Фрэнсис отрицательно покачал головой.

Невольный крик радости, вырвавшийся из уст царицы, тронул его сердце настолько, что у него возникло желание обнять и приласкать ее. Она ждала, пока он заговорит.

— На меня в самом деле пал выбор стать твоим мужем, — продолжал он твердым голосом. — Ты прекрасна. Когда же мы поженимся?

При этих словах на ее лице отразилась такая ликующая радость, что он поклялся себе никогда не омрачать это прекрасное лицо печалью. Повелительница Погибших Душ, обладавшая несметными богатствами и чудесным даром провидения, была в его глазах просто одинокой неопытной женщиной с сердцем, переполненным страстной жаждой любви.

— Я открою тебе, какую еще ложь сказал мне этот гнусный Торрес! — радостным голосом воскликнула она. — Он сказал мне, что ты богат, и что, прежде чем взять меня в жены, ты хочешь узнать, какие богатства я принесу тебе в дар. Еще он сказал, что ты послал его осмотреть мои сокровища. Я знаю, что это наглая ложь. Ты ведь не ради этого берешь меня в жены? — и она жестом, полным презрения, указала на сундук с драгоценностями.

Фрэнсис покачал головой.

— Ты женишься на мне ради меня самой? — ликуя продолжала она.

— Да, ради тебя самой, — не мог не солгать Фрэнсис.

И тут его глазам представилось удивительное зрелище. Царица, деспотичнейшая из властительниц, которая своевольно распоряжалась судьбами своих подданных, так холодно и бессердечно рассказала ему о гибели Торреса, выбрала себе супруга, нисколько не считаясь с его желаниями, — эта самая царица вдруг начала краснеть.

По ее шее, затем по лицу, ушам и даже по лбу алой волной разливалась краска девичьего смущения и стыдливости. Смущение ее передалось и Фрэнсису. Он не знал, как себя вести, и почувствовал, что сквозь его загар также пробивается румянец. Никогда еще, невольно подумал он, в отношениях мужчины и женщины не было такого затруднительного и странного положения. Затруднительное положение между тем все более усугублялось; но даже ради спасения собственной жизни он не смог бы найти нужного слова, чтобы положить конец этому замешательству. Наконец царица заговорила первая.