— Послушайте, — торжественно заявил Торрес. — Я говорю по-испански лучше вас, Морган, и к тому же, без сомнения, мне лучше известен характер испанских женщин. Чтобы доказать вам мое дружеское расположение, я сейчас отправляюсь к ней и попытаюсь отговорить от ее матримониальных планов…
Один из копьеносцев преградил Торресу дорогу, но, побывав с докладом у царицы, вернулся и дал ему войти. Царица, полулежа на своем ложе, приветливо ему кивнула.
— Почему ты не ел? — заботливо спросила она и, после того как он пожаловался на отсутствие аппетита, добавила: — Тогда, быть может, ты хочешь пить?
Глаза Торреса сверкнули. После всех испытаний, которые выпали на его долю в последние семь дней, к тому же стоя на пороге новой авантюры, в которой он решил, чего бы это ему ни стоило, добиться успеха, он чувствовал, что ему необходимо подкрепиться. Царица хлопнула в ладоши и отдала приказание явившейся на ее зов прислужнице.
— Этому вину много-много лет. Впрочем, тебе это должно быть хорошо известно, если ты сам, Де-Васко, привез его сюда четыре столетия назад, — насмешливо произнесла она, когда один из слуг внес и откупорил небольшой деревянный бочонок.
Возраст бочонка не вызывал никаких сомнений, и Торрес, уверенный в том, что бочонок переплыл океан четыреста лет тому назад, почувствовал неодолимое желание отведать его содержимое. Прислужница наполнила огромный кубок, и Торрес, осушив его, был поражен мягкостью и сладостью благородного напитка. Но не прошло и минуты, как чудодейственная сила вина огненной влагой разлилась по его жилам и затуманила мозг.
Царица приказала ему присесть на край ложа, у ее ног, и спросила:
— Ты пришел незваный. Что же ты хочешь сказать мне или попросить у меня?
— Я тот, кого избрали, — ответил он, покручивая ус и стараясь принять победоносный вид, подходящий для любовного объяснения.
— Странно, — заметила она. — Я не твое лицо видела в Зеркале Мира. Здесь произошло… какое-то недоразумение. Не так ли?