углей в горшке, который стоял у подножия жертвенника. Но пламя взметнулось огненным языком, упало и погасло.
— Бог Солнца разгневан, — снова повторил жрец.