— Послушай, — продолжала царица. — Ты мужчина. И не раз, наверное, держал в своих объятиях женщину. Можно ли на них купить женщину?
— С самого сотворения мира женщин покупали и продавали за драгоценности. Из-за них же женщины продавали себя.
— А смогут ли они купить мне сердце твоего друга Фрэнсиса?
В первый раз за все это время Торрес взглянул на нее и забормотал бессвязные слова; он бессмысленно кивал головой, опьяненный выпитым вином и обезумевший от такого количества невиданных сокровищ.
— Разве они имеют такую цену в глазах Фрэнсиса?
Торрес безмолвно кивнул.
— И все их так ценят?
Торрес закивал головой.
Царица засмеялась серебристым смехом, в котором звучало презрение. Склонившись над сундуком, она набрала пригоршню драгоценных камней.
— Иди за мной, — приказала она. — Я покажу тебе, как мало я их ценю.