И-Пун, сидевший на берегу и следивший за Торресом, в свою очередь ни в чем не усомнился, увидев, как убийца Хозе появился на дороге, неся на своем плече, точно мешок муки, связанную, с закрытым ртом, сеньориту Солано. И-Пун точно так же прекрасно понял в чем дело, увидев, что Торрес и Хозе привязали Леонсию к седлу запасной лошади и поскакали вдоль берега. Оставив нагруженного водкой пеона, толстый китаец помчался по дороге в гору с такой быстротой, что, добежав до гасиенды, долго не мог отдышаться. Не довольствуясь обычным стуком в дверь, он начал колотить в нее руками и ногами, молясь в то же время своим китайским богам, чтобы какой-нибудь из этих бешеных Солано не пристрелил его, прежде чем он объяснит, что случилось.
— Убирайся к черту! — сказал Алессандро, открыв дверь и осветив фонарем лицо назойливого посетителя.
— Моя имеет большой секрет, — задыхаясь проговорил И-Пун. — Очень большой секрет.
— Приходи завтра днем, когда люди занимаются делами, — пробурчал Алессандро, собираясь дать китайцу пинка.
— Моя не продает секрет, — лепетал задыхающийся И-Пун. — Моя подарит секрет. Вот тебе секрет. Сеньорита твоя сестра украли. Ее привязан на лошадь, а лошадь бежит быстро-быстро по берегу.
Но Алессандро, который всего полчаса назад попрощался на ночь с Леонсией, громко рассмеялся и снова приготовился отпихнуть ногой торговца секретами. И-Пун пришел в отчаяние. Он вытащил тысячу долларов и сунул их в руки Алессандро.
— Пусть твоя скоро идет смотреть, — сказал он. — Если сеньорита спит теперь своя кровать, твоя бери весь деньги. Если сеньорита нет, твоя отдашь деньги обратно.
Это убедило Алессандро. Через минуту весь дом был на ногах. А еще через пять минут конюхи и пеоны со слипающимися от сна глазами уже седлали и навьючивали лошадей и мулов, в то время как Солано одевались и вооружались для погони.
Вдоль берега по множеству тропинок, ведущих в Кордильеры, рассыпался отряд Солано, вслепую отыскивая в непроглядной тьме следы похитителей. Но случаю было угодно, чтобы тридцать часов спустя Генри, отстав от остальных преследователей, напал на след и нагнал шайку в том самом углублении, которое носило название Следа Стопы Бога, откуда старый жрец майя впервые увидел глаза богини Чии. Там находились все двадцать человек из отряда Торреса и между ними Леонсия. Они только что приготовили себе завтрак и теперь с аппетитом его уплетали. Двадцать против одного — соотношение, не дающее ни малейших шансов на успех. Англосаксонский ум Генри Моргана трезво оценил обстановку, но зато его внимание привлек нагруженный динамитом и стреноженный в стороне от остальных сорока животных мул, которого пеоны небрежно оставили без присмотра. Вместо того, чтобы предпринять безнадежную попытку освободить Леонсию, Генри, уверенный, что в таком многочисленном обществе ее женской чести ничто не угрожает, украл мула с динамитом.
Он не стал его далеко уводить. Под прикрытием низкого кустарника молодой человек вскрыл тюк и заполнил все свои карманы динамитными патронами и коробками детонаторов, прихватив также моток шнура. Бросив взгляд сожаления на остальной динамит, который он с удовольствием бы взорвал, если бы от этого не пострадали его планы, Генри приступил к осмотру дороги, по которой ему предстояло отступать, если удастся попытка освободить Леонсию. Точно так же, как Фрэнсис в Юкатане усеял путь отступления серебряными долларами, Генри использовал с той же целью динамитные патроны. Он разбрасывал их небольшими пачками, следя за тем, чтобы шнуры были длиннее детонаторов, а последние прочно прикреплены к концу каждого из шнуров.